Системный Друид (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей - Страница 24

Серебристая лиса третьего ранга, с её странными перьевыми хвостами, имела какую-то магию иллюзий, Система показывала это в описании. Но условий получения опять не было, словно способность была встроена в саму природу зверя и не подлежала передаче даже через Систему.

Закономерность начала проступать к концу второй недели.

Условия появлялись только у тех существ, с которыми возникало какое-то особое взаимодействие. Скальный Медведь, которого я спас от отравления. Сумеречный Волк, который по непонятной причине решил показать мне истинную технику рывка. Столетний Ядозуб, на которого я охотился и от которого пострадал.

Просто увидеть зверя было недостаточно. Нужно было войти с ним в контакт, создать связь, историю. Система фиксировала отношения, а не просто факт наблюдения.

Это многое объясняло. И многое усложняло.

Собрать коллекцию навыков, просто разгуливая по лесу и сканируя каждое встречное существо, было невозможно. Каждая способность требовала истории, а истории в этом лесу чаще заканчивались смертью, чем успехом.

Вызов принят. Я всегда любил сложные задачи.

Вскоре Торн сделал шаг, которого я не ожидал.

Это случилось вечером, когда я вернулся с очередной вылазки, перепачканный землёй и листьями, но довольный собой. Три часа в глубине леса принесли мешочек редких грибов, пучок корней, которые Система определила как ценный алхимический ингредиент, и ещё одну крупицу понимания того, как работают мои способности.

Торн сидел на крыльце, дымя своей вечной трубкой. Рядом с ним, аккуратно сложенные, лежали вещи.

Я остановился, разглядывая их.

Куртка из плотной кожи, сшитая мелкими стежками, с усиленными плечами и локтями. Штаны из того же материала, с карманами на бёдрах и ремешками для крепления снаряжения. Сапоги, высокие, на толстой подошве, с металлическими вставками на носках.

И пояс. Широкий, с петлями для ножа, фляги, мешочков с травами.

— Бери, — буркнул Торн, не глядя на меня. — Подгонял три дня, чтоб по размеру село.

Голос его был нарочито равнодушным, словно речь шла о какой-то мелочи, не стоящей внимания. Но я видел, сколько работы было вложено в это снаряжение. Швы ровные, кожа мягкая и одновременно прочная, каждая деталь продумана для удобства и защиты. Для ручной работы чудо как хорошо сделано.

Я взял куртку, примерил. Она села идеально, словно была сшита специально на меня. Ну, она и была сшита специально на меня, просто осознание этого факта вызывало странное тепло где-то в груди.

— Спасибо.

Торн отмахнулся трубкой, выпуская облако дыма.

— Нечего в обносках по лесу шастать. Сам себя опозоришь и меня заодно.

Ворчание было привычным, почти уютным. За ним скрывалось то, что старик никогда не произнёс бы вслух: забота, признание, может быть, даже гордость.

Я не стал давить, требовать слов, которые ему было трудно выговорить. Просто кивнул, собрал снаряжение и унёс в хижину.

Этого было достаточно.

Снаряжение изменило всё.

Раньше каждая вылазка в лес была компромиссом между необходимостью и осторожностью. Старая одежда прежнего Вика защищала от холода, но была слишком тонкой для густого подлеска, слишком неудобной для быстрого движения. Я возвращался с царапинами на руках, с занозами в ладонях, с синяками от столкновений с ветками.

Теперь я двигался по лесу как его часть.

Кожаная куртка отражала шипы и колючки, сапоги уверенно держались на скользких камнях и влажных корнях. Пояс с петлями позволял держать всё необходимое под рукой, нож справа, фляга слева, мешочки с травами сзади. Руки оставались свободными для работы или защиты.

Торн больше не следил за мной. Иногда, вечерами, он просматривал добытые мной травы и коренья, поправлял сортировку, указывал на ошибки в обработке. Реже и реже, с каждым днём. Я учился быстро, впитывая его опыт, как сухая земля впитывает дождь. Все же эти знания были залогом выживания.

К концу третьей недели старик окончательно отступил.

— Делай как знаешь, — сказал он однажды, глядя на развешенные под навесом связки трав. — Похоже, толк из тебя всё-таки выйдет.

Для Торна это было равнозначно торжественной речи с вручением диплома.

Я кивнул, пряча улыбку. Впереди лежал лес, полный тайн и опасностей. Впереди ждали мана-звери с их способностями, которые можно было заработать потом и кровью. Впереди маячила тень графа де Валлуа и его людей, которые однажды вернутся закончить начатое — иного просто и быть не могло.

Но это было впереди. Сейчас у меня было снаряжение, навыки, цель.

И дед, который наконец-то начал видеть во мне внука и, возможно, преемника своих тайн.

Запасы копились постепенно, незаметно для глаза, но ощутимо для кладовой. Связки трав заполняли полки, корни и грибы сохли в специальных коробах, а несколько склянок с настойками собственного приготовления выстроились ровным рядом у стены. Торн оценил мою работу молчаливым кивком, что означало высшую степень одобрения.

Утром я собрал котомку, распределяя вес равномерно. Травы отдельно, грибы отдельно, склянки переложены мхом, чтобы не побились в дороге. Нож на поясе, фляга с водой, мешочек с сухарями на случай задержки.

— В деревню? — спросил Торн, не отрываясь от работы.

— Сорт должен забрать партию лунника. И нужно докупить по мелочи припасов.

Старик хмыкнул, продолжая перебирать какие-то корешки.

— Смотри там.

Короткое предупреждение вместо длинных наставлений. Торн знал, что я справлюсь, но привычка заботиться о внуке никуда не делась.

Тропа к Вересковой Пади стала привычной за эти недели. Я отмечал знакомые ориентиры: расщеплённую молнией сосну на полпути, ручей с каменистым бродом, старый пень, заросший фиолетовыми грибами. Лес здесь, за границей Предела, казался обычным, лишённым той густой магической атмосферы, к которой я привык у хижины. Просто лес, зелёный и равнодушный.

Их я заметил раньше, чем они меня.

Четыре фигуры на тропе впереди, там, где дорога сужалась между двумя большими валунами. Засада, если это можно было так назвать. Слишком громкие голоса, слишком демонстративные позы.

Гарет стоял впереди, скрестив руки на груди. За его спиной топтались трое приятелей, незнакомых мне по прежним визитам. Видимо, набрал себе свиту после прошлого унижения, решил взять числом.

Я продолжал идти, не замедляя шага.

— Эй, лесной! — Гарет шагнул вперёд, загораживая тропу. — Куда-то торопишься?

Голос его был громче, чем требовалось, рассчитанный на аудиторию за спиной. Мальчишка играл на публику, демонстрируя смелость и власть. Излюбленная схема доминирования в примитивной иерархии.

Я остановился в трёх шагах от него, окидывая взглядом всю группу. Двое по бокам были мельче Гарета, жилистые, с цепкими глазами деревенских мальчишек. Третий, позади всех, выглядел крупнее, но держался неуверенно, переступая с ноги на ногу.

— Мимо, — ответил я.

— Мимо? — Гарет хохотнул, оглядываясь на приятелей. — Слышали? Он просто пройдёт мимо. А пошлину кто платить будет?

Приятели засмеялись, поддерживая вожака. Смех был натянутым, нервным, они не были уверены в исходе, но показать слабость перед Гаретом не решались.

Я сделал ещё шаг вперёд.

Гарет напрягся, но не отступил. Руки его опустились, пальцы сжались в кулаки. В глазах мелькнуло что-то знакомое, та самая смесь злости и страха, которую я видел у него в прошлый раз. Только теперь к ней примешивалось упрямство. Он не мог отступить при свидетелях, это разрушило бы всё, что он строил.

Мальчишке почему-то было важно утвердиться за мой счет. Глупо как-то, но им, наверное, это казалось очень важным.

— Пошлину? — я наклонил голову, разглядывая его с лёгким любопытством. — За что?

— За проход по нашей земле, — Гарет выпятил грудь. — Думаешь, раз дед твой Хранитель, тебе всё можно?

Он говорил, но сам готовился к атаке. Вес тела смещался вперёд, плечи разворачивались, взгляд метнулся к моему поясу, оценивая угрозу ножа.