Системный Друид (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей - Страница 25

Удар пришёл именно тогда, когда я ожидал.

Широкий замах правой, целящий в челюсть. Деревенская драка, без изысков, вся ставка на силу и скорость. Против обычного подростка это сработало бы.

Я скользнул влево, пропуская кулак мимо уха. Инерция потянула Гарета вперёд, открывая бок. Моя ладонь легла ему на затылок, а нога подсекла опорную ступню.

Гарет рухнул лицом в утоптанную землю тропы.

Тишина повисла над поляной, густая и звенящая. Приятели застыли, не веря своим глазам. Их вожак, сильнейший среди них, тот, кого они привыкли считать непобедимым в драках, лежал в пыли, пытаясь сообразить, что произошло.

Я отступил на шаг, давая ему возможность подняться.

Гарет встал медленно, отплёвываясь от земли и листьев. Щека была ободрана, в глазах ярость пополам с растерянностью. Он бросился снова, уже без предупреждения, целясь в корпус, пытаясь сбить меня с ног весом тела.

Я встретил его коротким ударом в солнечное сплетение.

Несильным — силы в этом теле было не так много, но его вес и скорость вполне поспособствовали тому, что этот удар выбил воздух из его легких. Гарет согнулся пополам, пытаясь вдохнуть ртом, колени его подогнулись. Второй удар не потребовался.

Я переступил через скорчившуюся фигуру.

— Дайте пройти, — холодно бросил я.

Приятели расступились передо мной молча, прижимаясь к валунам по сторонам дороги. Никто не попытался вмешаться, никто не бросился на помощь вожаку. Иерархия пошла трещинами, авторитет, построенный на кулаках, разрушился в тот момент, когда кулаки оказались бесполезны.

Я прошёл мимо них, не оглядываясь.

Позади раздавались хрипы Гарета, пытающегося отдышаться и сделать хоть что-то, и нервный шёпот его свиты. Кто-то бормотал что-то утешительное, кто-то молчал. Неважно. Урок был усвоен.

Верескова Падь показалась впереди через полчаса, знакомая вырубка, частокол, дым над крышами. Охранник у ворот кивнул мне, узнавая, и я вошёл в деревню, направляясь к лавке Сорта.

День предстоял обычный. Торговля, закупки, может быть, разговор с кем-то из местных.

Центральная площадь встретила меня привычным гулом голосов и запахами дыма, навоза, свежего хлеба из пекарни на углу. Я замедлил шаг, впитывая детали, которые раньше проскакивали мимо сознания как что-то незначительное.

У колодца собралась небольшая очередь. Три женщины с глиняными кувшинами, старик с деревянным ведром, мальчишка лет десяти, явно посланный кем-то из взрослых. Я остановился в стороне, делая вид, что поправляю лямку котомки, и наблюдал.

Первая женщина подошла к срубу, коснулась бронзового диска над колодцем. Руны на его поверхности вспыхнули мягким голубоватым светом, и ведро само скользнуло вниз, в темноту шахты. Через несколько мгновений оно поднялось, полное до краёв, без единого всплеска. Женщина перелила воду в кувшин, кивнула следующей в очереди и ушла.

Простое действие, обыденное настолько, что никто из присутствующих даже не обратил на него внимания. Для них это было так же естественно, как дышать.

Для меня это не было откровением.

Я знал, что здесь используют артефакты. Видел их в прошлый визит, отметил про себя, убрал информацию на задворки памяти. Теперь же я смотрел глубже, пытаясь понять систему, стоящую за этими предметами.

Диск над колодцем работал от кристалла маны, я видел, как он тускло мерцает в центре бронзовой пластины. Небольшой, размером с ноготь большого пальца, но достаточно мощный, чтобы поднимать тяжёлое ведро десятки раз в день. Руны вокруг кристалла направляли энергию, превращая сырую ману в конкретное действие: движение вниз, захват воды, движение вверх.

Кристаллы добывали в лесу. Эту информацию я выудил из обрывков памяти прежнего Вика и подтвердил наблюдениями последних недель. Мана-звери несли в себе энергетические ядра, которые можно было извлечь после смерти существа. Некоторые растения накапливали ману в корнях или плодах. Даже обычные камни в глубине Предела иногда оказывались пропитаны энергией настолько, что годились для простейших артефактов.

Верескова Падь стояла на краю опасного леса, потому что это было выгодно. Ведь так у них не было недостатка в материалах и кристаллах.

Осознание пришло постепенно, складываясь из десятков мелких наблюдений. Охотники, уходящие в чащу за добычей. Травники, собирающие редкие ингредиенты. Старатели, копающиеся в распадках в поисках кристаллов. Все они рисковали жизнью, и многие платили эту цену сполна. Кладбище за деревней было достаточно большим для поселения такого размера.

Лес убивал. Лес же и кормил. Те, кто научился балансировать на этой грани, процветали. Остальные становились удобрением для мха. И тем не менее не ошибусь, если скажу, что желающих здесь заработать более чем хватает и приходят еще новые ловцы удачи.

Я двинулся к лавке Сорта, продолжая отмечать детали вокруг. Фонарь над входом в таверну работал от крохотного кристалла, заключённого в стеклянную колбу. Мельница на окраине, судя по мерному гудению, использовала какой-то механизм с рунным приводом. Даже кузница, мимо которой я проходил, была оборудована артефактом для поддержания температуры в горне.

Магия здесь была инструментом. Рабочим, практичным, встроенным в повседневность так же естественно, как в моём мире было встроено электричество. Разница заключалась в источнике энергии и способе её применения, суть оставалась той же.

Это меняло многое в моих планах на будущее.

Лавка Сорта выглядела так же, как в прошлый раз: тесная, тёмная, заставленная склянками и мешочками. Запах трав и реагентов ударил в нос ещё на пороге, знакомый, почти уютный. Собственно, и сам хозяин лавки был человеком, который вряд ли любил даже малейшие изменения в своем окружении.

Мужчина поднял голову, услышав скрип двери. В его глазах мелькнуло узнавание, и что-то ещё, какой-то новый оттенок, которого раньше там не было.

— Молодой Вик, — протянул он, откладывая в сторону пестик и ступку. — Пунктуальный, как часы. Что принёс сегодня?

Я выложил товар на прилавок, разбирая связки и мешочки по видам. Серебрянка, лунник, корни железной лозы, сушёные грибы-светляки. Каждый предмет был подготовлен правильно: травы высушены до нужной кондиции, корни очищены от земли, грибы переложены мхом для сохранности.

Сорт осматривал товар молча, изредка хмыкая себе под нос. Брал в руки пучок травы, мял между пальцами, нюхал, проверял цвет на свету. Профессионал за работой, оценивающий качество с точностью, которую давала только многолетняя практика.

Но я не сомневался в результате. Не зря же столько времени убил на заучивание всех этих мелочей, которые влияли на итоговый товар.

— Хорошо, — признал он наконец. — Серебрянка отличная, первый сорт. Лунник тоже годится. Корни… — он повертел один в пальцах, — чуть не досушены, но сойдёт. Сколько хочешь за всё?

Торговля заняла четверть часа. Я называл цены, Сорт с азартом торговался, мы сходились где-то посередине. В этот раз все прошло проще и больше на моих условиях. К концу я получил горсть серебра и несколько медяков — достаточно для закупки всего необходимого и немного сверху.

Сорт убрал товар под прилавок и посмотрел на меня тем самым новым взглядом, который я заметил при входе.

— Слушай, Вик, — начал он, понижая голос, будто делился секретом. — Ты ведь часто в чащу ходишь, верно? Глубже, чем другие местные?

Я кивнул, выжидая.

— Есть у меня один заказ, — алхимик потёр подбородок, явно подбирая слова. — Несколько трав, которые здесь поблизости найти трудно. Может, возьмёшься?

— Что за травы?

— Ночная Роса, Кровяник болотный, Серебристый Вьюн. Слышал о таких? Тут есть еще несколько различных.

Я вспомнил лишь обрывки тех скудных записей, что видел у деда. Ночная Роса росла в тени старых деревьев, цвела только в полнолуние. Кровяник водился на болотах, в местах, где погибали крупные звери. Серебристый Вьюн оплетал камни у водопадов, питаясь брызгами воды и маной из воздуха.