Системный Друид (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей - Страница 23

Я следил за ним, применяя все навыки, наработанные за десятилетия в тайге. Не напрямую, конечно, старик почуял бы слежку за версту. Просто отмечал направление, в котором он уходил, время отсутствия, состояние до и после.

Закономерность выстраивалась чёткая и недвусмысленная.

Торн выздоравливал быстрее, чем полагалось. Система показывала стабильное улучшение, регрессия яда шла активнее прогноза. Антидот из яда Столетнего Ядозуба работал, но что-то ещё ускоряло процесс.

Где-то в лесу, в стороне от хижины, у старика было место. Личное, скрытое, предназначенное для работы, которую он предпочитал делать без свидетелей. Лаборатория? Святилище? Источник силы, связанный с его статусом Хранителя?

Я мог бы попробовать проследить. Мог бы спросить напрямую. Но не стал.

Торн расскажет, когда сочтёт нужным. Мы оба понимали это молчаливо, без слов. Доверие между нами ещё только выстраивалось. Попытка форсировать события могла разрушить всё достигнутое.

Я занимался своими делами, делая вид, что ничего не замечаю. Старик уходил и возвращался, становясь крепче с каждым разом. Этого было достаточно.

Свои же эксперименты я проводил подальше от хижины.

Поляна у дома годилась для разминки, но для серьёзной работы со способностями требовалось пространство и уединение. Я облюбовал место в получасе ходьбы к востоку, небольшую прогалину между тремя старыми соснами, достаточно далеко, чтобы случайный выброс энергии не навредил ни Торну, ни хижине.

«Рывок» оставался главным объектом тренировок. Способность, полученная от Сумеречного Волка, была мощной, но требовала точности, которой мне пока не хватало. Ну и, разумеется, нельзя было забывать про контроль и концентрацию, ведь этот навык в любом случае пригодится в бою.

Короткие перемещения давались лучше всего: метр-полтора в любом направлении, почти мгновенно, с минимальным расходом маны. Я научился использовать их для уклонений, представляя воображаемого противника, его удары, выпады, захваты. Тело скользило в сторону, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание воздуха.

Длинные рывки по-прежнему получались хуже. Дистанция плыла, иногда я проскакивал цель на метр-другой, иногда останавливался раньше задуманного. Контроль требовал практики, бесконечного повторения одних и тех же движений, пока тело не усвоит нужный ритм.

Проблема с направлением обнаружилась на третий день экспериментов.

Я отрабатывал серию перемещений, прыгая между тремя соснами по треугольной траектории. Рывок к первой, разворот, рывок ко второй, снова разворот, рывок к третьей. Ноги уже запомнили расстояния, мана текла ровно, без рывков и провалов.

На четвёртом круге что-то пошло наперекосяк.

Я сосредоточился на следующей точке, потянулся к внутренней пружине, отпустил, но вместо привычного горизонтального скольжения тело рванулось вверх. Мир качнулся, превратился в размытые полосы зелени и коры, а потом резко остановился.

Я застрял в ветвях старой сосны, метрах в пяти над землёй, что понял далеко не сразу.

Первые секунды ушли на то, чтобы понять, где верх, а где низ. Руки автоматически вцепились в ближайшую ветку, ноги нащупали опору. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин заливал кровь горячей волной.

Когда мир перестал вращаться, я огляделся.

Прямо перед носом, в полуметре от моего лица, темнело округлое сооружение из веток и мха. Птичье гнездо, довольно крупное, размером с глубокую миску. Внутри виднелись три голубоватых яйца.

А рядом с гнездом, обвившись вокруг толстой ветки, замерла змея.

Тварь была длинной, около метра, с чешуёй болотно-зелёного цвета, испещрённой чёрными ромбами. Треугольная голова характерно расширялась у основания, вертикальные зрачки уставились на меня с выражением, которое я слишком хорошо знал по прошлой жизни. Удивление, быстро сменяющееся агрессией.

Моё появление спугнуло её за мгновение до атаки на гнездо. Теперь она видела новую цель, крупную, потенциально опасную, оказавшуюся слишком близко.

Змея атаковала молниеносно.

Голова метнулась вперёд, пасть распахнулась, обнажая загнутые клыки, с которых уже сочился яд. Инстинкт сработал быстрее разума, моя рука перехватила змею прямо за шею, сжимая чешуйчатое тело в кулаке.

Тварь забилась, хвост хлестнул по предплечью, оставляя красные полосы на коже. Я чувствовал, как напрягаются мышцы под чешуёй, как змея пытается вывернуться, дотянуться до моих пальцев, вонзить клыки хоть куда-нибудь.

Я размахнулся и швырнул её в сторону.

Змея пролетела между ветками и исчезла в подлеске далеко внизу. Характерный шелест листьев отметил её падение, потом наступила тишина.

Я выдохнул, разжимая сведённые судорогой пальцы. Рука дрожала, на запястье проступали царапины от чешуи, но укуса удалось избежать.

Система мигнула уведомлением:

Объект: Древесная Гадюка.

Тип: Ядовитая.

Ранг: 1.

Состояние: Ошеломлена, отступает.

Я хмыкнул. Запоздалая информация, но полезная. Ранг первый означал, что яд был опасен, но вряд ли смертелен для человека с моей «Стойкостью к ядам». Всё равно приятно, что проверять это на практике не пришлось.

Спуск с дерева занял несколько минут. Я двигался осторожно, проверяя каждую ветку, прежде чем перенести на неё вес. Высота была ощутимой, падение с такой грозило неизбежной травмой.

Когда ноги коснулись земли, я присел на корточки, восстанавливая дыхание. Мышцы гудели от напряжения, мана просела заметно, хоть и не критически. Рывок вверх потребовал больше энергии, чем обычное горизонтальное перемещение. Да и расстояние оказалось больше.

Полезный опыт. Дорогой, но полезный.

Я понял, в чём была ошибка. Направление рывка определялось не столько мыслью, сколько ощущением, тем самым внутренним компасом, который формировался где-то в районе солнечного сплетения. Я представлял следующую сосну, но моё тело в этот момент было напряжено, скажем так, вертикально, готовое к прыжку вверх. Способность считала именно это напряжение, а мысленный образ цели проигнорировала.

Ключ был в единстве. Мысль и тело должны были указывать в одном направлении. Хотеть переместиться туда, и физически тянуться туда, всем существом, от кончиков пальцев до макушки.

Следующие два часа я отрабатывал новое понимание. Медленно, осторожно, без резких рывков. Представлял цель, направлял туда всё тело, потом активировал способность. Результаты улучшились немедленно: перемещения стали точнее, контроль дистанции наладился.

К вечеру я был измотан, но доволен. Очередная грань способности раскрылась, очередной урок усвоен.

И какой все же удивительный этот мир!

Система не переставала удивлять.

Её возможности захватывали, манили обещанием силы, которую можно было буквально собирать по крупицам. Каждая встреча с мана-зверем, каждый осмотр нового растения добавлял информацию в растущий каталог. Мир переставал быть непонятным и враждебным, превращаясь в головоломку с чётко обозначенными правилами.

Но правила эти оказались сложнее, чем я думал поначалу.

Я уходил в лес каждый день, расширяя радиус исследований. Двигался осторожно, избегая опасных зон, которые Торн обозначил мне ещё в первые дни. Наблюдал, запоминал, классифицировал.

Мана-звери попадались регулярно. Рогатые зайцы, серебристые лисы с хвостами-перьями, огромные совы с глазами, светящимися в темноте. Система послушно выдавала информацию: ранг, состояние, особенности. Полезно для выживания, и бесценно для охотника.

Но раздел способностей появлялся далеко не у каждого существа.

Рогатый заяц второго ранга, которого я выследил у ручья, был обозначен полным набором характеристик: скорость, выносливость, острота чувств. Никаких способностей, доступных для копирования. Просто быстрое, хорошо приспособленное к выживанию животное.