Большая охота (СИ) - Рагимов Михаил Олегович - Страница 5

Вообще-то, все ходили. Кто на кавасаке, кто на моторке, а некоторые даже на сторожевике. А Тихий океан или Атлантический — какая, на хрен, разница? Разница, конечно, огромная, но что сделаешь? Остальные-то еще хуже, но кто-то должен. А готовить с ноля, начиная со школы юнгов[2]… Товарищ адмирал, маму вашу валять! Вам бы книги веселые писать, для детей. С такой-то фантазией и верой в чудеса!

И какой результат разговора? Ничего не меняем, действуем по плану, адмиралом же и предложенному. Выход через пять дней. Как раз кончатся выходные, в Ла Манше будет не так тесно от прогулочных яхт и прочей мелочи. Не спеша дойдём до Африки, там, вдалеке от обычных маршрутов, устроим и ученья, и стрельбы. Хотя разнообразные ученья всю дорогу будут, а вот стрелять лучше от мирных граждан и журналистов подальше. А то какой эсминец шарахнет торпедой флагману в корму, позора не оберешься!

Следом, надо с каждым хоть парой слов перекинуться. Самодержец-то самодержец, но от людей лучше не отрываться. Это Юрий может себе позволить, который Третий Юрьевич. А Курильскому князю проще надо быть. Чтобы люди продолжали к нему тянуться.

Большинство, само собой, недовольно! Адмирал звания на флоте ввёл. Никто не против, но почему Ваське две лычки дали, а мне одну? А капитаном вообще сосунка поставили! Как уволить? Меня уволить⁈

А как тебя не уволить? В навигации не разбираешься, что такое балансир не знаешь, в движках, как во всём остальном, ни ухом, ни рылом, зато компромата на всех вывалил, не всякая разведка столько нароет! Обидно только, что всё враньё. Кроме того, что Лёшке шестнадцать, и Кузнецов, действительно, поставил Тишкова капитаном на экспериментальный корвет. Вооружение — полторы пушки, четыре пулемета и сорок глубинных бомб. Зато офигенно скоростной и назван «Натальей». В честь кого — любому понятно. Теперь у Тимофея имеется свой пят… то есть шестнадцатилетний капитан.

С названиями Иван Степанович погорячился. Все боевые корабли названы именами Курильской верхушки. Хотя, как выяснилось, не он инициатор. Кто первый тролль на любой деревне? Тоже любому понятно. Флагман — крейсер «Тимофей». Хорошо хоть, не «Харза»! Его сестер-шипы — «Надежда» и «Афанасий». А дальше «Ресак», «Атуй» «Виктор», «Николай»… кораблей много, на всех хватило. По-хорошему, выпороть бы надо, но целый капитан, всё-таки. Ладно, увидит графиня Громыко десантный транспорт «Машка», танкер «Дашка» и тральщик «Петечка», и будут у бывалого (к тому времени) морского (и океанского) волка большие проблемы!

Пришлось ограничиться устным внушением и задержкой до вечера пакета, переданного сестрёнкой. Реально, пакета, на грани посылки! Двадцать первый век на дворе! Ладно, отстаём, сотовой связи здесь нет. Но социальный министр капитану флота письма на бумаге пишет! У одной компьютер на столе, у другого — узел связи, одна линия под личные звонки выделена. И что-то похожее на «аську» стоит. А они шлют друг другу бумажные послания размером в первый том «Войны и мира»!

Поздно вечером примчался Лукашенко-младший. Ему тут с Ганновера пару часов ехать, но в ночь-то зачем? Выпить пару рюмочек чая в неформальной обстановке? Насколько Тимофей знал, у области, которую новые владетели переименовали в Беларусь, всё шло замечательно. После эпохальной победы и захвата большей части Саксонии, пока остальные победители тащили по родовым вотчинам всё, до чего дотянулись загребущие лапки, Лукашенко-батя подминал под себя свободные, но бедные роды, обещая им богатство и процветание в обмен на свободу. Вольными городами тоже не брезговал. Обещал сохранить магдебурское право, но в кармане крутил фиги.

И параллельно вел сложные переговоры с эмиссарами Фридриха. Сам же сказал «десять лет переговоров». А всего три прошло! Министр иностранных дел Александру Григорьевичу был и даром не нужен. Он и сам в каждом раунде выгрызал какое-нибудь микроскопическое право, льготу или послабление.

Бывшая Саксония превратилась в автономное владение в рамках Франкской империи, сменила название, освободилась от части налогов и таможенных пошлин на импорт и экспорт при пересечении границ Франкии и России, получила право вводить собственные пошлины, и прочее, и прочее, и прочее.

Даже, пользуясь попеременным (этот франк, а этот — россиянин) гражданством большинства населения, избавилась от необходимости посылать свою дружину на войну по приказу кайзера. При этом дружина, сильно разросшаяся и оставившая на хранение одолженную у России технику, могла бы именоваться армией. Но не стала.

А впереди оставалось ещё семь лет переговоров…

Но это Батька! А сынок… Молодёжь нетерпеливая! Николай решил, что пришла пора Беларуси стать самостоятельным государством.

План был хорош! Беларусь объявляет об отделении от Франкской империи! Курилы и Свердловск немедленно признают новое государство и заключают с ним военный союз. И делать это надо немедленно, пока к белорусской армии и паре магов можно добавить победителя великого и ужасного Кауфмана и Курильский флот, тусующийся неподалёку. Ну не полезет же Фридрих воевать! Он и три года назад сдрейфил! А если вдруг сунется…

И вот с этим всем Лукашенко-младший примчался в Куксхафен, стоило там появиться Тимофею. Сидел в комнатке, где Куницыну устроили кабинет, хлебал кофе и излагал великое будущее Беларуси.

Тимофей с непроницаемым лицом выслушал все аргументы, после чего спросил:

— Коля, ты с пенька упал? Тебя какая муха укусила?

При этом с трудом сдерживался, чтобы не зарядить наследнику Белоруси в репу.

Нет, но надо же додуматься!

— А что не так? — удивился Николай.

— Ты это Батьке излагал?

Младший помотал головой:

— Нет пока! Надо сначала всё в деталях проработать. И с тобой посоветоваться.

— Понятно. Тогда слушай в деталях. Первое. Не «если Фридрих полезет», а «когда Фридрих полезет». Не может кайзер позволить кускам рейха отделяться по собственному желанию. Отпустит сегодня вас, завтра Галлия взбунтуется. Или италики независимости захотят! Почему белорусам можно, а им нельзя?

— Но тогда же не полез! Стоило тебе…

— Тогда он ничего не терял. Как была империя, так и осталась. Одни роды заменились другими. Всё. Фридрих даже выиграл: если бы мы ободрали побеждённых, но оставили их на месте, рейху им помогать пришлось бы. А это огромные деньги! А вы сами всё подняли. Ты же предлагаешь оттяпать от империи неслабый кусочек.

— Но он же тебя боится!

— Не боится, а опасается. Я один! А у империи магов до хрена. Навалятся толпой и завалят. Или бомбами закидают с воздуха. Один авиаполк всю империю не загасит! Флот мой — не сильное место, а слабое. Даже если бы у меня были бы слаженные опытные команды, франков мы могли бы только пощипать легонько! У них кораблей в разы больше. И линкоры есть. Но у меня нет слаженных опытных команд. У меня даже не все капитаны обстреляны! Нам нужно хрен знает сколько миль пройти, неизвестное количество стрельб и учений устроить, хотя бы немного пиратов потопить, а уже потом на что-то замахиваться. И лучше на Японию, а не на Франкию! Тем паче, что в Восточно-Китайское море мы как раз придём слаженные и опытные. А если послушаем тебя, нас просто перетопят вот прямо здесь, в Куксхафене. Весь флот! Утонем героически, не без этого. Но что дальше? Чем я японцев воевать буду?

Тимофей взял с тарелочки бутерброд, отхватил сразу половину. Только собрался пожрать, а тут восторженные юнцы на необрезанных крыльях мечты. А ведь Коля казался серьёзным человеком!

— И последнее, — Харза, наконец, прожевал. — Предположим, ты умудришься отбиться. Лет этак за пять. Что от твоей Белоруси останется за эти пять лет? Развалины Саксонии? И вечная угроза новой войны? Вот на хрена тебе это всё?

— Но ты же отделился!

— Я не отделился! Меня отделили! Пришёл свет наш Юрий Третий Юрьевич и сказал: «Куницын, пойди вон из Сибирской империи на острова, япошек гонять! Не мешай работать». Я пошел на острова и не мешаю. А ты хочешь отправить Фридриха гонять… Ему, кстати, кроме тебя, и гонять некого! Уловил разницу?