Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена - Страница 4

Зато над домом кузнеца обнаружился самый настоящий флюгер, как в городе, — разве что там предпочитали петушков или, на худой конец, кошек, а здесь над крышей гарцевал поджарый жеребец — несомненно, свежеподкованный.

Я задумалась, каким же это образом можно было подковать лошадь, если кузница, как и все здесь, поднята выше уровня приливной волны, и едва не проскочила нужный дом, привлеченная диковинкой.

— Ну хоть ты-то не начинай! — простонала Лира, истолковав заминку по-своему, и громко постучала по перильцам старостиного дома. — Эй, хозяева!

Встречать дорогих гостей староста вышел самолично — и, вопреки ожиданиям, оказался не так уж стар: это был крепкий мужчина с русыми волосами, седина в которых скрывалась до того успешно, что сперва я решила, будто в дом нас приглашает сын хозяев.

— Наконец-то, мы уже заждались, — живо объявил он и хлопнул по перилам так, что я уже ожидала услышать характерный хруст. Но те держались молодцом, несмотря на резьбу. — Поднимайтесь!

Лира подтолкнула меня вперед, а сама начала говорить еще на лестнице, ни мгновения не сомневаясь, что в доме все обратились в слух:

— Это Айви, моя троюродная сестра из Серых Камней, — уверенно объявила ведьма. — Приехала учиться у меня, но уже кое-что умеет и сама. А это Ги, здешний староста.

— Пока что я гораздо лучше пряду тонкую нить для кружева, чем лечу от хворей, — непринужденно рассмеялась я, охотно опираясь на протянутую руку. Ладонь у старосты была мозолистая и жесткая, настолько широкая, что он, наверное, мог вскопать грядку-другую безо всякого заступа. — Но, надеюсь, из меня получится хорошая ученица.

Ги помог подняться и Лире, прежде чем гостеприимно распахнуть перед нами дверь, и продолжил разговор, тоже нисколько не сомневаясь, что домочадцы слышали начало:

— Значит, бывшая кружевница?

Я покачала головой, на ходу додумывая собственную историю.

— Пряха-подмастерье. Мастерицы не стало слишком рано, и унаследовать ее дело я не смогла — ничему еще толком и не научилась, кроме как крутить подходящую нить. Но в Серых Камнях и других прях полно, а вот травниц не хватает.

Во всяком случае, я на это надеялась, поскольку сама там ни разу не была. Но неспроста же Лира назвала именно их?

Как бы то ни было, с выбором она не ошиблась: моя новая «родина» не вызвала вопросов ни у кого. Зато я наконец поняла, отчего старосту так волновала судьба Лиры и какая-то новоприбывшая девица.

За накрытым столом сидели сразу пятеро парней — от внушительного бородатого детины с такими же руками-лопатами, как у старосты, до тощего мальчишки лет четырнадцати, еще безусого. Мать семейства, чем-то неуловимо напоминавшая выжатую досуха тряпку, споро кромсала свежевыпеченный хлеб, и по ее виду можно было легко догадаться, что за этот день она не присела ни разу, а сыновья так и не догадались помочь.

Острая нехватка девиц, готовых войти невестками в старостин дом, была налицо. То-то Ги так старался, чтобы в селе осталось поменьше холостых мужчин! Хромому подмастерью, в конце концов, и травница в жены сойдет, а уж сыновьям старосты подыщут кого-нибудь из местных, тихих и скромных... ну, на худой конец и чужачка сгодится, если руки из нужного места растут!

Кажется, я отчетливо скрипнула зубами, но внимание успешно отвлекла Лира, сходу вызвавшаяся помогать хозяйке. Я попыталась было увязаться следом, но староста едва ли не силой усадил меня на лавку — поближе к бородачу.

От него отчетливо пахло рыбой.

— Тут у нас и пряхи нужны, — с притворной скорбью вздохнул Ги, не замечая моего встревоженного взгляда в сторону печи. — Была в городе одна мастерица, сам Янтарный магистр не брезговал... — он многозначительно замолчал, вынудив меня отвлечься от того, как Лира самолично поволокла к столу тяжелый горшок с чем-то горячим, и только тогда продолжил: — Покупал у нее нить на самые тонкие рубахи и сорочки. Но ей все казалось мало... — староста горестно махнул рукой и оборвал свой рассказ, чтобы не делиться подробностями с невинными девицами.

«Невинной девице», по всей видимости, предлагалось устрашиться и без подробностей, а потом проявить похвальную скромность и удовольствоваться чем дают. Рыбным бородачом вот, к примеру. И уж конечно не замахиваться на магистров!

— Сам магистр! — из чистой вредности восторженно ахнула я и все-таки подхватилась, чтобы освободить на столе место под горшок с похлебкой.

Староста наблюдал за этой суетой с явным недовольством. Похоже, он полагал, что готовая еда должна появляться в миске сама собой, без шума и мельтешения, а после миске надлежало тихо отмыться самостоятельно.

Я поняла, что закипаю не хуже Лиры, и заставила себя выдохнуть. Мои ведьмины отметины были не так заметны, как ее, но гневно сверкать глазами тоже не стоило: мне еще предстояло жить среди этих людей почти год. Но удержаться было выше моих сил:

— А правда, что сюда заезжал его янтарный господин?

— Правда, — безо всякого удовольствия подтвердил Ги и тут же снова расцвел гордой улыбкой: — Заезжал и заодно дал Мило цеховой знак, так что теперь мой старшенький может сам искать янтарь!

Бородач смущенно улыбнулся, пока гордый отец, спохватившись, перечислял, как зовут остальных сыновей. Я честно постаралась запомнить, но не слишком преуспела: отвлеклась, потому как Мило решил немедленно показать этот самый цеховой знак — круглую железную бляху, приколотую к груди.

— Конечно, всю добычу придется отдавать янтарному господину, как того требует Орден, — тут же опасливо добавил староста, — но милорд обещал справедливую плату за каждый камень.

Я послушно восхитилась невиданным для обычного сельчанина достижением. Хозяйка дома оделила всех похлебкой и наконец-то робко присела на край лавки, тут же потянувшись за ложкой.

Под задравшимся рукавом ее платья наливался зеленью и желтизной старый синяк — здоровенный, широкий, как если бы женщину схватили за запястье огромной рукой-лопатой, не соизмеряя силу.

Лира ловко втиснулась между мной и бородачом, и вырвавшееся у меня змеиное шипение староста отнес на ее счет, проехавшись по неловкости гостьи — и тут же вернувшись к хвалебным одам своему старшенькому. Хозяйка дома перехватила мой взгляд и поспешно одернула рукав.

А я заставила себя сладко улыбнуться — и, с трудом дождавшись, когда же болтливый староста расправится с похлебкой, засобиралась домой. Ги предложил было провожатого — Мило, конечно же! — но Лира звонко рассмеялась, уверив, что уж до родного дома как-нибудь и сама дойдет, и мне заблудиться не даст.

На село опускались быстрые осенние сумерки, скрывая домики в тенях. Я почувствовала себя гораздо свободнее, невольно расправила плечи и даже ускорила шаг, но Лира поймала меня за локоток и придержала, прислушиваясь к сонному вечернему селу.

Ее ожидания оправдались. Мы только и успели, что выйти на окраину, когда нас догнала жена старосты — запыхавшаяся и уставшая, но преисполненная решимости.

— Госпожа! — сбивчиво произнесла она и прервалась, чтобы отдышаться. Я остановилась и обернулась, не скрывая удивления, но женщина и не думала идти на попятный. — Госпожа, мой муж... он...

— Он забыл сказать, как тебя зовут, — ровным-ровным голосом заметила я.

Жена старосты замерла на мгновение и неуверенно улыбнулась через силу.

— Ида, госпожа, меня зовут Ида, а он... не причиняйте ему вреда, прошу!

Лира так стиснула пальцы на моем предплечье, что я едва не вскрикнула. Ида же приняла исказившееся выражение лица на свой счет и, кажется, едва не бросилась мне в ноги, но я вовремя выдохнула и покачала головой.

— Не знаю, за кого ты меня приняла, Ида, но прежде всего я — женщина и потому прекрасно знаю цену жизни, — медленно произнесла я. — У меня и в мыслях не было кому-то вредить.

Ида посветлела лицом.

— Это хорошо, госпожа Айви, — улыбнулась она — на сей раз искренне и с облегчением. — Мои мальчики... они совсем не такие, как их отец. Не нужно, чтобы им как-то аукнулось... — Ида снова одернула рукав — хотя он и не задирался.