Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена - Страница 3

— Лир... лицо.

Сестра замерла, уставившись на меня с таким искренним возмущением, что я почти устыдилась, но взгляда так и не отвела. А потом Лира отдышалась и уже и сама догадалась, что если открывать дверь невесть кому, темнея ведьмиными метками во все лицо, то вязаночки под потолком уже никого не обманут.

Сестра прикрыла глаза и потерла их ладонями, будто призывая высшие силы в свидетели того, какая безголовая ей досталась подруга. Высшие силы, не иначе, откликнулись, потому что к двери уже подошла белокурая красавица с невинным-невинным лицом — разве что самую чуточку всклокоченная.

— Кто там? — спросила она больше для порядка, уже открывая дверь.

На крыльце стоял, неловко отставив негнущуюся ногу, тощий лохматый паренек в беленой рубахе с такой красивой вышивкой по вороту, будто собирался не в лес, а на праздник.

— Джой? — Лира расслабилась — и тут же снова напряглась. — Что-то с Нолом?

Паренек, в первое мгновение уставившийся на ведьму с безмолвным благоговением, подобрал челюсть и помотал головой.

— Не, меня староста прислал, — признался он, — говорит, к тебе приехал кто-то, надо б познакомиться... просил передать, что ждет сегодня вечером к столу, не обижай отказом!

Лира поулыбалась и обещала быть, но, судя по выражению ее лица, когда она закрыла дверь, обидеть старосту ей хотелось безудержно. Необязательно отказом, хоть как-нибудь.

— Старосте здесь больше всех надо, — проворчала она и потерла руками лицо, — он и с янтарным господином быстро спелся, и про тебя разнюхал... придется сходить.

Я пожала плечами. Большой беды в том, чтобы столоваться в гостях, я не видела — да и мое ремесло предполагало, что чем больше знакомств, тем лучше.

Прясть умеет каждая, но чтобы нити покупали даже господа из замка, — мало просто уметь. Да и хорошо уметь — тоже недостаточно: нужно, чтобы о мастерстве говорили.

А теперь вот знакомства предстояло заводить заново.

— Это был сын старосты? — я кивнула в сторону закрытой двери.

— Джой? — Лира обернулась через плечо, словно могла разглядеть посыльного и сквозь дерево. — Нет, подмастерье кузнеца.

— И что, староста может вот так просто...

— А староста хочет женить его на мне, — буркнула Лира, объяснив разом и свою досаду, и неподходящий наряд парня. — Говорю же, ему больше всех надо!

Я не выдержала и прыснула. Лира замахнулась на меня моей же корзинкой для рукоделия, прихваченной из городка, но потом просто швырнула ее мне под ноги. Платок, которым была накрыта корзина, слетел, и на пол выпало длинное веретено с обмотанной вокруг него нитью.

Как назло, янтарно-золотистой, какая уж точно не могла получиться из обычной овечьей шерсти — сколько ее ни крась.

— Так что еще за ерунда с янтарем?! — тут же вспомнила Лира.

Я тяжело вздохнула.

— Отказать Серому слуге я не могу, — признала я очевидное для нас обеих, — а ребенок от меня ему может быть нужен разве что для того, чтобы окропить алтарь сильной кровью и добиться каких-то милостей от Серого Владыки. Я знаю, что тогда и меня не оставят в обиде, но жертвовать ради этого своим первенцем... нет. Лучше я сделаю так, что слуга добьется внимания и милости Серого Владыки иначе. Если для этого нужна человечья кровь — что ж, так тому и быть.

— Хочешь приманить кого-то из надзирателей за сборщиками янтаря на шабаш и там его?.. — Лира выразительно чикнула большим пальцем по шее.

Я покачала головой и озвучила то, о чем она наверняка подумала и сама:

— Нет, слишком рискованно. Если новый янтарный господин так проницателен, как ты говоришь, он может что-то заподозрить и прийти уже подготовленным или проследить за подчиненными, если заманивать на шабаш их. Самый верный способ — это принести кровь, не приводя самого человека, и вот тут мне и понадобится янтарь... — я прикусила губу, разбередила еще не зажившую после шабаша ранку и поспешно разжала зубы, но во рту уже стало солоно. — Прежний Янтарный магистр отбирал самые крупные куски янтаря и приказывал выточить из них бутыли с тонким горлышком. Он говорил, что в таких сосудах подолгу хранится что угодно — даже кровь не сворачивается сразу. Если мне удастся сделать такую бутыль и еще и заговорить ее, можно даже не убивать никого.

— Думаешь, Серый Владыка примет такую жертву? — нахмурилась Лира. — Кровь — без жизни?

— Морри рассказывала, что одна ведьма как-то пускала себе кровь над алтарем, когда не смогла раздобыть жертву, — я неуверенно пожала плечами. — На ее зов даже откликнулся один из Серых слуг и подарил ей отрез ткани — на кого набросишь, тот обернется серой кошкой.

— Что ж мы никогда не слышали о чудесных превращениях? — с сомнением спросила Лира.

Я развела руками.

— Думаешь, ей кто-то объяснил, что делать с отрезом? Она сшила из ткани чепец и надела на себя, а потом не смогла обернуться обратно и в ярости растерзала подарок когтями. Морри забрала ее себе — говорит, та кошка еще лет двадцать прожила, но под конец уже совсем не помнила, кем была.

— Байки это все, — недоверчиво буркнула Лира.

Я снова пожала плечами. Может быть, и байки, но больше мне надеяться было не на что — в любом случае, в этом году я от Серого слуги снова не понесла.

На сколько шабашей еще хватит его терпения? Я не обманывалась.

Он был тороплив во всем.

— Про янтарь — не байки, — только и возразила я. — Я видела такую бутыль, когда жила у Янтарного магистра, но не смогла унести.

Это был первый раз, когда меня пытались казнить. Забавно, что именно он теперь вызывал у меня вполне теплые воспоминания: тогда у меня появилась надежда.

— Ладно, — сказала Лира, задумчиво уставившись куда-то мимо меня, — я помогу тебе познакомиться с новым янтарным господином. Но если тебе опять понадобится целый магистр, разбирайся сама!

Я с благодарным писком повисла у нее на шее. Сестра обняла меня в ответ, скользнула рукой по волосам — и тут же спохватилась:

— Так, тебя же казнили, ты не можешь идти с настоящим лицом!

— Не могу, — подтвердила я и отстранилась, вырвав у нее волосок. — Погоди пару моментов.

Лира недовольно поморщилась и уселась переплетать косу, но возражать против моего самоуправства не стала. А я достала крохотный — едва ли с ноготь! — моток шерсти и сплела ее волосок с ниткой, прежде чем наскоро связать крючком тонкую завязку.

Ею я перехватила свою косу, и она неуловимо сменила цвет: с черного как смоль — тоже на черный, но светлее, с рыжиной; кончик косы начал виться, как у Лиры. Вдобавок у меня страшно зачесался нос, и я, не выдержав, с любопытством склонилась над кадушкой с водой.

Отражение теперь напоминало не столько меня, сколько моего несостоявшегося палача и Лиру одновременно, будто я была их тайным отпрыском. Украденные жизненные силы мужчины и вырванный у сестры волосок превратили меня в крепкую румяную девицу с россыпью веснушек на щеках и носу. Только глаза остались мои — зеленые, слишком яркие, удивительно негармоничные на новом лице.

Я поняла, что мне снова придется ходить, потупившись, и горестно вздохнула. Кое-что, увы, оставалось неподвластно никаким чарам, но, по крайней мере, эту рожу еще можно было умыть — и тем самым сделать ее хоть сколько-нибудь симпатичнее.

— Долго ты еще? — нетерпеливо спросила Лира.

Я плеснула водой в лицо, наскоро утерлась полотенцем и поспешила за ней.

Село Горький Берег растянулось вдоль речушки, впадающей в море. Ни сельской стены, ни огородов — только причудливые дома на ножках. Они будто старались перещеголять друг друга резными наличниками и перильцами, но больше всего все равно выделялся дом на толстых каменных столбах — просто потому, что здесь рукодельники явно не водились.

— Это дом кузнеца, не угадала, — разочаровала меня Лира. — Дом старосты — вон тот фигурный пряник.

Я уже и сама поняла свою ошибку. Кто же станет селить старосту на отшибе? Там место разве что травницам, кузнецам и чужакам — всем, кому рады строго в определенные моменты. Староста же жил в добротном деревянном доме в самом центре села, и он как раз из кожи вон лез, чтобы выделиться мастерством: что не было резным — то красовалось выжженным по дереву узором.