Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена - Страница 2

Нить выходила черной как смоль, а мужское тело подо мной едва ощутимо холодело. Когда в волосах палача показался первый седой волос, я остановилась и разочарованно покачала головой. Клубочек получился совсем маленький — едва ли с ноготь! — но продолжать было нельзя.

Один седой волос никого не удивит: палач, конечно, совсем не стар, но и к безусым юнцам его не причислить, а тут — переезд за тридевять земель и сбежавшая заключенная в первые же дни его службы у нового господина! Кто бы не поседел? А вот если мужчина состарится за одну ночь, меня снова разыщут — и бросят в темницу уже отнюдь не за кражу.

Впрочем, я все же отяготила свое обвинение и так и ускользнула на волю в чужой рубахе.

Стоило бы отяготить его еще хотя бы на чье-нибудь платье, башмаки и чепец, но город уже просыпался, и я не стала рисковать, торопясь покинуть кольцо его стен.

Поначалу холод чувствовался так остро, что было совсем невмоготу: он пробирался под длинную рубаху, как бы я ни старалась укутаться плотнее, хватал за босые ноги, протискиваясь под кожу и таясь в каждой капельке грязной воды из осенних луж. Поутру они порой уже подергивались корочкой льда, и я старалась обходить их стороной, но из-за спешки все же пару раз наступила — и теперь не могла понять, порезалась или нет. Ноги потеряли чувствительность первыми. С каждым выдохом изо рта вылетал клуб пара, и безжалостное новемское[2] утро вытягивало из него все тепло, взамен швыряя в лицо мелкие холодные капли — и лицо онемело вторым. Но останавливаться и переводить дух я не рисковала, пока среди черных стволов деревьев не показалась большая землянка с мшистой крышей.

Внутрь я влетела, не сбавляя скорости, тотчас же захлопнула за собой дверь — и сползла по ней, разом лишившись всяких сил.

Лира обернулась на шум, выронила чугунок — к счастью, пустой — и громко ахнула.

— Айви?! Что случилось? От тебя ничего не было слышно весь месяц!

— П-прости, была занята — меня к-казнили! — истерически расхохоталась я, хватая ртом душноватое печное тепло. Смех оказался воистину целительным — по крайней мере, пока я смеялась до слез, зубы не стучали. — П-повезло, что п-палач у нового магистра никудышный...

То есть, ладно, палач был что надо — крепкий мужчина в расцвете сил, косая сажень в плечах и борода чернее всех его намерений. Рубахи, опять же, предпочитал добротные: вон, я в ней удрала из замкового подземелья, добежала до леса — а ей хоть бы хны!

Но вот в излишней верности палача было не обвинить — во всяком случае, между эфемерной божественной наградой за приверженность орденским заветам и голой зеленоглазой красоткой прямо сейчас он уверенно выбирал красотку. Напрасно, конечно, но да не мне его судить.

— Опять?! — всплеснула руками Лира и потянулась ко мне, чтобы помочь подняться. — Это какой уже раз, третий за два года?

— Четвертый. — Я ухватилась за ее руку — восхитительно теплую и мягкую — и наконец отлипла от двери. На полу подо мной обнаружилась грязная лужа, но ноги все же оказались целы, хоть и замерзли до белой кожи. — Но первый — когда приказ отдал новый янтарный господин.

Лира сноровисто подперла меня плечом, чтобы помочь довести до лавки.

— Не хочешь познакомиться с ним поближе? — подначила я.

Наверное, прозвучало бы гораздо более завлекательно, если бы под конец я не сползла на лавку, как тесто из миски. Но на то, чтобы изображать воплощенное коварство и искушение, у меня уже не было сил.

К счастью, рядом с Лирой этого и не требовалось.

— То есть палача тебе было мало? — с сомнением хмыкнула она, но тут же скользнула взглядом по вязанкам трав, сушившихся под потолком.

Я тоже осмотрела ее запасы, отметив, что сестра будто жила в постоянном страхе разоблачения: на виду не было ничего, кроме самых обычных сборов, какие могли найтись у любой травницы. Все, что могло выдать ее настоящее ремесло, Лира предпочла скрыть от чужих глаз.

— Морри уже познакомилась, — пояснила Лира, не дожидаясь расспросов. Я подобралась, но она только махнула рукой. — Сельчане нажаловались главе, что она ворует молоко у коров, и собирались уже устроить самосуд. Даже костер сложить не поленились, но новый янтарный господин как раз проезжал мимо и увидел. Посмеялся и велел оставить старушку в покое, а у костра, раз такое дело, устроить празднование в честь своего прибытия... вроде бы веселый был, беспечный и добрый, крынку Морри подарил — сказал, для молока. Но потом в село начали наведываться то стражники, то оруженосцы, и всем отчего-то нужна именно избушка на отшибе.

Если я хоть сколько-нибудь знала Морри, то ей уже починили крышу, прочистили дымоход и нарубили дров на зиму, но поведение нового янтарного господина и впрямь настораживало. Умный и осторожный надзиратель был бы мне совсем не на руку. Мне нужно было как-то пробраться в его казну — а выходило, что даже просто вернуться в город будет тем еще фокусом!

— Оставайся-ка ты пока у меня, — решила тем временем Лира и распотрошила одну из вязанок, чтобы заварить настой от зимних хворей. — Скажем селянам, что ты — дальняя родственница, приехала учиться моему ремеслу. — Она назидательно взмахнула сухой таволгой. Я подставила ладони, ловя хрупкие осыпающиеся лепестки. — Даже если кто-то видел тебя раньше, всегда можно оправдаться тем, что родственникам свойственно иногда навещать друг друга.

Я сомневалась, что родственникам свойственно прибегать в гости ни свет ни заря в рубахах с чужого плеча, но возражать не стала. Бежать в таком виде в свою комнатку в домике вдовы точно не стоило, а вот появление «родственницы», пришедшей забрать вещи казненной сестры, было вполне ожидаемо. Хозяйка, при всей ее скупости, наверняка не станет препятствовать. Еще порадуется, что не ей разбираться с вещами покойницы!

Поэтому я ссыпала лепестки таволги в котел и благодарно улыбнулась.

— Спасибо.

Лира только отмахнулась — мол, какие между нами, ведьмами, придворные реверансы? — и взялась за следующую вязанку.

К вечеру, когда сестра вернулась из городка, от ее снисходительной благосклонности не осталось и следа.

Вообще-то из всех ведьм, которых я знала, Лиру было сложнее всего принять за одну из нас. Белокурые кудряшки, круглое лицо со здоровым румянцем и небесно-голубые глаза создавали вполне определенное впечатление, и к нечистой силе оно не имело никакого отношения — ровно до тех пор, пока Лира не выходила из себя.

Тогда ее миловидное личико расчерчивали ведьмины метки — будто сам Серый Владыка начал выводить руническую вязь поперек глазниц, да и бросил на полпути, отвлекшись на звериный оскал. Из-за темных полос глаза казались начисто лишенными цвета, будто помутневшими — как у покойницы.

— Янтарь?! — с самого порога возопила она и шарахнула дверью так, что из травяных вязанок под потолком осыпался ворох сухих листочков. — Ты пыталась...

Я невозмутимо отложила веретено, вытряхнула из кудели лепестки таволги и с сожалением покосилась на карды: не то чтобы теперь шерсть нужно было заново вычесывать, но в свете назревающего разговора очень хотелось держать в руках что-нибудь с наибольшим количеством зубьев. Но не в доме же пылить и сорить!

— Я пыталась найти янтарь, — подтвердила я и сложила руки на коленях.

Не просто пыталась — нашла. Но новый янтарный господин за дело взялся со рвением, достойным лучшего применения, и я попалась. Не так-то просто убежать с куском янтаря размером с детскую голову!

— Ты с ума сошла?! — праведно возмутилась Лира.

— Я с ума сойти как не хочу рожать ребенка от Серого слуги, — безропотно подтвердила я.

Лира на мгновение потеряла дар речи, и в воцарившейся тишине стали отчетливо слышны приближающиеся шаги. Поступь была тяжелая и неровная, словно кто-то сильно хромал, но целеустремленно двигался к землянке.

— Мы не закончили, — грозно пообещала сестра, нацелив палец мне в лоб.

Я пожала плечами. Как по мне, обсуждать было нечего, но если ей так хочется — поговорим.