Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 33

Игнатьев вытащил из кармана пачку Ту‑134, протянул мне. Я отказался, пояснив, что не курю.

Те самые «Ту‑134», которые поставляли в СССР болгары, заявляя, что продукция сделана по заказу «Аэрофлота»

– Да я тоже не особо, бросить пытаюсь, – пояснил штурман, – Но бросишь тут, хоть нервы успокоить.

– Ладно, – продолжил он, – Мы сейчас здесь кресла отстегнем, сядем, а ты на передний ряд приземляйся, он свободный.

Действительно, какой смысл в тамбуре стоять? Здесь два складных кресла есть, но на меня сидений не хватит. Я прошел к своему старому месту, забрал рюкзак, пусть под рукой будет. Заодно зашел в буфет, хотел поговорить со стюардессами, попробовать их успокоить, но девушки, как оказалось, в этом уже не нуждаются. Предупредил их, что буду на первом ряду, если что, готов помочь.

Устроился на новом месте, посмотрел в иллюминатор, но густая пелена облаков не позволяла ничего разглядеть внизу. Совершенно непонятно, где летим. Сидел, как на иголках, очень я опасаюсь паники на борту. Среди пассажиров мужчин хватает, могут начать пытаться дверь в кабину вышибить. А если в результате мы останемся без пилотов, то шансов не останется вообще. Так что, как ни крути, а единственное, что сейчас можно сделать – это ждать и надеяться в том числе и на то, что с пилотами все будет благополучно. Так вот сидел, слушал, не раздадутся ли перепуганные вопли и не заметил, как заснул.

Проснулся резко, как бывает, когда во сне услышишь непонятный звук, настороженно замер.

– Мама, смотри, вон же – самолетик, – раздался звонкий детский голос позади.

Обернувшись, посмотрел в щель между креслами, увидел, как мальчик лет шести тычет рукой в иллюминатор. И что там? В иллюминаторе по‑прежнему клубился ковер облаков под самолетом, казалось, мы летим практически вплотную с ними, рукой достать. Ничего больше я не заметил, как ни приглядывался. Уже решил было, что ребенок ошибся, но в тучах что‑то блеснуло. Присмотрелся – точно самолет, причем, кажется истребитель, хотя с типом определится не получается – далеко слишком.

В салоне начал нарастать гул голосов, пока тихий, люди начали обсуждать появление военной авиации. Как я понял, с обратного борта тоже истребитель показался. Опять взглянул в иллюминатор – боевой самолет приблизился так, что его стало прекрасно видно.

Если не ошибаюсь, то это Су‑15. Точно знаю, они как раз в Анадыре дислоцируются. Я там на той неделе был, из случайно подслушанного обрывка разговора узнал, что эти перехватчики стоят на вооружении 171‑го истребительного авиаполка. Получается, что летим в Америку, хотя опять проклятая неопределенность, не исключено, что такие же самолеты и на Сахалине службу несут.

Су‑15

Истребитель между тем подлетел совсем близко, так что стал виден пилот в кабине и красная звезда на килевом оперении. Самолет занял положение примерно напротив кабины нашего борта. Э‑э, да он не один тут, чуть дальше вон подальше еще летит. Пара с левого борта, тогда не исключено, что еще пара и с правого? По спине поползла струйка холодного пота. Похоже, не одному мне стало не по себе, гул в салоне усилился.

Ребенок опять обрадовался:

– Папа, мама, самолетики! Смотрите, какие красивые! Это наши?

– Что это? Почему они летят рядом с нами? – мама явно детской радости от зрелища не разделяла.

– Тише, все нормально. Смотри, стюардессы спокойные, напитки разносят, – принялся успокаивать ее мужской голос.

Сидящая в ряду напротив пожилая женщина, смотря в окно, начала тайком креститься.

– Господи, помилуй, – донеслось до меня.

Потом она повернулась к соседке:

– Вы видите? Что‑то нехорошее происходит, – я отчетливо различил ее шепот.

– Тише, не привлекайте внимания. Наверное, учения какие‑нибудь, – нервно ответила вторая женщина.

– Что же это? Мы должны были еще двадцать минут назад прилететь? – раздался гневный мужской голос.

Истребители Су‑15ТМ на стоянке в аэропорту Анадыря

Ну, вот, началось. Я приподнялся над спинкой, посмотрел на кричащего мужчину. Смахивает на начальника среднего звена. Лет под сорок, с небольшим пузцом, он нервно вытирал лицо большим клетчатым платком, потом обратился в Свете, толкающей тележку с напитками:

– Девушка, что случилось, почему мы не приземляемся?

– Товарищи, – хорошо поставленным голосом ответила стюардесса, – Не беспокойтесь, из‑за аварии в аэропорту Якутска, самолет идет на запасной аэродром.

– Да, как же так? – забормотал «начальник», – Меня же ждут, у меня служебная командировка, Савелий Петрович будет в ярости, что же делать?

Стюардесса наклонилась к нему, заботливо забормотала что‑то.

– Да‑да, – торопливо заговорил мужчина, – Налейте минералки.

В два глотка осушил чашку, протянул ее обратно:

– Еще, пожалуйста.

Чуть дальше от меня расположилась группа студентов в стройотрядовских куртках. До меня донесся быстрый шепот:

– А вдруг захват? Я видел, когда в туалет ходил, что два члена экипажа на откидных креслах сидят, а не в кабине. И стюардесса нервничает.

– Да ну, бред. Может, действительно авария произошла, теперь где‑нибудь в Братске сядем или еще где?

– Если что – надо наклониться вперед. Я видел – так в фильмах делают.

Пришлось вставать. Подошел к парням, склонился поближе:

– Ребята, не нагнетайте панику, прошу вас.

Те спорить не стали, закивали торопливо, замолчали.

– Ма‑ам, салют! – восторженно взвизгнул мальчишка.

Я бросился к иллюминатору. Твою налево, Су‑15 сменил другой истребитель. Да – это Як‑28, видел я такой в Анадыре, стоял на рулежной дорожке недалеко от вертолета [2].

Як‑28

Внезапно от самолета забила огненная струя, уходя куда‑то дальше. «Трассерами бьет», мелькнуло в голове. Самолет подлетел еще ближе, повернулся, показывая висящие под брюхом ракеты.

– Девушка, что вы такое говорите, какой другой аэродром? – послышалось истеричное контральто, – Они же стреляют? В чем дело?

Так, похоже, до паники остался один миг. Ну, не подведи, а то есть риск, что гнев толпы на меня же и обратится. Вышел в проход, забрал у стюардессы микрофон.

– Товарищи, я думаю, многие заочно меня знают. Я Александр Гарин, корреспондент «Магаданской правды», мои статьи вы могли также читать в журнале «Вокруг Света». Товарищи, прошу простить стюардесс. Все, что они говорили, требовалось для сохранения спокойствия на борту. Ситуация сложная, но не критичная. Пилот самолета захвачен угонщиком, сейчас самолет направляется к ближайшему зарубежному аэропорту под конвоем советских истребителей. Сделать мы ничего не можем. Товарищи, я прошу сохранять спокойствие, нам ничего не угрожает.

– Да? – взвизгнуло уже знакомое контральто, – А почему они стреляют? Они же нас собьют!

– Никто никого не собьет, – я повысил голос, надавил способностью, шут с ней, что она почти не работает на толпу, но хоть чуть поможет и ладно, – Они пугают угонщика.

– А что же он не пугается? – ехидно выкрикнул пожилой мужчина в последнем ряду.

– А ему нечего терять уже, – развел я руками, – Вся надежда, что из‑за рубежа его не выдадут нашим.

– И кто же это такой, как он попал в кабину? – продолжил допрос мужчина.

– Увы, захват произвел второй пилот, он угрожает убить командира, если тот откажется выполнять его требования. Остальные члены экипажа были им из кабины отосланы.

– Да давайте выбьем дверь в кабину! – поднялся со своего места жилистый парень.

– Товарищи, успокойтесь,‑ я опять повысил голос, пресекая неуместное предложение, – Выломать дверь быстро у нас не получится, а, скорее всего, вообще не выйдет. И есть риск, что тогда самолетом окажется некому будет управлять. Угонщик может убить или ранить командира, что будем делать тогда? Других пилотов у нас нет.