Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 32

Ничего себе заявочки. Помню, однажды попался мне в интернете список угонов советских самолетов, так там практически каждый год происшествия были. Но, что сам попаду в такую историю, даже мысли не было. Плохо дело, очень плохо.

– Рамиль – это второй пилот? – решил уточнить.

– Да, Рамиль Амирханов [1].

– А Вениамин?

– Это командир экипажа, товарищ Вениамин Сергеевич Экимян.

– Значит, в кабине только оба пилота?

– Да, я же говорю, а бортинженер и штурман в салоне. И две стюардессы – я и Лида. А вы из КГБ или милиции? Такой молодой?

– Увы, – пришлось мне огорчить стюардессу, – Я корреспондент «Магаданской правды».

Девушка ожгла меня возмущенным взглядом, негодуя на обман, но извиняться я не стал.

– В любом случае потом на земле органы будут разбираться с инцидентом, так что свидетель действий экипажа вам не помешает, – объяснил я свои действия.

Девушка подумала, потом согласно кивнула головой. Значит понимает.

– Где остальные члены экипажа? – продолжил я опрос.

– Штурман и бортмеханик сейчас в тамбуре за кабиной, Лида в кухне.

– Тебя‑то как зовут? – улыбнулся я девушке.

– Светлана.

– Света, у второго пилота кроме ножа еще есть какой‑нибудь оружие?

Девушка задумалась.

– Точно не скажу, но вроде нет. Но нож очень большой, как маленькая сабля.

– Ты сама видела?

– Да, когда Рамиль дверь в кабину запирал, он у него в руке был, а я в переднем тамбуре как раз стояла.

Час от часу не легче. Из Магадана за границу можно лететь в три страны – В Китай, Японию или на Аляску. Но вот куда собрался угонщик, это вопрос. До Анкориджа, я точно знаю, чуть больше 3100 км, но должны быть военные аэродромы на Алеутских островах. До Японии намного ближе, до Хоккайдо что‑то около 2000 км. А вот до Китая намного дальше – почти 3500 км. Я эти данные примерно помню, замерял как‑то по глобусу, когда думал про организацию экспортных поставок в Магаданскую область.

Значит, в Китай маловероятно – далеко. Остается или Япония или Аляска. Скорее уж самолет будет прорываться на Хоккайдо – это самый ближний вариант.

– Ты зачем сюда приходила‑то? – спросил стюардессу.

– Поплакать.

Ну, понятно, самолет полупустой, поэтому в заднем салоне пусто, еще при посадке пересадили в передний, как сказали стюардессы, для лучше центровки. Так что здесь и пореветь тихонько можно, никто не обратит внимания, особенно, если в одном из туалетов запереться.

– Вот и хорошо. Умойся, только глаза не три, а то красные будут. Потом иди на кухню, будешь заднюю часть салона контролировать. Нам сейчас только паники не хватало. А я в носовой тамбур.

Туалеты на Ту‑154 расположены несколько странно – один в носовом тамбуре, еще два – в самом хвосте, из‑за этого пришлось пройти через весь самолет. Зашел в носовой тамбур – там у двери в кабин два мужика в летной форме толкутся, а мне наперерез невысокая черноволосая стюардесса бросилась:

– Товарищ пассажир, вернитесь на место.

Я ее мягко отстранил.

– Корреспондент «Магаданской Правды» Гарин. Я же все знаю об угоне. Кто из вас бортмеханик?

– Ну, я, – ответил один из мужчин, – Семен Лапин меня зовут.

Лапин? А похож, крепкий такой, передвигается чуть в развалку, словно косолапя. Но молодой еще, навскидку ему чуть за тридцать, не больше.

– Скажите, заправка на Соколе была полной?

– Да под пробку.

– Плохо. Как, по‑вашему, куда мы можем лететь?

– Да, куда угодно. У нас модификация «М», даже с полной нагрузкой дальность до 3900 километров. А сейчас недогруз в половину, мы так и четыре с половиной тысячи пролетим, а то и больше. На рейс продали всего 74 билета и багажа с грузом у нас меньше трех тонн. Всего около 9 тонн нагрузки получается, а полная – 18, – обстоятельно ответил механик.

– Ага, полетит. Только вот куда прилетит? – раздраженно вступил в разговор второй мужчина, лет около сорока на мой взгляд.

– Вы штурман? – уточнил я.

Вопрос, конечно, глупый, видно же, что не пассажир – он в форме, метом исключения никем, кроме как навигатором, он быть не может.

– Да вы мастер дедукции! – съязвил мужчина, похоже, характер у него не из лучших.

– Давайте не будем ссориться, – я даже руки поднял, раскрыв ладони, – Сейчас всем нелегко.

– Ладно, – мужчина взял себя в руки, – Павел Игнатьев, и действительно штурман.

Он усмехнулся, посмотрел на меня, потом произнес:

– Мы сейчас или по направлению к Хоккайдо летим или же на восток – к Аляске. И большая проблема это точно выйти хоть к какому‑нибудь аэродрому. Учтите, парашютов у нас нет.

– Как думаете, то, что мы летим не туда, куда нужно, на земле уже знают? – задал я вопрос.

– Конечно, – кивнул Павел, – мы же толком даже отлететь не успели, так что на радаре наши маневры прекрасно видно. Может и командир смог подать сигнал о захвате, для этого кнопка специальная есть.

– Вы можем как‑то на ситуацию повлиять? Может, в кабину ворваться? – сам знаю, что нереально, но вдруг.

– Как? – искренне удивился бортмеханик, – Чем дверь взламывать? Хрен ее выбьешь. Да еще и Амирханов этот. Прирежет командира и что потом? Как мы второго пилота заставим с курса свернуть? Еще одного пилота у нас нет.

Приплыли, что тут еще скажешь. Остановите самолет, я здесь сойду! Так тоже не выйдет – парашюта нет. И вопрос – где мы? Внизу облака, так что не понять – то ли мы над тайгой, то ли над морем. В обоих случаях хреново.

А еще и пассажиры. Представляю, какая может подняться паника, если они узнают, что мы неизвестно где и непонятно куда летим. Даже, если нас посадят на советский аэродром, то мало нам не покажется. Будут опросы, проверки, которые продлятся неизвестно сколько. Тут еще и орден. Придется его выбрасывать, вот только куда? Разве что в унитаз? Попадет в бак для отходов, потом в ассенизационную машину закачают. Жалко терять такую ценность, но своя свобода дороже.

Еще и рукопись. Обязательно же кому‑нибудь покажется подозрительным, что она на английском. И начнут меня мурыжить на предмет, а не состоите ли вы, гражданин Гарин, в связи со вторым пилотом? А, может, это вы его уговорили на подрывные действия? А рукопись в унитазе не утопишь, никак не выйдет.

– Как думаете, нас наши не собьют? – тихонько спросил мужиков.

– А хрен его знает, – сердито ответил штурман, – Не должны, все же, если иностранная пресса узнает, то какой скандал поднимется, а после того Боинга наши вряд ли решаться. Тот хоть чужой был, а тут свой с людьми не пожалели. Но это в теории, а как на практике оно будет, кто знает. Места глухие, пропали и пропали. А то и американцы собьют, чтобы наших обвинить.

Помолчали, потом штурман, махнув рукой, продолжил:

– Да и так все может быть. Шут его знает, куда этот ненормальный нас выведет, можем и до аэродрома не долететь.

– И если сядем, то неприятностей получим не меряно, – не выдержал я.

– Нам бы сесть, – жалостливо, словно на идиота, посмотрел на меня штурман, – Тогда уже и будем думать о последствиях.

Вот тут он прав, действительно, долететь бы хоть куда и благополучно приземлится.

– Как думаете, пассажиры скоро догадаются о происходящем? – опять обратился я к штурману.

Тот пожал плечами.

– До Якутска полет 2 часа 40 минут, считай, следующие два часа вряд ли кто забеспокоится. Но всяко может быть. Облака разойдутся, к примеру, а под нами море или Ахметов громкую связь включит.

– Твою же налево, нам только паники на борту не хватало, – ругнулся я, – Если что, не из кабины можно к пассажирам обратится?

– Да, у стюардесс есть микрофон.

– И что мы сейчас можем сделать?

– А ничего, – «успокоил» меня штурман, – От нас сейчас абсолютно ничего не зависит, наше дело маленькое – сиди – кури. Амирханов на уговоры не ведется.

– Вот сука, – я опять не сдержал чувств, – Что он хоть за человек?

– А тяжелый, – пояснил штурман, – конфликт у него был с начальством, добивался, чтобы его командиром судна назначили, а оно ни в какую. Видимо, совсем крыша на этой почве поехала.