Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 22

С утра предложил американцу в магазин сходить – купить гостинцев для мальчишек. Взяли шоколада, несколько жестяных банок апельсинового и ананасового сока сока, лимонада. Жаль, фруктов нет. Даже, если парням нельзя, то в детской палате всегда найдется, кому съесть. Еле упросил дежурную медсестру пропустить к пациентам.

Мальчишки ожили, лица порозовели. Нам с Майклом обрадовались. Мы гостинцы выложили, а там уже гора всего – в больнице куча народа побывала и все не с пустыми руками.

Я еще решил в универмаг забежать. Советская привычка – видишь магазин – зайди, вдруг на дефицит нарвешься. И ведь точно – на прилавке в галантерейном отделе бритвенные станки Schick лежали. И не только они, но и упаковки с кассетами.

Вот это я удачно зашел. Сейчас бриться приходится в основном безопасными лезвиями, причем хорошие импортные еще поди купи. Свободно только «Нева» лежит, а ими побриться – это кошмар, не зря их через пару лет будут маркировать «для технических целей», волосы они дерут, аж глаза слезятся. Обычно даже один раз ими щетину соскоблить – уже пытка, а второй раз вообще бесполезно. Они еще и ржавели. Был анекдот такой:

Клиент в парикмахерской просит его побрить, а мастер отвечает, что, увы, но лезвия только «Нева». Клиент:

– Да что же делать, не ходить же со щетиной? Ладно, брейте, обещаю, я не буду выть!

Были еще «Спутник», «Ленинград» – чуть получше, но тоже не фонтан. Так что гонялись все за импортом. Иногда появлялись польские Polsilver, еще реже попадались югославские Men Super Silver. Я вот еле купил Astra в пластиковой коробочке, но она у меня всего одна.

«Шик» был первой кассетной бритвой, появившейся в Союзе. Куда там «Жилету». У «Шика» всего два лезвия было, но еще и кнопка для чистки имелась, поэтому кассета не забивалась и хватало одной на полгода, а то и больше. Учитывая, что я пока бреюсь только пару раз в неделю, мне одной вообще на год хватит.

– А по сколько продаете? – спросил продавщицу.

– Да сколько надо бери.

Я от радости от такой удачи сразу десяток станков взял и целую коробку упаковок с кассетами. Вся негоция происходила под выпученные от удивления глаза Майкла. Нет, так‑то он уже привык к нашему дефициту, но зачем брать мелким оптом американские станки, которые у них в любом магазине валяются, не понимает.

– Алекс, зачем тебе столько?

– Я же не только себе. Шикарный подарок будет любому мужчине. Отцу, тестю, Урбану, пацанам подарю из нашей группы. Да вмиг разойдутся. Знаешь, мало я взял, надо еще пяток.

И пошел еще один чек выбивать.

Выезжал из Ягодного довольный как слон. И мальчишек спасли, так еще и такую полезную покупку сделал, давно хотел, а то задолбался безопасным станком скоблиться. Майкл мне, правда, быстро настроение отрихтовал. Чуть отъехали от поселка, он аккуратно машину на обочине припарковал, повернулся ко мне и спросил:

– Алекс, скажи, а как ты понял, что дети были именно на том острове? Ты же заранее знал, что они там, а сказать тебе это никто не мог.

Вот же гадство, все же нарвался я со своим послезнанием.

Хороший ты парень, Майкл, несмотря на то, что американец, но говорить правду я не рискну. Всплывет информация, что я знаю, что должно произойти через лет 40 и тогда хоть в отшельники подавайся, потому как в этом случае, как говорил герой одной детской книжки «только я за твою жизнь не дам и сухой дохлой мухи» [1]. Слишком многим стану я интересен и это бы еще ладно, но ведь судьба у меня тогда окажется незавидной. Или в клетку посадят, пусть даже золотую (что далеко не факт, скорее всего в самую обычную) или же пристрелят по принципу «так не доставайся же ты никому». А потому буду я сейчас выкручиваться, как уж на сковородке.

– И знал и не знал, – я глубоко вздохнул.

– Как так можно? – удивился парень.

– Да запросто, – я криво улыбнулся, – Даже очень даже. Не первый раз у меня такое, только толку ноль.

– Ты можешь нормально объяснить? – возмутился Майкл.

– Да я как бы не против, только же не поверишь. В такое никто не верит.

– Ну, ты хотя бы попробуй.

– Ну, ладно. Сон мне был месяца два назад. Яркий такой. Как будто я маленький и не я даже, потому что приятели незнакомые, и мы вдвоем на реке катаемся на плотах из чего‑то легкого. Ну а потом лед, я лечу в воду, выбираюсь на островке. На другую сторону никак не попасть и кричишь – никто не слышит. А потом избушка, слепленная из всякого хлама, ручеек в бочке. Вот в точности, как с парнями было. И хижина очень похожая, кстати, во сне она не совсем такая же была, но похожая.

– И часто у тебя подобное случается? – сомневается приятель, сомневается, по голосу видно, но это и хорошо, в таких случаях это нормально.

– Да раза три, наверное, – продолжил я выдумывать, – Одни раз вообще какую‑то чепуху видел, как мы просто играем, а потом точно так же произошло. А другой раз приснилось, что я на стекло наступил, а потом через пару дней так и было.

– Но ведь так можно избежать неприятностей? Даже выгоду какую‑нибудь получить! – у Майкла даже глаза заблестели.

– Угу, мне так сон приснился, как я лотерею в «Спортлото» заполняю, а потом билет выигрывает пять тысяч. Я даже последние цифры запомнил. Я так с утра и подумал, что сон вещий, даже билет купил.

– И выиграл?

– Выиграл, как не выиграть? Даже выплатили, а потом еще раз догнали и опять выплатили. Нет, конечно, вообще ничего похожего не выпало, даже десяткой не разжился. Только последние деньги потратил. Лучше бы пирожок купил. Вот ты сам посуди – какой толк от такого предчувствия, если оно все равно чепуху какую‑нибудь показывает, еще и срабатывает раз в пятилетку? Да ты еще и не уверен никогда – то ли прок из сна будет, то ли хрень какую‑то увидел?

– И все‑таки, – задумчиво пробормотал Майкл, – Может же когда‑то повести? Вот как сейчас.

– Чепуха это все, как говорил Остап Бендер, на такие шансы не ловят.

Ну, вроде отбоярился, Майкл задумчиво баранку крутит, даже погрустнел малость, наверное, представляет, как хорошо было бы, если бы заранее узнавать, что случиться. Ну, извини, дружище, ничего не получится, даже я помню не так и много, хотя да, пользуюсь послезнанием напропалую. Вот только, я даже не представляю, что завтра случиться со мной.

На Оротукан все‑таки заехали. Я в школу зашел, спросил у потенциальной тещи, не нужно ли Алисе что передать. К счастью у Валентины Ивановны занятия уже кончились, а в продленной группе она за себя кого‑то другого оставила. Так что она нас накормила, а потом мы целую кучу всего получили для Алисы. Тещенька решила оторваться, «раз уж вы все равно на колесах». Пришлось напоминать, что много припасов ни к чему – скоро экзамены закончатся, и Алиса домой приедет па пару недель. Потом‑то ей нужно будет на практику ехать в какой‑нибудь пионерлагерь.

Ивановна аргументы к сведению приняла, только меньше передачка от этого не стала. Просто адресат поменялся – «тогда сами съедите», заявила женщина. Нет, тут она права, тот же Майкл еще тем сладкоежкой оказался, чтобы он чай без брусничного варенья пил – да никогда.

Кстати, проезжали на обратной дороге обвалившийся участок. Все уже починили, ничего не скажешь, оперативно дорожники работают. Вообще не похоже, что здесь буквально два дня назад целый участок дороги отсутствовал. Такое ощущение, что ничего и никогда не обваливалось.

* * *

Думаете, меня наградили за спасение детей или хотя бы похвалы удостоили? Да как же. Приготовленную мной статью для «Магаданской Правды» порезали, несмотря на то, что никого я в ней конкретно не ругал, только отметил, что поиски были организованы неэффективно и пропавших мальчиков искали где угодно, но только не там, где они были на самом деле.