Десант в Зазеркалье (СИ) - Литвиненко Юрий - Страница 57

— В общем, ученые ваши, это те, кто в школе очень хорошо учился.

— Ну да, почти все. Есть еще Федор Федорович, он сюда еще из того мира пришел, и уже там этот, как его называют, институт закончил. Ему уже скоро сто лет будет.

— Так он у вас самый старый?

— Здесь, в Беловодье, да. А во всем районе самый старый в Матвеевке живет, дед Захар. Ему в прошлом году сто пять лет исполнилось, отмечали во всех поселках. Но он там всю жизнь прожил, а в старом мире вроде как военным был. Только он сейчас и не помнит толком ничего. Живет рядом с матвеевской избушкой, и теперь только за ней ухаживает, почти ни с кем не общается.

— А что за избушка такая?

— Говорят, когда сюда наши предки пришли, эта избушка уже стояла. Дед Матвей ее когда-то поставил и жил в ней, когда в этот мир приходил.

— Интересно. Думаю, увидим ее, когда поедем.

Потом переключились на другие темы, я еще пару раз ходил варить кофе, а трубки так вообще почти не гасли, так и просидели до самого утра. В шесть часов я спустился в кубрик, сделал кофе на всю команду, и для Антона тоже, после этого принялся будить своих. С трудом, но через пятнадцать минут все уже привели себя в порядок и сидели за столом. Все выглядели не совсем выспавшимися, но пора было уже собираться, председатель обещал к семи часам прислать повозку.

— Ну что, кто сегодня едет, а кто здесь остается? — спросил я, когда уже заканчивали завтрак.

— Да я, наверное, опять останусь, — предложил Георгий, — тебе в любом случае ехать, Артемий тоже не останется, а оставлять катер на Лену как-то нехорошо. Я лучше завтра, как думали, с вами в Солянку съезжу, там мои знания и умения больше к месту будут. Не хотелось бы отпускать вас без нормальной охраны, а из местной милиции, как я вижу, она никакая. А так хоть я рядом буду. Да и вообще я не любитель этих экскурсий, лучше потом посмотрю, вы же снимать везде будете. Вот я конспективно на ноуте и гляну.

— Как знаешь, хотя я с тобой согласен. Вопрос, как завтра ехать, и кому. Это же не на один день.

— Езжайте вы вдвоем, а мы с Тёмой останемся. Справимся, — предложила Лена.

— Вечером решим, когда будем точно знать, на сколько едем, как это далеко, в общем, как поговорим с местным начальством. А пока давайте собираться. Лена, Тема, берите обе камеры, фотоаппараты, ноутбук тоже стоит взять, может, надо будет что-то где-то показать. Сильно вооружаться, я думаю, не стоит, вам хватит пистолетов, остальное только мешать будет. Ну, а я прихвачу еще автомат но, больше для солидности. Все, хватит болтать, десять минут на сборы, форма одежды свободная.

Вскоре все были собраны и мы поднялись на палубу. Оставалось еще минут десять до назначенного времени, и я присел на трапе, раскурив трубку. Лена с Артемием стояли рядом. Все оделись практически одинаково, в камуфлированные костюмы, на ногах легкие берцы, мы с Темой в кепках, Лена предпочла панаму. На поясных ремнях кобуры с пистолетами, у меня еще разгрузка, в которой я оставил только запасные магазины, остальное выложил в каюте. На нашем ученом висела еще сумка с ноутбуком и кофр с камерой и цифровой зеркалкой. Моя супруга взяла рюкзачок, в который положила такой же комплект, только без ноута. Я на всякий случай сунул в карман еще и цифромыльницу.

Пока я курил, подъехали две повозки. В одной сидел Емелин, в другой Алавердыев, начальник милиции. Они спрыгнули на берег, поздоровались, и председатель спросил:

— Ну что? Как распланируем, куда сначала поедем, куда потом?

— Давайте сначала к вашим ученым, — предложил Тема, — посмотрим там, может, я у них и тормознусь, а вы дальше сами прокатитесь, а потом и меня заберете.

— Без разницы, — согласился я, — но, думаю, нашим хозяевам виднее, как построить маршрут, чтобы меньше раскатываться.

— Тогда согласимся с Артемием Михайловичем и поедем к нашим научникам, — подытожил Павел Васильевич, забираясь в первую повозку, Тема за ним. Мы с Леной сели к главному милиционеру и пристроились следом. Лошади неторопливо вывезли нас наверх и, проехав между лабазами, свернули налево. С обеих сторон мимо побежали разные деревянные домики, дома и даже домищи, одно– и двухэтажные, оштукатуренные и красующиеся темными обветренными бревнами. Видно было, что люди по разному относятся к своим жилищам, и достаток у них тоже разный. Через десять минут на перекрестке повернули направо, и вид по сторонам резко изменился. Слева потянулся высокий забор, за которым виднелись дымящиеся трубы и крыши каких-то высоких строений, а справа пошли двухэтажные бревенчатые дома, похоже, в каждом по несколько квартир.

— Здесь у нас что-то вроде промышленного района, — пояснил Евгений Валерьевич, — большая кузница, механический, прядильный, ткацкий, другие цеха, различные мастерские. В общем, общественное производство. А справа дома, где живут рабочие, в каждом по четыре или восемь квартир, есть пара общежитий для молодежи. Рабочие своих хозяйств обычно не заводят, поэтому нет смысла содержать отдельный дом, вот и построили такие многоквартирные.

Сплошной забор периодически прерывался широкими воротами, где деревянными, где железными, возле некоторых стояли будки охраны или проходные. Еще минут через десять сплошное ограждение слева закончилось и мы, проехав еще метров двести, свернули налево, где между деревьями стояло с десяток различных одно– и двухэтажных зданий, за ними виднелись какие-то мастерские, склады. Все это утопало в зелени, везде были проложены дорожки, посыпанные белым речным песком, вдоль них тянулись невысокие подстриженные кусты, наподобие земной акации, по всей территории были разбиты клумбы, покрытые шапками цветов всех возможных оттенков. Мы остановились перед центральным зданием, стоящим поперек главной дорожки, вышли из повозок, и возницы угнали их куда-то в сторону. В это время на крыльцо вышли десяток человек разного возраста, в центре стоял высокий, худой старик с абсолютно белой бородой, доходящей до средины груди, и такими же волосами, собранными сзади в длинный хвост, в левой руке массивная резная трость. Он первым спустился по ступеням и подошел к нам. Безошибочно определив во мне старшего, протянул мне руку:

— Федор Федорович Артамонов, самый старый здесь и вся эта научная братия считает меня главным.

— Егор Тимофеевич Левченко, руководитель экспедиции, мои помощники — Елена Терентьевна Левченко и Артемий Михайлович Серебряков, в общем-то, он и есть среди нас единственный ученый, а мы ему уже все по мере сил помогаем. Хотя, кроме изучения этого мира у нас есть и другие задачи.

Старик пожал им поочередно руки, потом, поздоровавшись с Емелиным и Алавердыевым, обратился уже ко всем:

— Приятно познакомиться, а теперь, для начала, предлагаю пройти в нашу столовую, там за чашечкой чая познакомиться поближе, поговорить, а уж потом мы вам покажем наше хозяйство.

— С удовольствием.

Артамонов махнул рукой в сторону соседнего здания и пошел к нему, я рядом с ним, сзади мои спутники, местное начальство, за ними остальная ученая братия. В первом этаже соседней двухэтажки и располагалась столовая. Именно столовая, по-другому ее назвать было нельзя, большой зал, уставленный четырех– и шестиместными столиками, покрытыми белоснежными скатертями, на них наборы для специй, большие блюда с хлебом, графины с водой. У дальней стены раздача, но сейчас за ней никого не было, а нас подвели к составленным в один ряд и уже накрытым столам, стоящим слева под окнами. Свежий ароматный хлеб, мед, молоко, масло, сладкая выпечка и возвышающиеся над всем этим изобилием два больших латунных самовара поколебали мою уверенность в том, что я хорошо позавтракал и до обеда уже ничего не захочу.

Первые минуты все молча разливали чай, мазали масло, разбирали выпечку, и когда уже немного угомонились и расселись за столом, поднялся патриарх местной науки:

— На правах старшего позвольте сказать несколько слов. Произошедшее событие, прибытие людей с нашей прародины, сродни чуду. Последние годы уже никто не верил что такое произойдет, а многие молодые стали поговаривать, что и не было никогда Советского Союза, а мы и наши предки испокон века жили здесь. И даже то, что еще живы мы, которые семьдесят пять лет назад пришли сюда, их не убеждает. Хочу вспомнить то время. Первые годы было очень трудно, но мы справились, укоренились на этой земле, и теперь живем очень даже неплохо. Поначалу нам многого не хватало, но со временем многое мы научились делать сами. Хотя, далеко не все. И теперь, когда найден путь между нашими мирами, наше развитие пойдет намного быстрее. Давайте пить чай, а потом уже спокойно нормально побеседуем.