Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая - Страница 19

— Нет! — восклицаю я. — Нет-нет-нет, сейчас нельзя. Нельзя!

— Почему же?

— Ну… Во-первых, у мамы может быть день чистки ковра. Или, может, она в настроении кого-нибудь морально уничтожить. А, поверь, настроение у неё часто именно такое. А во-вторых… — я хватаю себя за волосы и отчаянно смотрю на отражение в окне машины. — Посмотри на меня. Ты правда хочешь явиться с невестой, которая выглядит, как будто её вытряхнули из стиральной машинки?!

— Харе задвигать мне, кис.

— Я правду говорю! Мама не одобрит брак, если её дочь будет выглядеть как чучело. А я — чучело!

— Значит, заедем в магазин.

Таир называет водителю адрес, и на этом наш разговор окончен. Мужчина демонстрирует это, набирая кого-то.

Я внутри стону. Блин. Он непробиваемый. Как глухая бетонная стена. Ни уцепиться, ни пролезть, ни прокопать.

Я из кожи вон лезу, придумываю аргументы, стратегии, а этот… Кондрат Иванович Глухомордый — даже не реагирует.

Скрещиваю руки на груди, демонстративно. Поворачиваюсь к окну. Улицы уже вечерние, освещённые витринами и фонарями, но в воздухе всё равно пахнет пробками и спешкой.

Мы въезжаем в центр, где всё ярче, шумнее и медленнее. А ещё многие магазины уже закрываются.

Может, мы не успеем? Вот это было бы круто. Не спасение, конечно, но хоть отсрочка.

Перед смертью не надышишься, но, может, хотя бы попросишь капельку увлажняющего крема с SPF, чтобы в аду не шелушиться?

Подъезжаем. Магазин кажется тёмным. Витрина — без света. Я замираю. О, да. Спасибо, Господи. Я знала, что ты существуешь!

Но Таира, конечно, закрытая дверь не смущает.

Он выходит из машины с той ленивой, уверенной походкой. Достаёт телефон, что-то набирает. Дверь машины с его стороны тихо хлопает.

Водитель открывает и мою.

— Серьёзно? — бурчу я, вылезая. — А если я не хочу выходить?

Он только пожимает плечами. Мол, можете не хотеть, мадам. Но вас всё равно отволокут.

Я иду за Таиром. Без сопротивления. Просто потому, что уверена: если я останусь на месте, он вернётся, перекинет через плечо и унесёт.

Мы едва подходим, как внутри магазина вдруг загорается свет. Таир даже не доходит до дверей, а стеклянные створки уже летят в стороны.

— Добрый вечер, господин Исмаилов! — радостно выкрикивает молоденькая девушка в строгом чёрном платье.

Она кланяется, будто перед султаном. Честно, если бы не каблуки — присела бы в реверансе.

Они идут — я за ними, будто невидимая тень. Смотрю по сторонам. Шоурум небольшой, камерный.

Всё обито мягким светом, зеркала в тонких золотых рамах, какие-то живые орхидеи в стеклянных вазах. Аромат — тонкий, будто флёр дорогого парфюма с намёком на власть и трату.

На вешалках платья, точнее, произведения искусства. От-кутюр. С пометками, от которых у меня сжимается желудок.

В голове щёлкает калькулятор, мне становится плохо. У меня тоже семья не бедная, но это…

Это — годовой бюджет какой-то страны на вешалках.

А Таир себя чувствует, как будто он сюда каждый день заходит. Вместо кофе по утрам себя покупочками балует.

Это вообще нечестно! Почему у таких, как он, деньги, власть и влияние? Деньги должны доставаться честным и хорошим людям.

— Если нужно обновить гардероб — мы всё организуем, — щебечет одна.

— Сориентируемся по цветотипу, стилю и актуальности случая, — улыбается вторая и стреляют глазками. — Чего вы хотите?

Обступили со всех сторон, едва не прижимаются. Длинные наращенные ресницы хлопают, грудь едва не вываливается из платья.

— Для неё нужно, — мужчина указывает на меня пальцем, словно на вещь.

У консультанток загораются глаза. Как у ворон, заметивших блестяшку. Они синхронно кивают, как будто тренировались заранее:

— Конечно, господин Исмаилов.

Меня обжигает их взгляд. Будто раздели уже. И обсуждают, с какой стороны начать ломать.

— Мне нужно, чтобы она выглядела дорого, — говорит Таир. — Солидно. Скромно. Чтобы выглядела как женщина, достойная меня.

— Конечно, — льстиво говорит одна из гарпий, и тут же указывает куда-то в сторону. — Там частные комнаты. Мы всё принесём.

Словно в дурном сне я ковыляю в указанном направлении. Чувствую, как каждая клеточка моего тела сопротивляется. Хочу исчезнуть.

— Пока она там… — полушёпотом произносит одна, но как будто специально громко. — Я могу составить вам компанию. Наверное, устали? Я могу предложить разрядку. Ну, как обычно.

Я оборачиваюсь, когда девушка демонстративно проводит языком по губам.

Фу.

Он меня в свой бордель притащил?!

У меня внутри всё сжимается. Брови взлетают сами по себе, лицо искажается в отвращении, а желудок неприятно скручивает.

А вдруг он сейчас останется? С ней? А я, значит, пошла, переодевайся, Валентина, примеряй себе платьишки, пока господин Исмаилов развлекается с местной штатной…

Эскортницей в униформе?!

Я скрываюсь за дверью, хлопая ею чуть сильнее, чем следовало бы. Убираюсь подальше от этого извращения.

Меня колотит.

Помещение, конечно, шикарное. Всё в мягком, приглушённом свете.

Небольшая люксовая примерочная: по бокам — вешалки с золотыми стойками, в центре — диван, широкий, массивный, с обивкой, от которой веет дорогим бархатом. Стоит, наверное, как моя почка.

А в углу — ограждённая раздевалка со шторкой цвета шампанского, толстой, как занавес в театре.

Что-то трогать я вообще не рискую. А вдруг тут только что кто-то «обсуждал ткани» с клиентом?

Или Таира «ублажали» в перерывах между фуршетами, а теперь вот — давай, Валентина, раздевайся, не стесняйся.

Меня передёргивает. Я скрещиваю руки на груди, не зная, куда себя деть.

Дверь открывается, и я вздрагиваю. В комнату входит одна из консультанток. Та самая, кажется. Или нет? Да какая разница.

В руках у неё — несколько вешалок с платьями. Шик, блеск, лейблы.

— Это пока базовые фасоны, — говорит она отстранённо, с профессиональной вежливостью. — Чтобы определить размер и подходящий силуэт. Потом принесём остальное.

— Спасибо, — бросаю взгляд на её бейджик. — Мария.

Она вежливо улыбается в ответ, заходит внутрь с вешалками, ловко расправляет платья, развешивает на стойке. И после тихо уходит.

Я медленно захожу в примерочную, задёргиваю тяжёлую шторку. Фыркаю недовольно, увидев своё отражение.

Взлохмаченная, бледноватая. На кончиках где-то пыль даже осталась после того склада! И платье моё, на фоне всего этого, выглядит просто и убого.

Обычно меня такое не волнует. Но сейчас почему-то тянет под кожей. Словно меня укололи сильно.

Мрачно смотрю на одежду. Пальцы касаются чёрного платья — струящееся, с открытой спиной, тонкими бретелями и разрезом до бедра.

Глаза округляются. Я ожидала мешковатый мешок. Какой-то подставы со стороны этих гарпий.

А это… Это красиво. Откровенно. Смело. Как будто выбирали не просто для галочки, а будто кто-то реально прикидывал — что подчеркнёт талию, как пойдёт цвет глазам.

Немного ошарашенная, поворачиваюсь к зеркалу. Подношу платье к себе, смотрю на отражение.

И понимаю — работу здесь знают.

Это я сама завелась с пол-оборота. Как дура. Везде подвох вижу, всем не доверяю. Хотя при чём тут эти девочки? Они просто консультанты.

Это же не они меня похищали, не они угрожали, не они лапали за шею, раздвигая ноги, как будто я не человек, а собственность.

Это всё Таир. Его проклятая аура. И стресс. Конечно, стресс. Сделали из меня истеричную глупышку.

Скидываю своё платье, вешая на крючок рядом с другими. А после аккуратно натягиваю чёрное.

Ткань приятно холодит кожу, шёлк скользит по коже. Кажется идеальным нарядом.

Пока я не понимаю, что не могу застегнуть платье. Оно немного не сходится.

— Всё в порядке? — раздаётся голос Марии.

— Да… Нет. Я не могу застегнуть.

— Сейчас помогу.