Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая - Страница 20

Дверь приоткрывается, и в примерочную влетает аромат духов и высокомерия.

— Ох, ну да, ошиблась. Это стандартный размер. Видимо, вам нужна одежда побольше. Просто грудь маленькая — подумала, влезете, — комментирует Мария.

Я в ступоре.

Что?!

У меня маленькая грудь, а сама я — толстая?!

А ну стоять, гражданка «эксперт по бюстам»! Я тебе сейчас расскажу, что и кому нужно!

Устрою показательный процесс!

Я ещё секунду назад винила себя, что слишком подозрительна. А она вот — вонзила шпильку с точностью нотариального удара.

Р-р-р.

Нет, просто так я это не оставлю. Как говорил Иваныч, наш преподаватель: «Даже если у вас нет аргумента — есть интонация».

Вот интонацией и будем давить, раз других способов не осталось.

Я вздёргиваю подбородок. Расправляю плечи. Улыбаюсь. Так как мама учила: мягко, но с огоньком.

— Знаете, Мария, — говорю, шагнув ближе. — Господин Исмаилов — давний хороший знакомый моей семьи. И как раз идут переговоры между семьями о нашем браке, — ну, почти правда! — Он так хвалил это место… Упоминал, насколько тут высокий уровень сервиса. М-м… — я делаю вид, что задумалась. — Но, возможно, стоит посоветовать ему другое заведение. Где консультанты чуть внимательнее к клиенткам. И менее вольны в суждениях. Раз так плохо угождают госпоже Исмаиловой.

Мария моргает. Глаза распахиваются, будто ей сейчас вены подрежут за недосказанное.

Краснеет резко, почти до ушей, и начинает пятиться назад.

— Конечно! Я сейчас! Простите, пожалуйста, это… Я… — лепечет, хватает платья, ещё раз извиняется и вылетает из примерочной, хлопнув дверью.

Я выдыхаю. Улыбаюсь с наслаждением. Ну и ладно. Я не люблю быть стервой, но у нас в роду женщины зубами грецкие орехи лущат. Мама бы одобрила.

И да, я соврала. Ну, не совсем. А что? Таир же настаивает на этом нелепом браке!

Вот, я соответствую.

Довольная, я прислоняюсь к стене, ожидая, когда мне принесут другие платья. Но проходит несколько минут, а вокруг тишина.

Я морщусь. Где Мария? Вроде обещала быстро. Выйти и поторопить?

Ой. А моё платье где?! Его, пусть мятое и грязное, она забрала с кипой других вещей.

Чтоб тебя!

— Эй! Есть кто?! — зову.

Никакого ответа. Но я не собираюсь торчать здесь в ожидании. Кто знает, может, она упала в обморок от стыда? Или, наоборот, побежала жаловаться?

Отодвигаю шторку. Вдруг Мария всё же принесла вещи и повесила их? Молча, чтобы больше со мной не говорить.

Но на стойках ничего нет. А вот в дверном проёме…

Я вздрагиваю, заметив Таира. Он стоит, прислонившись плечом к косяку двери. В одной руке — телефон, в другой — пачка сигарет.

Смотрит на меня. Веки чуть прищурены, брови нависают, губы чуть поджаты.

Взгляд плавно скользит по моим изгибам, оставляя пылающий шлейф.

Он словно оценивает меня. И ни капли этого не скрывает.

А я чувствую, как колени дрожат. Становится душно и горячо.

Черт-черт-черт.

Почему он так смотрит?!

Эй-эй, а почему он шагать в мою сторону начал?

Жаром накрывает с головой. Становится душно, тесно в собственной коже. Господи, почему именно сейчас я в этом чёртовом полупрозрачном бельё, а не хотя бы в бронежилете и пижаме бабушки?!

Я нервно отступаю на шаг. Воздуха не хватает. Я глотаю его жадно, как рыба, выброшенная на сушу.

Таир надвигается — медленно, тяжело. Кажется, даже пол под ним дрожит.

— Я… Я консультантку жду, ага, — бормочу я. — И вообще… О! Наряды! Вот, принесли! Вон же!

Слава тебе, Мария. Всё-таки не самоубийца. Вещи висят на вешалках — красиво, дорого, идеально развешено, всё как надо.

Я кидаюсь к ним, как к спасательному кругу, прижимаюсь к стойке, будто она может меня защитить.

Но Таир, зараза, не отстаёт.

— Не надо тут стоять! — срываюсь я. — Это же… Личное пространство! Пожди меня в зале, а?

— Я плачу, — бросает он жёстко. — И хочу убедиться, что ты будешь выглядеть нормально. А не как чучело.

Хватаю первое попавшееся платье — жёлтое, обтягивающее, конечно же, с вырезом — и сжимаю в руках.

— Хорошо, тогда я пойду в примерочную!

— Нет, — отрезает мгновенно.

— В смысле — «нет»?

Он на шоу пришёл или что?! На бесплатный стриптиз рассчитывает? Ему там даже консультантки отказали — и теперь мне отрабатывать?!

Я вскипаю. Какой же он мерзавец! Ну конечно. Все женщины вокруг для него — функции.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Внутри всё кипит. Я не знаю, что сильнее: стыд, злость или желание ударить его этой стойкой.

— Не буду! — я вскрикиваю, прижимая платье к груди, словно щит.

Жар охватывает меня с головы до пят. Щёки горят, будто я поджарилась в собственном стыде.

Таир смотрит спокойно, лениво, как будто я не закатываю тут скандал, а просто булькаю от возмущения в аквариуме.

И, естественно, плевать ему на все мои возражения.

— Будешь, — отвечает спокойно. — Я имею право смотреть на будущую госпожу Исмаилову. Разве нет?

Ох.

Я краснею, ощущая, как жар аж до ключиц спускает. Ну ты и предательница, Мария!

Уже всё рассказала?

Таир же только усмехается. Скользит взглядом по мне так нагло, словно видит насквозь.

— Разве не так ты представилась? — мужчина вскидывает бровь. — Имя отрабатывать нужно, кис.

— Это… Ты же сам так говорил! Ты сам хотел к маме поехать, сам на свадьбе настаивал! Я ничего нового не сказала! — выпаливаю с такой интонацией, будто защищаюсь на экзамене по уголовному праву.

Таир не двигается. Но его глаза щурятся. Как у хищника. Я буквально вижу, как он выносит вердикт.

— Устное соглашение было? — выдыхаю. — Почти было. Так что я только правду сказала.

Таир ухмыляется. Плавно, медленно. Это ухмылка, от которой подкашиваются ноги. Она нехорошая. От неё хочется сбежать.

Но я уже практически смирилась с тем, что от Исмаилова не сбежать. Он настигает всегда.

И сейчас тоже делает шаг ко мне. Тормозит вплотную, нависая. И тело мгновенно парализует.

— Ты… Не смей… — начинаю шептать, но Таир не слушает.

Он тянется к платью в моих руках. Я рефлекторно хватаюсь крепче, но мужчина рывком выдёргивает ткань.

Платье срывается, летит через комнату и падает… Прямо на пол.

Вот же блин!

На полу лежит платье, стоимостью как моя почка. Или три! У меня столько нет, поэтому ещё и печенью возьмут.

— Ты изверг. Людей мучаешь и одежду, — хмыкаю недовольно. — Чего ты вообще хочешь?

Таир медленно поднимает бровь, чуть склоняет голову. Его глаза скользят по мне, по плечам, по оголённой ключице, ниже…

Я невольно прикрываюсь руками.

— Жёлтый мне не нравится, — произносит он небрежно. — Госпожа Исмаилова, — растягивает собственную фамилию. — В таком ходить не будет.

— Тогда я… Тогда другой возьму. Без разницы.

Но не успеваю отойти, как его рука ложится на мою талию. Плотно. Жёстко. Как будто он вдавливает пальцы в кожу.

Его кожа горячая, как раскалённый металл. От одного прикосновения по спине прокатывается волна жара. Ноги становятся ватными.

Таир наклоняется. Его грудь почти касается моей. Запах обжигающий. Дыхание щекочет кожу. Глаза в глаза.

— У нас ведь… Соглашение, — выдыхаю я почти шёпотом. Молюсь, чтобы это его остановило. — Ты обещал не трогать меня. Просто фиктивный брак.

— Разве? — Таир скалится. Его взгляд становится опасным, будто он развлекается. — Вроде ты хотела подождать. Обдумать. А значит, и условия пока не действуют. Не так ли?

Меня пронзает паника. Острая, липкая. Я сжимаюсь изнутри, а сердце грохочет в груди так, будто вот-вот вырвется. Но вместе с тем…

Вместе с этим ужасом приходит вибрирующая дрожь, сворачивающуюся клубком внизу живота.

Взгляд мужчины снова ловит мой, и в этот момент мир замирает. Я чувствую, как моё дыхание становится поверхностным. Лёгкие отказываются работать.

Лицо Таира приближается.

Он сейчас…

Он сейчас поцелует меня?!