Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 246

Системные корпусы компьютеров были без жёстких дисков, но нападавшим этого явно было мало, и они зачем‑то расстреляли все мониторы, полностью уничтожив систему видеонаблюдения, которая, судя по странной второй клавиатуре, могла быть сопряжена с охранными системами комплекса.

Артём постучал пальцем по стеклянной стене, она отозвалась глухим звуком, который свидетельствовал о приличной толщине стекла. Проведя по нему пальцем, оставляя полосу на ровном слое пыли, он сказал:

– Какое толстенное стекло. Скогее всего, тгиплекс калёный, способный выдегжать куда более сегьезный калибг, чем девятка.

Стекло действительно имело следы от попадания пуль. Они превратили в раздробленную стеклянную крошку его внешний слой в том месте, куда попали, образовав в месте попадания пули небольшую округлость, но не пробив его. Поэтому шальные пули не причинили существенного урона стеклянной стене, только оставили после себя небольшие круглые отметины.

Больше в разгромленном помещении со стеклянной стеной мы ничего интересного не обнаружили и покинули его, направившись к следующей двери.

Подойдя к очередной деревянной двери, мы обратили внимание на пол. Там в свете фонарей были отчетливо видны старые кровавые следы от ботинок и размазанные пятна крови, как будто туда волоком затаскивали тяжело раненых либо же тела убитых.

Татьяна, глядя на засохшую кровь, спросила:

– Что‑то мне страшно, может, позовём остальных?

– Как будто ни газу стагые тгупы не видела. Не думаю, что там будет что‑то стгашнее убитых в пегестгелке, котогая была полгода назад. Живых тут давно нет, иначе мы бы обнагужили их следы в пыли на полу. – ответил своей жене Артём и без колебаний открыл дверь, которая издала тихий скрип.

Яркие лучи фонарей прорезали красную пелену и осветили пространство за дверью. Не считая старых кровавых следов на полу, уходящих куда‑то прямо по коридору, мы ничего подозрительного не увидели и зашли внутрь. Почти вся комната была заставлена столами и стульями. Мы явно попали в столовую комплекса, где военнослужащие, выражаясь сухим армейским языком, осуществляли приём пищи.

Столы были пустые, клеёнчатые скатерти с клетчатым рисунком покрывал равномерный слой пыли. Никаких следов разрушения тут не было, не считая всё тех же кровавых следов волочения, которые начинаясь от двери и уходили в глубь помещения. Там комната столовой заканчивалась, а в стене был узкий коридор. Именно туда вели кровавые следы.

В столовой смотреть особенно было нечего, поэтому, продвигаясь по проходу между столами, мы пошли дальше по‑старому кровавому следу. В середине коридора обнаружились две двери, которые располагались практически друг напротив друга.

Первой мы открыли левую дверь. За ней находилась кухня, стены которой были покрыты белым кафелем. На полу тоже лежал кафель, только коричневого цвета, покрытый, как и всё в этом комплексе, равномерным слоем пыли. На полу стояли огромные котлы для приготовления пищи. На их белых боках кто‑то сделал надписи красной краской, отведя каждому из них свою роль в приготовлении первых и вторых блюд.

Моя жена, осмотрев котлы изнутри, спросила:

– Это сколько человек должно тут быть, если для приготовления еды им требовались такие большие котлы?

Я попытался вспомнить, сколько было котлов у нас в учебке, в которой было четыре роты, по сто человек в каждой, но несмотря на то, что я не раз бывал в наряде по столовой, не смог этого сделать, поэтому ответил ей:

– Приблизительно тут можно готовить на 500 человек за один раз. Но опять же, военные не едят всё и сразу, они делают это поочерёдно, поротно или даже повзводно, всё зависит от части. Поэтому тут могли готовить обед по два раза, либо наоборот, использовать всего лишь по одному котлу, для первого и второго блюда, даже не загружая его полностью продуктами, а остальные держать про запас, на случай поломки или в случае увеличения численности военнослужащих в дальнейшем.

Выслушав мой ответ, все продолжили осмотр кухни.

Вдоль стен стояли длинные разделочные столы из нержавейки. Над ними на стене висели различные плакаты, на которых были написаны нормы продуктов для приготовления различных блюд, схематические таблицы по разделке туш для мясника и другие кухонные премудрости в помощь поварам.

В углу была небольшая комната с надписью на двери «ХЛЕБОРЕЗКА», там мы обнаружили железные стеллажи с деревянными лотками, на которых ровными рядами стояли зачерствевшие и покрытые плесенью буханки хлеба. В углу был небольшой столик из нержавейки, для нарезки хлеба. На нём располагалась электрическая ломтерезка, рядом с которой лежали два больших ножа, лезвия которых носили на себе следы многократных и грубых заточек.

Кухня, как и столовая, была нетронутой и тоже не представляла для нас интереса. За дверью напротив мы обнаружили продуктовый склад весьма приличных размеров. Тут по‑армейски четко были рассортированы продукты: бумажные мешки с крупами, мукой и макаронами лежали штабелями в одном месте, отдельно от них были соль и сахар, дальше были картонные коробки, в которых обнаружились разнообразные консервы, ящики с тушенкой в железных банках без этикеток, с надписями на крышках, сухофрукты и изюм, соки, сгущенка, чай, чего тут только не было. Настоящее богатство, нетронутое мародёрами, лежало на этом складе.

Радостно переговариваясь, мы принялись вскрывать некоторые из продуктов и есть на ходу, открывая многочисленные коробки и рассматривая богатую добычу. По самым скромным подсчетам выходило, что этого хватит всем нам на пару‑тройку лет безбедного существования. К тому же не стоило исключать вариант, что тут находился всего лишь небольшой склад при кухне, а основной, который должен обеспечивать длительное время существования всего комплекса, мы ещё не обнаружили. Но даже то, что мы нашли, было невероятно большой ценностью.

Если про этот склад рассказать всем в городе, то за него мгновенно начнётся кровавая драка, в которой примут участие многие банды и простые группы людей, большинство из которых не каждый день могут себе позволить есть досыта. Слишком лакомый пирог, от которого мало кто сможет отказаться, имея достаточно сил для участия в драке за него.

Естественно, мы никому не собирались рассказывать о своей находке, а вывезти отсюда всё незаметно было той ещё проблемой, над которой нам позднее предстоит хорошенько поломать голову. Но это всё потом, а сейчас нас накрыло радостное чувство эйфории, изгнав опасения, что ничего полезного мы тут не найдем, а все усилия и риск окажутся напрасными. Экспедиция в воинскую часть себя полностью оправдала.

Никогда не думал, что смогу за один присест умять целую банку приторного сгущённого молока, но сейчас потряхивая рукой банку, в которой ножом в крышке было проделано два отверстия друг напротив друга, чтобы удобно было пить сгущенку из нижнего, а в верхнее в банку поступал воздух, я с удивлением обнаружил, что она пустая. Я буквально за пару минут уничтожил всё содержимое банки.

Поставив опустевшую банку на пол, я сказал:

– Думаю, все, кто хотел, отметили нашу несомненно грандиозную находку сгущенкой, изюмом и другими вкусняхами. Готовы выдвигаться дальше?

Возражений не последовало и, выйдя из склада с продуктами, мы отправились дальше по коридору, разглядывая кровавые следы у себя под ногами. Пройдя немного вперед, мы уткнулись в стену, а коридор разделился, уходя в разные стороны вдоль неё.

Свернув на право, мы очутились в помещении, которое предназначалось для мытья грязной посуды. Большие квадратные раковины из нержавейки стояли вдоль одной из стен, рядом были столы, предназначенные для грязной и чистой посуды. Мельком осмотрев это помещение, мы вернулись назад и пошли по коридору в другую сторону, пока не упёрлись в большую белую дверь, к которой вели следы засохшей крови.

Моя жена, посветив на дверь фонарём, спросила:

– Почему тут везде обычные двери, а эта такая странная, она тоже бронированная?

Показав ей на простой запорный механизм, я ответил: