Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 247

– Нет, видишь, тут простой засов, который запирает её снаружи и больше никаких замков нет? Это термодверь, за которой, скорее всего, находится холодильная камера.

– В котогой мы сейчас увидим не только замогоженные туши животных, но и хогошо пгомогоженных жмугиков. – пробормотал Артём и попробовал открыть засов.

Только засов не захотел так просто сдаваться и не сдвинулся ни на миллиметр, пока не получил пару ударов топориком. Победив засов, нам пришлось побороться с дверью, которая тоже не желала просто так открываться.

Мы снова одержали победу, с трудом открыв дверь. Для этого нам пришлось всем четверым тянуть её на себя что было силы. Когда она распахнулась, на ней стал виден толстый нарост инея, как на морозилке холодильника, которую очень давно не размораживали. Из дверного проёма повеяло холодом. Надоедливого красного освещения внутри морозильной камеры не было, но зато холодильная установка исправно работала, поддерживая минусовую температуру. Из открытой двери стал медленно выползать холодный пар, похожий на туман. Из‑за него лучи фонарей не могли нормально осветить помещение морозильной камеры.

Татьяна зябко передернула плечами и сказала:

– Жуткое место, мне сразу вспоминаются всякие фильмы ужасов, начинает казаться, что как только мы туда зайдем, за нами кто‑нибудь закроет дверь, оставив нас там замерзать, пока не умрём.

Артём приобнял супругу и сказал:

– Не пегеживай, двегь тут закгывать некому, а если что, нас найдет и спасёт втогая ггуппа ганьше, чем мы замёгзнем и умгём. Если и говогить пго сцены из фильмов ужасов, то куда больше шансов обнагужить там тела людей, нанизанные на большие металлические кгюки для туш, свисающие с потолка.

– Мне что‑то совсем не хочется туда иди. – ответила Татьяна, которую совсем не успокоили слова Артёма, а скорее наоборот, нагнали ещё больше жути.

Моя жена молчала, не выдавая своего страха, но я видел, что она тоже не горит желанием заходить внутрь морозильной камеры, куда вели следы крови, поэтому я решил их оставить снаружи:

– Девочки, лучше правда на всякий случай постойте у двери. Чёрт его знает, что тут происходит, а то правда закроется дверь и мы окажемся в ледяной ловушке. Мы сами с Артёмом выясним, что тут происходит.

Услышав моё предложение, на лицах нашей женской половины отряда появилось радостное выражение. Оставив их снаружи, мы с Артёмом шагнули внутрь и принялись водить фонарями в разные стороны, рассматривая здоровенное помещение морозильной камеры.

Как и предсказывал Артём, с потолка свисали толстые металлические крюки, на которых висели замороженные туши животных и отдельные части. Артём посветил на одну из них фонарём и, толкнув меня в плечо, сказал:

– Зацени клеймо и год.

Я посмотрел на круглую надпись синего цвета округлой формы, очень похожую на печать для документов. Судя по дате, которая была там указана, туша, на которую я смотрел, была клеймёна еще 6 лет назад. Закончив рассматривать клеймо, я тихо ответил:

– Действительно, козырная часть. У нас, когда я служил в Екатеринбурге, на мясных тушах был вообще 47 год. И ничего, ели так, что за ушами трещало, хотя некоторые поговаривали, что это не год, а обозначение мясокомбината, где выпускалась продукция, или номер партии.

– А мне в агмейке попадался спигтовой хлеб, тоже согоковых годов. – ответил Артём и двинулся дальше, идя по кровавому следу.

Я пошел за ним следом, освещая фонарём мясные туши, мимо которых мы шли. Следы крови привели нас к одной из стен, вдоль которой в беспорядке лежали замороженные тела людей. Почти все они были в военной форме стандартного образца. Среди тел убитых, как белые вороны, выделялись два трупа, которые, скорее всего, принадлежали нападавшим и были по непонятной причине оставлены в ледяной братской могиле вместе с телами военных. Мы с Артёмом, увидев тела в необычной спецодежде, переглянулись и я спросил:

– Как ты думаешь, кто эти космонавты в странных костюмах и нафига они покрошили вояк?

– На космонавтов они не совсем похожи. Я бы сказал, что они больше похожи на ученых из фильмов, котогые любят ставить опасные опыты в своих биолабогатогиях. Но, если отбгосить киношные штампы и включить логику, то получается другая кагтина. Нападавшие были явно ни ученые, а пгофи из какого‑нибудь засекгеченного спецподгазделения. Не думаю, что зачистку этого комплекса они гешили пгоизвести гади газвлечения.

Уловив ход мыслей Артёма, я прервал его и сказал:

– Теперь пазл начинает складываться… Сдаётся мне, что ты прав. Если в баню проникнуть и застрелить троих голых людей мог кто угодно, то попасть на этот объект, не повредив бронированные двери, уже далеко не каждый. Думаю, им поставили задачу, предоставили подробный план объекта и полный доступ к нему на очень высоком государственном уровне, потому что, даже убей они солдат в бане и возьми ключ‑карту также, как и мы, вряд ли они преодолели бы двойные бронированные двери, за которыми постоянно кто‑то наблюдал, сидя за той стеклянной стеной. У дежурного должен был быть механизм принудительной блокировки, после применения которого трофейная ключ‑карта должна была превратиться в бесполезный кусок пластика. Но тем не менее, проникновение на объект произошло, а все бронедвери целы, следовательно нападавшие имели допуск такого уровня, на котором даже операторы службы безопасности оказались бессильны и не смогли им помешать. Всё верно?

– Скогее всего. По кгайней меге, я тоже так подумал. Только почему эта спецуга одета в костюмы для защиты от биологической уггозы? Посмотги, в них даже баллоны с кислогодом встгоены, благодагя котогым не пгоисходит пгоникновения воздуха снагужи. Так сказать, полный замкнутый цикл защиты. – проговорил Артём и начал вытягивать тело в большом белом, похожем на скафандр, костюме из общей кучи трупов.

Я помог ему, и, положив тело на спину, мы принялись внимательно рассматривать необычное снаряжение покойного. Белая ткань защитного костюма была бурой в районе груди от засохшей крови. Нападавшему не повезло получить пулю в районе сердца, зато смерть его, скорее всего, была быстрой. Его лицо было полностью закрыто прозрачной полусферой защитного стекла. На руках плотные белые перчатки, которые скрывали манжеты рукавов костюма, доходя до локтей. На спине под костюмом были размещены два баллона с кислородом, выглядевшие как уродский квадратный горб. К губам покойного шел тонкий микрофон переговорного устройства, встроенного в костюм. Высокие белые ботинки доходили до середины голени, так же надежно скрывая манжеты штанин. На подбородке с правого бока был круглый хитрый клапан, позволяющий выходить выдыхаемому воздуху наружу и предотвращающий попадание воздуха снаружи. Ткань на ощупь была очень грубой и крепкой, но, как ни странно, не издавала шелест при попытке теребить и мять её двумя руками, хотя обычно подобный плотный материал сильно шелестит. Поверх этого странного костюма‑скафандра была простая разгрузочная система, которая благодаря своему белому цвету полностью сливалась с костюмом. Сейчас тела, бывшие когда‑то в белоснежном наряде, выглядели крайне нелепо, но, если учесть, что штурм базы происходил зимой, то белый цвет должен был помочь нападавшим быть менее заметными на снегу до момента атаки.

Артём начал проверять содержимое в подсумках разгрузочной системы, которые размещались вокруг поясницы погибшего. С трофеями нам особенно не повезло. Артём нашел два длинных магазина, снаряжённых патронами, которые тут же отправил к себе в рюкзак, а следом за ними содержимое медицинского подсумка, даже не рассматривая его.

Ещё раз окинув окоченевшее тело взглядом, он сказал:

– Не густо что‑то, для такого хогошо пгикинутого супегмена. Я надеялся минимум на четыге гганаты из его подсумков, а они пустые. И огужия его нигде не видно, хотя Калаши военных оставили гядом с телами. Это даёт ответ на вопгос, кто победил в боестолкновении. Но что мы будем делать дальше? Газденем его и глянем, что за такой необычный нагяд был у дяди, или вытащим втогого и пговегим его подсумки?