Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 121

Причиной пробуждения стало появление пьяного, растрёпанного, но очень счастливого Кузьмича. Вломившись в номер, он начал скакать по комнате, что‑то напевая себе под нос и грохоча различными предметами. Артём запулил в нарушителя тишины подушкой, но спросонья промазал, только вызвал у дебошира громкий смех. Осознав, что поспать больше не удастся, нехотя выползаю из‑под теплого одеяла и спрашиваю у Кузьмича:

– Чё ты тут скачешь, как баран горный, другого места не смог найти?

– А я был в другом месте, но погостил, и пора честь знать, вот, вернулся домой!

– Дай я угадаю, где ты был, всю ночь пробухал с этим странным Пасечником?

Кузьмич рассмеялся и, усевшись рядом со мной на кровать, заговорщицки подмигнув, ответил:

– А вот и не угадал! С Пасечником я, конечно, посидел на славу, мужик он хороший и выпить не дурак. Правда, немного напрягают его пчёлослова, повсюду их вплетает. А так, несмотря на его звероватый вид, мужик он правильный, с таким можно загудеть, как пчелы, хоть на неделю, тьфу ты, заразил он меня своими пчёлами, медоед проклятый.

Сонный Артём, со стоявшим от подушки клоком волос на голове, с издёвкой спросил:

– Ты что, умудгился спагиться с этим человеко‑звегем‑пчелиным ульем и подцепить от него ЗППП?

Но Кузьмича сейчас, казалось, ничего не могло смутить, посмотрев на Артёма и покрутив пальцем у виска, он проговорил:

– Дурак ты картавый, только в твой дефектный мозг, может прийти такая глупая мысль.

Решив подыграть Артёму, я тоже говорю:

– Кузьмич, не хочу тебя огорчать, но я подумал то же самое, что и Артём.

Недоверчиво посмотрев на меня, он страдальчески закатил глаза к небу и спросил:

– Кто ещё так думает?

Поскольку его громкий утренний визит разбудил абсолютно всех находящихся в комнате, то все единогласно подтвердили, что им пришли те же мысли, что и Артему. Но старого балагура невозможно было смутить, громко захохотав он произнес:

– Нет, мои юные друзья, это ваши потные лапки сейчас мозолисты от противоестественной любви с рукой, а я провел ночь с настоящей женщиной!

Проговорив это, он вскочил и, подойдя к Артёму, сунул ему два пальца под нос и произнес:

– Вот, понюхай, картавый, как пахнет богиня!

Артём оттолкнул его руку от своего лица и возмущенно ответил:

– Убеги свои ггабли, мне не интегесно, куда ты свою клешню себе засовывал и, тем более, нюхать это я точно не собигаюсь. Совсем мозги последние пгопил, идиотина старая.

Кузьмич, опасливо отойдя от разозлённого Артема, показал ему язык и проговорил:

– Слушайте большого дядю, мои юные друзья, сейчас я вам поведаю о любви и страсти.

После этих слов он начал раздеваться, на что Виктор, снимая очки, предупредил:

– Если твой рассказ я еще готов выслушать, то созерцать предмет, которым ты творил чудеса и удовлетворил за ночь всё ранчо, включая коров и свиней, у меня точно нет ни малейшего желания.

– Да не бойся ты, своего бойца я не собираюсь показывать, у него сейчас заслуженный отдых. Тем более, я не хочу, чтобы у тебя от зависти очки треснули.

Закончив раздеваться, он остался голый по пояс, в одних штанах и стал хвастливо вертеться, показывая расцарапанную ногтями в кровь спину. Но моё внимание привлёк синяк размером с кулак на его груди. Спрашиваю у него:

– Ну ладно, то, что Пасечник тебе своими когтями спину разодрал, я верю. Если бы ты сегодня свои не подстриг, вообще мог его в ответ, как зверь, растерзать в клочья. Что за синячара у тебя на груди, как будто тебя в процессе кувалдой отоварили?

Закончив крутиться, демонстрируя себя публике со всех сторон, Кузьмич произнёс:

– Наберитесь терпения, и вы услышите сагу о внеземной любви и страсти! Вы все, значит, потихоньку посливались, как слабаки, а я остался дальше, попивать медовуху и душевно общаться с Пасечником ожидая, когда закроется этот салун. Элеонора мне еще вечером намекнула, что я ей интересен и, если к закрытию не буду блевать под столом, то всё будет чики‑пуки. Вот я и пил там до последнего, ожидая закрытия, и даже помог ей немного убрать со столов после.

А потом мы пошли к ней, и она мне сразу заявила: «Кузьмич, мы уже не дети, чтобы в игры играть, ты получишь, что хочешь, но предупреждаю, я очень пылкая!». А я и думаю: «Это же замечательно, бревна я еще днем на стройке видел». Значит, мы сходили быстро в душ и возлегли на ложе и закрутилось всё. Ох, как она скачет, вы не представляете, настоящая ковбойка! А сколько страсти в ней, на десятерых хватит! Всю спину мне подрала и орала так, что я чуть не оглох. Спустя час я уже был выжатый, как лимон, а ей всё мало! А след на моей груди появился, когда мы в очередной раз сменили позиции, я решил, как настоящий самец, взять её грубо сзади. Она с громким криком «Не туда!» как лягнёт меня в грудь ногой, что лошадь копытом, я с кровати слетел и приземлился в другом конце комнаты! Баба – огонь, такой у меня не было ни разу!

Когда смех от его рассказа утих, Артём сказал:

– Я же говогил, ты мазохист поехавший и любишь, когда тебя девки бьют.

– Картавый, такая девка и тебя побьёт, если захочет, причем так, что ещё заикаться всю жизнь будешь.

Посмеявшись над ночными похождениями Кузьмича, говорю:

– Приводите себя в порядок, я задам пару вопросов шерифу и поедем дальше.

Спустившись на первый этаж, поинтересовался у администратора, как мне найти шерифа. Он взял рацию и спросил в неё, где шериф, ответ я услышал вместе с ним. Поблагодарив его, вышел из гостиницы и направился за ворота, именно там сейчас находился Горожанкин.

За воротами компания из десяти человек стаскивала тела убитых ночью зомби через дорогу и закапывала. Подойдя к шерифу, интересуюсь:

– Похороны для зомби? Не слишком это роскошно, хоть и без гробов?

– Дело даже не в человечности, нам точно не нужны всякие инфекции и эпидемии от того, что тут со временем скопятся горы трупов под стенами. Один запах чего только будет стоить, проще после каждого отстрела днём, когда безопасно, закапывать всех в одной яме.

Согласившись с его доводами, задал ему интересующие меня вопросы, в основном про возможность торговых отношений и в чем у них потребность. Всё оказалось довольно предсказуемо: рабочие руки, особенно каменщики плотники и люди, связанные с животноводством и земледелием, а из товаров корма, удобрения, оружие и патроны. Поблагодарив его за информацию, попрощался и возвращаюсь в гостиничный номер.

Выпив кофе, мы не спеша собрались, сдав ключи администратору, который как раз заканчивал вырезать из дерева фигурку и уже было видно, что получилось. В руках у него была перевернутая лошадиная подкова, в центре которой стоял силуэт фигуристой девушки в шляпе. Получилось очень красиво. Поймав мой заинтересованный взгляд, он произнес:

– Всегда любил с деревом работать, а сейчас делаю украшения для интерьера, вам нравится?

– Да, получилось очень красиво.

– У меня много интересных задумок, если будете тут через год, обязательно загляните, чтобы увидеть, что получится по завершении.

– Спасибо, если окажусь еще в ваших краях, непременно посмотрю!

Распрощавшись с администратором, грузимся по машинам и подъезжаем к воротам. Охрана, скорее всего, уже получившая от администратора сообщение, что всё хорошо и нас можно отпускать, молча открыла их перед нами, мы выехали на улицу. Помахав на прощание шерифу и его похоронной команде рукой, начинаю аккуратно обруливать стоящие в шахматном порядке бетонные блоки, направляясь в сторону следующей точки нашего маршрута.

Глава 6. Мама‑анархия

Под колесами двух броневиков пробегала заснеженная дорога, периодически подбрасывая автомобили на неровностях. Я сидел за рулем первого автомобиля, на меня весело поглядывал раскачивающийся на зеркале страус, рядом сидел довольный Кузьмич. Он периодически осматривал дорогу впереди в бинокль и сверялся с картой. Казалось, что после небольшой любовной интрижки на ранчо он помолодел лет на десять. Блуждающая на лице улыбка разгладила его морщины, периодически он потирал грудь, в том месте, где у него осталось напоминание о бурной ночи в виде синяка. Эмоции его буквально распирали, и он не мог долго сидеть в тишине. Вот и сейчас, посмотрев на дорогу через бинокль и не обнаружив ничего подозрительно впереди, он проговорил: