Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 120

– Тяжёлая рука! А зубы, вы видели какие у неё зубы?

Когда все признались, что смотрели куда угодно, но только не на зубы, он, засмеявшись, сказал:

– Да сами зубы я тоже не видел, но с плохими зубами накусать такую задницу невозможно!

И залился смехом. Шериф, посмеявшись вместе со всеми, добавил:

– С боевым крещением тебя! Тут, на моей памяти, много кто поймал от неё леща, но ты умудрился особенно большого выловить! Только не знаю, это выражение симпатии или наоборот.

Кузьмич, сидя с улыбкой во всё лицо, принялся руками разглаживать волосы, укладывать брови, поправлять одежду, закончив с марафетом он сказал:

– Это любовь, я почуял, как между нами вспыхнула искра!

Артём сквозь смех проговорил:

Тебя слишком часто последнее вгемя бьют по голове, ногмальный человек уже сотгясение мозга получил бы. От такого удага что угодно может показаться, не только искга, но и пламя. У меня до сих пог в ушах стоит звон от того, как она тебе выгазила симпатию!

– Ничего ты, картавый, не понимаешь в женщинах и любви.

– Ты еще скажи: «бьёт значит любит». Вот не думал, что ты такой каблук. Пгизнайся, любишь, когда тебя девки бьют и на лицо пагкуются?

Ребята подвыпили и пошло веселье, поменявшись с Витей местами, сажусь рядом с шерифом. Пока все веселятся, подкалывая друг друга и рассказывая шутки, я начинаю ему рассказывать, с чем нам пришлось столкнуться в городе и по дороге сюда. Шериф задумчиво слушал, не перебивая меня. Когда я закончил рассказ, мы закурили и курили в молчании, он обдумывал услышанное, а я как будто заново пережил все события в своём рассказе. Когда сигарета дотлела до фильтра и обожгла ему пальцы, он выругался и заговорил:

– Да слышал я такие ужасы уже не раз, а за хедхантаров даже назначили награду в Нововоронеже, эти ублюдки успели немало людей сгубить.

Пока он говорил, я решил пригубить медовухи, мои товарищи меня не ждали и были уже прилично выпившими, сидели громко разговаривая, периодически начиная ржать как кони. Не удивлюсь, если им в ответ пронзительно ржали кони с фермы. Налив себе в стакан жидкости золотистого цвета с приятным ароматом мёда, я придвинул поближе тарелку с нарезанными яблоками, поставленную мне в качестве закуски к напитку. Делаю пробный небольшой глоток, ощущаю на языке необычный кисло‑сладкий вкус медового напитка, выпив стакан полностью, закусываю долькой кислого яблока. Насладившись мягким и приятным послевкусием напитка, спрашиваю у шерифа:

– Людей ваше поселение принимает?

– Конечно, сейчас каждая пара рук востребована. Тут животные нуждаются в уходе, скоро весна и мы планируем распахать поля, устроив посевную. Стройка, опять же, сами видели, пытаемся построить хорошие дома для всех. Вселяем вновь прибывших, в планах переселить из старых столетних домов всех в новые. Планы глобальные, люди нам нужны, поэтому мы только рады новым людям. Как и везде сейчас, лоботрясы и бездельники нам не нужны, не те времена, чтобы кто‑то сидел у других на шее. Хочешь жить тут – будь полезен – работу найдут на любой вкус и цвет.

Пока мы общались с шерифом, Кузьмич вместе с градусами набрался смелости и, встав из‑за стола, устремился бескомпромиссно, как ледокол, к понравившейся ему официантке. Все за столом замерли, с интересом наблюдая за ним и ожидая, чем это закончится. Подойдя к девушке, он приосанился и что‑то начал ей говорить. Выслушав его, она улыбнулась и что‑то ответила, от чего старый пройдоха возвращался к столу, пританцовывая под музыку, со счастливой улыбкой на лице. Выпив ещё медовухи, я спрашиваю у шерифа:

– Что у вас тут еще интересного, помимо работы днем и выпивки здесь по вечерам?

– Если Вы про развлечения, то люди, которые хорошо работают, обычно любят и отдохнуть хорошо. Сегодня просто будний день, поэтому всё простенько и без затей, а вот в выходные у нас проходят скачки, осваиваем непривычное для наших широт шоу с быком, стрельбу на разные дистанции. О таких вещах нужно не рассказывать, а самим видеть. Поверьте, народ тут умеет отдыхать.

Прервав свой рассказ, шериф кому‑то приветливо помахал рукой. Повернув голову к входной двери, я увидел необычного персонажа, именно ему предназначался приветливый жест шерифа. К нам направился заросший, как леший, мужик, в ватнике песочного цвета и шапке ушанке, одно ухо на ней было опушено, а другое смешно стояло над головой. Довершали образ выцветшие камуфляжные штаны, которые, наверное, еще помнили войну в Афганистане, и кирзовые стоптанные сапоги. Подойдя к столу, он уставился на нас из‑под густой растительности на лице. У него всё настолько разрослось, что было не понятно, где заканчиваются волосы и начинается борода или брови, этакий Чубакка с местным колоритом. Шериф сказал этому похожему на лешего человеку:

– Что ты, Пасечник, стоишь, как будто совсем одичал, садись к нам, пожужжим с гостями.

Пасечник сел за стол, даже не снимая своей ушанки, и хриплым басом проговорил:

– Гости – это хорошо, укуси меня пчела. Как вам моя фирменная медовуха?

Я молча показываю ему жестом, оттопырив большой палец вверх, что хорошая. Кузьмич, пребывавший от общения с официанткой в хорошем расположении духа, ответил:

– Медовуха хорошо, но я не уверен, что ты, пчелиная матка‑переросток, её сам варишь.

– С чего ты это взял, трутень глупый?

– Да если бы ты со своей рожей партизанской её варил, мы бы не жидкость пили, а волосы жрали. А тут, гляди, ни одного волоска!

– Тьфу ты, шутник тут нашелся, медвежью лапу тебе в улей. Я соблюдаю технологию и процеживаю тщательно напиток, много раз. Но, если очень хочется, могу тебе сейчас подкинуть волос в стакан, с какого место желаешь?

– Заманчиво, но нет. Лучше расскажи, как варить медовуху, может, тоже начну.

– Сейчас как начну свои секреты выкладывать! На всякий случай, напомню, что для этого нужен мёд, а следовательно, пасека и пчелы. Ты из чего её собрался варить, из своих старых носков?

Внезапно неподалёку от салуна раздались выстрелы. Шериф, допив одним большим глотком свой кофе, встал из‑за стола и быстрым шагом покинул заведение. Проводив его взглядом, спрашиваю у Пасечника:

– Всё нормально? Как‑то слишком поспешно он нас покинул.

– Не жужжи, всё клеверно. Скорее всего, мертвецы к стене прибрели, а он отвечает за охрану ранчо, вот и убежал. Будь что серьезное, уже бы всех в ружьё поставили, как ты можешь заметить, все сидят и дальше отдыхают.

Обведя взглядом уже полностью заполненный зал, я убедился в правоте его слов. Народ расслаблено сидел за столиками, ведя беседы и периодически выпивая. Расслабленно откинувшись на спинку стула, спрашиваю:

– Ты, получается, тут давно. С самого начала?

– Так точно, дикая пчела мне в ухо. Я давно живу в гармонии с природой и отошёл от всей этой людской суеты. Меня уже даже пчёлы перестали жалить. Что мне нужно, всегда можно было выменять на мёд, прополис или медовуху.

– Прополис – это что‑то аптечное? Вроде слышал такое слово, но не могу вспомнить, что оно обозначает.

Пасечник посмотрел на меня из‑под своих густых зарослей удивлённым взглядом и пробасил:

– Ты откуда такой дикий, как будто всю жизнь в улье просидел, что не знаешь таких элементарных вещей?

– Как‑то получилось, что пчёлы были всю жизнь за гранью моих интересов.

– Ладно, сейчас просвещу тебя, что такое прополис, мёд мне в рот. Прополис используется как противомикробный, антиоксидантный, противовоспалительный, иммуномодулирующий и кардиозащитный компонент в народной медицине.

– Спасибо за разъяснение, буду теперь знать.

– Да что ты там знать будешь, пыльца тебе в нос, через полчаса уже забудешь, что я говорил.

Я уже порядком захмелел и захотел спать. Предложил товарищам пойти спать, получил от всех отказ. Одни болтали, расслабившись от выпивки, Кузьмич ожидал, когда закроется заведение, в надежде приударить за официанткой. Попрощавшись со всеми, покидаю заведение и иду в номер. Проверив, что наши личные вещи все на месте, раздеваюсь и засыпаю с автоматом в обнимку. Пару раз мой сон прерывается, когда мои приятели начали возвращаться в номер по мере усталости и укладывались спать. Отметив у себя в сонном мозгу, что пришли все, кроме Кузьмича, провалился в глубокий сон и проснулся уже утром.