Записки о сломанном мире (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 15

Только что я буду делать с этим знанием, имея в арсенале жалкие пятнадцать единиц дара? Тут я снова возвращался к началу — к необходимости развить мои магические способности, разломать сдерживающую меня скорлупу — и мысли отправлялись в новый бег по кругу.

За обедом Джеральд пытался отвлечь меня беседой, но я отвечал настолько невпопад, что он бросил это гиблое дело. Единственным, чем он смог меня хоть немного заинтересовать — это стрельбой. Я уже знал, что существуют не только простые, но и артефактные образцы оружия, и сотрудники Департамента по противодействию нечисти широко им пользуются. А в том, что я вернусь на службу в департамент, я теперь был железобетонно уверен. Значит, стрелять я должен как минимум на девять баллов из десяти, а это требует тренировки.

НОВОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ

Следующим утром мы поднялись и позавтракали очень рано, чтобы к восьми утра прибыть уже в лечебницу к доктору Флетчеру. Ехали без предупреждения, наобум, и попали снова на практикум.

— Не будете вы возражать, мистер Андервуд, если при обследовании поприсутствуют наши студенты? — деловито спросил доктор. — В противном случае мне придётся просить вас подождать до одиннадцати часов.

Выступать в роли лабораторной зверюшки мне уже приходилось, а ждать три часа желания не было, так что я махнул рукой:

— Пусть смотрят, мне всё равно!

— В таком случае, господа!.. — громогласно объявил док, оборачиваясь к студенческой аудитории, — вы будете иметь честь присутствовать при продолжении эпохального исследования! Прошу за мной в лабораторию!

Меня вновь взвешивали, обмеривали, просвечивали и просили дышать в трубочку, а напоследок сняли на тот чудовищный фотоаппарат.

— Поразительно! — воскликнул второй доктор, Уоткинс, присоединившийся к испытаниям, как только ему сообщили о моём прибытии. — Налицо скачкообразный рост магического потенциала! Шестнадцать единиц! Поздравляю, мистер Андервуд, это более чем хорошо!

И даже больше, чем я предполагал, но…

— Но недостаточно, чтобы вернуться в Департамент, верно? — дотошно уточнил я.

Доктора́переглянулись и слегка замешкались. Кажется, ни один из них не желал сообщать мне неприятную новость. Доктор Флетчер, как мой постоянный лечащий врач, сдался первым.

— Мы уточняли, — нехотя сказал он. — Сотрудник, получивший магическую травму на государственной службе, имеет право на государственную пенсию в размере полного оклада…

— Меня интересует восстановление, — довольно резко перебил я.

Док тяжело вздохнул:

— Даже для перевода на службу в канцелярию или архив…

Я набрал в грудь воздуха, чтобы возразить, что меня не интересует сидячая работа, я хочу на улицы или хотя бы в поля, но док остановил меня, подняв ладонь:

— Прошу, дослушайте. Даже для работы в архиве или, допустим, в библиотеке департамента требуется магический уровень не менее двадцать второго. Для службы агентом нижний край — тридцатка. — Они все, как сговорились, скорбно покачали головами. — Мне очень жаль, Уилл, но почётная пенсия — не так уж плохо…

Я порывисто встал, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдать что-нибудь ядовитое вроде «не порите чушь», прошёл по кабинету туда-сюда.

— Господа, я не хочу показаться грубым, но я настаиваю на более активной попытке восстановления моего состояния. Неужели программа реабилитационного отделения — это всё, что вы можете мне предложить? Должно быть что-то ещё. Экспериментальные установки? Интенсивные программы? Шоковая терапия, в конце концов⁈

Доктора́с сомнением переглянулись, но я сразу почуял, что у них что-то есть в рукаве!

— Но при вашем ослабленном состоянии, — неуверенно протянул Уоткинс.

— Плевать! Забудьте про моё состояние. Мне нужен результат!

— Секунду! — остановил меня Флетчер и обратился к студентам: — На сегодня вы свободны, господа! К следующему занятию прошу представить мне ваши размышления по поводу сегодняшних наблюдений и ваше ви́дение путей выхода из сложившегося тупика. Иногда, — добавил он тише, провожая взглядом покидающих лабораторию молодых людей, — свежий взгляд на проблему весьма полезен. Пока же я предлагаю вам вернуться к восстановительной программе…

— Снова лечь в больницу⁈ — возопил я, с ужасом вспомнив местную диету.

— Я рекомендую вам частичную госпитализацию. Дневное посещение отделения интенсивного восстановления. Будете подходить к девяти, выполнять процедуры, упражняться, а к обеду отправляться домой.

— Вот и накрылся наш отпуск! — расстроился Джерри. — Кататься каждый день туда-сюда — это чересчур.

— Ничего! — бодро возразил я. Очень уж мне хотелось поскорее приступить к восстановительным практикам. — Будем выезжать в поместье с обеда пятницы до утра понедельника. Док! Я явлюсь уже завтра. Надеюсь, у вас найдётся, чем меня порадовать.

САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ПОПЫТКИ

Из больницы мы поехали прямо ко мне. Явились как снег на голову, напугав горничную, подметавшую парадное крыльцо. При виде нас она как-то ссутулилась и сильно втянула голову в плечи, пробормотав:

— Добрый день, сэр, добрый день, сэр, — именно так, два раза подряд.

Мы в ответ изобразили, что практически её не заметили, еле слышно ответив:

— Добрый день, Мэри, — не поворачивая при этом в её сторону голов.

Как бы это ни было для меня дико, таков был местный этикет обращения с прислугой. Можно было разговаривать со слугами-мужчинами. При этом рекомендовался снисходительный стиль поведения. Из женщин, работающих в доме, на высшей ступени стояла экономка. Как я вывел для себя из витиеватого сборника наставлений «Правила обращения с домашней обслугой» (да, были и такие!), с экономкой позволялось разговаривать почти как с мужчиной. Горничных же замечать не полагалось.

Встречались советы с моей точки зрения совершенно дикие. К примеру: если хозяин дома случайно столкнулся в коридоре или комнате с убирающейся горничной, ей следовало отвернуться к стене лицом и замереть, а ему — молча пройти мимо. Каково? Впрочем, такие ситуации описывались, как пример дурного распределения экономкой обязанностей между слугами. При правильном подходе в организации домоуправления хозяин дома никогда не должен был пересекаться ни с горничными, ни с кухарками.

Как по мне, слишком уж заморочно. Но бороться в одиночку со сложившимися традициями я не собирался.

Зато внутри всё было образцово, экономка… пусть будет «Эмма», опять забыл её имя!.. приняла вызов в виде двух явившихся голодных мужчин с поднятым забралом и уже через час накормила нас с Джеральдом вполне сносным обедом. Брат ещё посидел со мной и уехал по делам, намереваясь, раз уж всё так обернулось, заскочить в Департамент переговорить кое с кем насчёт меня и обещав в пятницу забрать меня в поместье прямо из больницы.

Я же направился в библиотеку и отыскал там «Учебник по началам практической магии» с простейшей схемой магических потоков на обложке. Раньше что доктора́, что вслед за ними Джерри при одном названии этого учебника принимались волноваться и грозить мне осложнениями в восстановлении энергетической структуры. Теперь, когда у меня точно есть шестнадцатый уровень, уж, наверное, можно? Я почитал на досуге кой-какие статистические отчёты. Шестнадцать — это было не просто хорошо, а, я бы сказал, весьма и весьма неплохо для обывателя. Многие даже сказали бы, что для них мой нынешний уровень — мечта.

В среднем магические показатели взрослого человека колебались в районе от двух до шести единиц. Таких было большинство.

Небольшое количество счастливчиков — процентов десять населения могли похвастаться уровнями от семи до одиннадцати.

И совсем уж везунчики — не больше трёх процентов от общего количества — выдавали показатели магического потенциала от двенадцати до семнадцати единиц. Эти три процента, как правило, занимали какие-нибудь общественно-значимые должности вроде мэров или директоров департаментов. Всё, что выше семнадцати, считалось чрезвычайной одарённостью, и в связи с этим замечание доктора Флетчера (в наше первое с ним обсуждение этой темы) о том, что его уровень двадцать второй, нужно признать очень скромным. По всему выходило, что док — выдающийся в своей области специалист.