Смерш – 1943 (СИ) - Ларин Павел - Страница 24

— Хватит ныть! Соберись, тряпка! — рявкнул я.

Дурость, конечно, но не смог удержаться. Всегда хотел сказать эту фразу. Случая не было подходящего. А тут — сам бог велел. Похоже, начинаю вживаться в свою новую роль.

Капитан посмотрел на меня испуганно, резко выпрямился, подобрался.

— У нас дело государственной важности, — отчеканил я, — Интересует майор медицинской службы. Со шрамом на щеке. Был здесь? Час-полтора назад?

Дежурный моргнул, с трудом переключая мозг с вагонов и паровозов на живых людей.

— Был… Был такой. Запомнился.

— Чем? — Карась моментально сделал «стойку». Напрягся, подошел ближе, — Да говори уже, не тяни!

— Спокойный очень, — капитан почесал затылок. — Слишком спокойный для нашего бедлама. У нас обычно все орут, матерятся, требуют решить вопрос. А этот — вежливый. Форма с иголочки, погоны новые. Медик, да. И шрам на щеке имеется. А еще — чемодан кожаный. Я почему обратил внимание… — Дежурный нахмурился, вспоминая детали, — Держал он его в руке так, будто в чемодане что-то тяжёлое. Напряжённо держал. На пол вообще не ставил. Я еще подумал, может, какое медицинское оборудование везет. Новое. Важное.

— Что ему нужно было? — спросил Карась.

— Вот! — Дежурный поднял вверх указательный палец, обращая наше внимание на конкретный нюанс, — Почему я так решил. Про медицинское оборудование. Он график движения санитарных поездов спрашивал. Если более точно, интересовался восемьдесят девятым.

Мы со старлеем переглянулись.

Санитарный поезд. Идеальное прикрытие. Минимум проверок на разъездах. Никто не будет шмонать вагоны с тяжелоранеными, вскрывать повязки и гипс.

Это, конечно, понятно. Но зачем он Леснику? Мы решили, что диверсант явился сюда, в Золотухино, ради встречи с информатором из штаба. Вернее, так решили Вадис и Котов. Я-то вообще ничего не решал. Меня интересуют более глобальные планы Крестовского. И одна единственная цель — найти его, чтоб грохнуть. Да, именно так. Других вариантов нет.

Но если Леснику нужен санитарный поезд, то он… Что он? Уехать хочет? Бросив группу? На хуторе оставил рацию, радиста, еще одного диверсанта и отправился гастролировать? Бред какой-то.

— Что ты ему ответил, капитан? — спросил Карась, придвигаясь к столу вплотную. Взгляд старшего лейтенанта стал напряжённым.

Дежурный испуганно покосился на Карася.

— Ответил, как положено по инструкции, — произнёс он осторожно. Капитан начал догадываться, что где-то накосячил, но пока не понимал, где именно, — Информация служебная, график знает только начальник станции и медслужба фронта. Посторонним не разглашаем. Что тут еще ответишь? Чай не дурак.

— Родной, давай ускоряйся, — Карасёв нетерпеливо вздохнул, — Очень долго соображаешь. Он что тебе сказал после этого?

— А он… — капитан поморщился, словно вспоминил что-то неприятное. — Он улыбнулся так… снисходительно. Будто генерал новобранцу. И говорит: «Конечно-конечно. Все понимаю. За бдительность хвалю. Но вы, капитан, не трудитесь соблюдать секретность. Четвертый тупик, верно? Там ведь новые гидранты для заправки водой поставили вчера. Логично же, „санитарку“ к ним погонят. Напор лучше и от путей главных далеко, чтобы погрузке боеприпасов не мешать».

— Он знал про гидранты? — удивился я. — Откуда? Это же сугубо техническая деталь, для путейцев.

— В том-то и дело! — капитан, обнадёженный моей поддержкой, чуть взбодрился. — Только вчера смонтировали, инженерная служба даже акт приемки не подписала еще. Ни на одной схеме их нет. А он знал. И про гидранты, и про то, что четвертый путь сейчас свободен. А потом сказал, мол, в 89-й должны доставить очень важных раненых. Видать, кого-то из начсостава. Мол, вот, почему интересуется. Развернулся и ушел. Лично проверить готовность состава к приему, когда тот прибудет. Я поэтому про чемодан и подумал. Наверное, там что-то очень серьёзное внутри. Для раненых. Ну… Для особых раненых.

— Интересно девки пляшут… — Усмехнулся Карасёв. Его голос звучал подозрительно ласково, — А скажи-ка мне, дорогой товарищ капитан, ты эту информацию проверил? Или, может, позвонил в комендатуру гарнизона? Узнать, что за особенные раненые должны на 89-й попасть? А? Или в транспортный отдел НКГБ? — Мишка помолчал буквально секунду, гипнотизируя капитана, а потом рявкнул так, что даже меня подкинуло от неожиданности, — Пост транспортного отдела в соседнем здании, черт тебя дери! В двух шагах! Ты им отчитался⁈

Дежурный покраснел. Затем побледнел. Схватил со стола химический карандаш. Начал его мять. Карандаш не выдержал такого напора и с треском разломился пополам.

— Товарищ старший лейтенант…– забубнил капитан, — Так он же майор…Документы показал. Все как положено. И потом, очень уверенно говорил про хозяйственные дела, про воду… Я подумал, может, из Санитарного управления фронта. Если задержу, начну звонить, выяснять… Сами понимаете. А если на самом деле начсостав на поезд везут? И тут — я. Мешаю. Меня же потом сгноят за срыв отправки раненых.

— Подумал он… — зло процедил Карась. — Идиот. У тебя человек с непонятными вопросами отирался. А ты «подумал»⁈

— Да вы вот тут сядьте! — Капитан вдруг подскочил на месте. Буквально. Подпрыгнул вверх и со всей дури шлёпнул ладонью по столу, — Сядьте и попробуйте за всем уследить! По шестьдесят поездов в сутки! А должно быть пятнадцать! Массовая переброска. Не хватает паравозов, не хватает путей, не хватает воды! Любая задержка — жопа горит. Сначала у руководства. А потом — у меня!

Дежурный выдохнул. Снова втянул ноздрями воздух, пытаясь успокоиться.

— А насчет НКВД… — он отвел глаза в сторону, в голосе прорезалась обида. — У нас с ними, знаете ли, некоторые недопонимания. Мы поезда гоним, нам график нужен, кровь из носу. А они их тормозят, документы проверяют по три часа, бригады снимают. Если я каждый раз буду товарищей из транспортного отдела дергать по хозяйственным вопросам, вроде заправки водой, они за паникерство и дезорганизацию работы тыла быстренько меня сами знаете куда отправят. Вопрос-то был технический! Майор этот только про график прибытия поезда с раненными спросил. И все.

Я мысленно усмехнулся.

Вот она — та самая дыра. Та самая щель в броне. Ведомственная разобщенность. ВОСО отвечает за движение, НКВД — за безопасность, и они тихо ненавидят друг друга, перетягивают одеяло.

Крестовский гениально сыграл на этом. Он задал вопрос, который относится к компетенции ВОСО, но сделал это так, чтобы не вызвать подозрения в шпионаже. Воспользовался системой против системы.

— И когда приходит 89-й? — спросил я капитана.

При этом многозначительно посмотрел на Карасёва. Чтоб он перестал дрюкать дежурного. Сейчас не в его косяках надо разбираться. Сейчас надо найти Лесника.

— Уже пришел, — с легким недоумением ответил капитан. Будто я должен был знать эту информацию. — Еще час назад.

— Твою мать! Так какого хрена мозги нам канифолишь⁈ Про чемоданы рассказываешь⁈ — Рявкнул старлей, — Четвертый тупик — это где?

— В конце сортировочной. За угольными складами. Глухое место, там освещения нет…

Карась схватил лейтенанта за плечо, встряхнул.

— Слушай меня внимательно. У тебя посыльные имеются? Ординарцы? Кто угодно.

— Есть…двое… в коридоре…

Капитан совсем затроил. Он уже не сомневался, что сильно лоханулся. Думаю, мысленно представлял, как с понурой головой, без ремня и оружия, идет к зловещей стенке, у которой заканчивается бестолковая жизнь предателей.

— Отправляй одного. А лучше сразу обоих. Срочно! — Карась еще раз тряхнул дежурного. Наверное, надеялся, что от этой тряски у бедолаги мозги встанут на место, — Пусть пулей летят в Транспортный отдел НКВД и в комендатуру гарнизона. Найдут там капитана Котова из СМЕРШ. Передадут следующее: «Соколов и Карасев ушли в четвертый тупик. Лесник найден». Повтори!

— Соколов и Карасев… четвертый тупик… Лесник найден, — пролепетал дежурный.

— Если не передашь— лично вернусь и расстреляю тебя за пособничество врагу. По законам военного времени. Время пошло!