Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 39

— Это ты про местную библиотеку, — вдруг возразил Торрелин, подняв голову. — А если мы глянем куда-нибудь ещё? У нас на Громарисе тоже есть библиотека. Я могу провести туда.

— Думаешь, на планетах мы сможем найти больше информации?

— Наверняка! Может быть…

Нам не суждено было узнать, что собирался сказать Торрелин.

Браслет на его руке запульсировал, издавая тихие резкие звуки. И лицо ингиса явственно побелело.

— Я должен ответить, — тихо объяснился парень, быстро выходя. — Это отец.

Торрелин быстро вернулся в свою комнату, где сейчас никого не было, и уселся на стул. Времени восстанавливать спокойствие не было, Император не просит долгого молчания. Поэтому парень просто задержал дыхание, принимая вызов.

«Хоть бы он не спрашивал об Алатиэль!» — мысленно взмолился ингис, пока в воздухе проявлялась голограмма. Говорить с отцом о друисе он был не готов.

Император не менялся. Те же жесткие черты лица, короткая стрижка черных волос, непроницаемый взгляд. Торрелин хотел было сглотнуть, но сдержался.

— Слушаю, отец, — парень уважительно склонил голову, на миг прервав зрительный контакт.

— Снова выглядишь как бродяга, а не ингис из Императорской семьи, — холодно произнес правитель Громариса, как всегда недовольный младшим сыном.

Торрелин промолчал, привычно проглотив неприятные слова. Его куда больше волновал факт, что отец связывался с ним сам очень редко. За время его обучения в Академии — вообще впервые…

— Собираешься продолжать учебу? — тон Императора ни капли не потеплел, хотя качественные знания сына могли быть ему весьма полезны.

— Так точно.

— С твоей болезнью — пустая трата времени, — Император едва заметно скривился.

— Мне удается успешно учиться даже вопреки ей.

Торрелину следовало бы сдержаться. Снова проглотить оскорбление. Но он не смог, всё же огрызнувшись.

— Скорее никто просто не желает ссориться со мной, — Император всем своим видом изучал скептизм и сомнения.

Поначалу, может быть, его и впрямь не трогали из-за его отца. Хоть и в Академии было правило о всеобщем равенстве, наживать такого врага как Император вряд ли кто-то хотел. Но со временем все заметили его усердие!

Все, кроме отца, разумеется. И братьев.

— Я слышал, ты объявил Алатиэль своей невестой? — голос Императора, и без того лишенный тепла, теперь заледенел совсем.

Молодому ингису очень хотелось хоть на миг прикрыть глаза и вздохнуть, но он не мог. Отец поймет, что здесь что-то не так.

Под столом он нервно сжал руки в кулаки.

— Так точно.

— По-моему, я выразился достаточно ясно в прошлый раз. Она станет моей. Ты что-то перепутал?

Ещё никогда Торрелин не слышал настолько жесткой угрожающей интонации. Предупреждающая — бывала, раздраженная — проскальзывала, злая — случалось. Но столь ненавидящего, явственно готового к убийству тона ингис ещё не слышал.

Вот же вляпался!..

— Ты дал мне приказ: позаботиться о её безопасности и отсутствии мужчин вокруг, — тем не менее ровным тоном напомнил парень. — Мое заявление именно это и обеспечивает.

— Что-то незаметно, — по ту сторону голограммы что-то хрустнуло, словно бы его отец что-то с силой сжал. — Как я слышал, на неё напали.

— Именно я её спас, — тут же возразил Торрелин. — И к ней больше никто не лезет.

«Какие наблюдательные у отца шпионы, — подумал он между тем. — Всё-то они видят, всё знают!»

— Почему ты крутишься в компании фригуса и каркаремы впридачу?

Нет, Алатиэль — это определенно не всё, что волновало Императора. Судя по всё ещё ледяному голосу, отцу ещё было что спросить. Но этот вопрос был проще.

— Фригус — мой сосед, каркарема — подруга Алатиэли, — пояснил парень.

— Повтори ту чушь, что ты рассказывал в прошлый раз.

О! Вот оно! Вот ради чего отец решил с ним связаться. Торрелин быстро прикинул в уме циклы активностей вулканов на Громарисе. Да, определенно сейчас был нужный момент.

— По тем данным, которые я слышал, выходило, что тебя, Црагга и Шионасса взорвут на одном из вулканов во время проверки, — напомнил Торрелин.

Вулканы Громариса были очень опасны. Каждый из них мог серьезно повредить и без того опасную и ненадежную планету. Поэтому, едва проходил пик их активности — как сейчас, — Император со своей семьей должны были изучить их кратеры, чтобы оценить, нет ли подозрительных трещин, заторов и каких-либо проблем. Конечно, это мог бы сделать любой ингис, но уже несколько поколений эту роль брали на себя именно императоры Громариса, сделав это традицией. Все прежние годы Торрелин сопровождал в этом действии отца и двух старших братьев, но в этот раз им придется справиться без него.

Это был определенно ещё один плюс обучения в Академии.

— Бред, — холодно возразил Император. — Ни один ингис не станет взрывать часть вулкана, рискуя спровоцировать на внецикловую активность.

— Я лишь передаю то, что услышал, — снова напомнил парень.

— Тратишь время на глупые слухи и бесполезные попытки что-то запомнить своим больным мозгом, — жестко припечатал Император.

И отключился. Резкий писк на несколько секунд наполнил комнату.

Торрелин медленно выдохнул, откидываясь на спинку стула, и нервно стал перебирать в руке металлические шарики. Мерный перестук немного успокаивал. Но, справедливости ради, совсем немного.

То, что отец считал его предупреждение бредом, было обидно, но, в общем-то, привычно: отец никогда не воспринимал его всерьез. Однако любую информацию он всегда проверял. В конце концов, Император был известен не только жестким нравом, но и умом и осторожностью: какими колкими словами он бы не награждал сына, его слова он услышал. Он ведь запомнил его предупреждение в прошлый раз, а не пропустил мимо ушей! Наверняка он позаботится о своей безопасности и безопасности любимых сыновей, его гордости.

Торр скривился. Для отца что Црагг, что Шионасс были почти гениями, а ещё сильными, решительными, с безукоризненной дисциплиной… ну и так далее. И прекрасные воспитатели для младшего брата — шрамы на боках и спине, полученные в детстве и юношестве от братьев, никуда не делись.

Как и шрамы после воспитания отца.

Ингисы не знают жалости и для вбивания дисциплины используют самые жесткие методы. Торрелину это, конечно, не очень-то нравилось, но что он мог изменить, будучи никем в глазах семьи?

Парень скрипнул зубами, снова медленно выдохнул. Отец хотел информацию — что ж, он её получил. Впридачу Торрелину, кажется, удалось не выдать своих истинных — весьма собственнических — планов на Алатиэль. Пока что он мог облегченно выдохнуть.

Единственное, что его тревожило, — уже через три с небольшим месяца первому курсу придется высадиться на всех планетах по очереди для продождения практики. Ингис опасался, что отец может не отпустить друису обратно на корабль Астрокварты… И боялся, что заставлять её остаться он будет весьма сурово.

Как бы провернуть дело так, чтобы отец не узнал о присутствии Алатиэли в Империи? Особенно с учетом их планов покопаться в отцовской библиотеке. Хотя… скорее всего, никак. Это было невозможно. Видимо, в тот день, когда они спустятся на землю Громариса, ему придется начинать открытое противостояние с Императором.

— Звучит как абсолютно безнадежный план, — пробормотал парень.

В самом деле, что он мог противопоставить правителю всей Империи? После такого предательства отец явно решит избавиться от проблемного сына. Его угрожающий тон ясно дал это понять. Как бы и выжить самому, и защитить от Императора Алатиэль? Торрелин прекрасно понимал, что жизнь с его отцом попросту сломает девушку. Она привыкла быть рядом с теми, кто позаботится о ней, на кого она сможет опереться и положиться. На Орионте это была её семья и Наставник, в Академии — сам Торр, Вистра и, пожалуй, Амдир. Фригус хоть и оставался Ледышкой, но, будем честны, Ледышкой надежной.

Ещё было бы неплохо никого из них в это противостояние не втянуть…