Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната - Страница 6

— Покажи руки, — велел он.

Девушка медленно подняла руки ладонями вверх. От домашней работы кожа загрубела, на ладонях виднелись поджившие и свежие волдыри, а пальцы были стерты песком до крови.

Некоторое время Танду рассматривал ее раны, а потом отрывисто сказал:

— Ты совсем безумная? К чему было так себя истязать?

— Все, что я делаю, я делаю с усердием, — ответила Анджали гордо.

— Не от большого ума, — проворчал он, а потом сказал громко: — Больше не будешь работать в кухне и на уборке. С завтрашнего дня станешь прислуживать мне, в личных покоях.

Он повернулся и пошел в замок, а Анджали потеряла дар речи.

В личных покоях? Это значит… это значит!.. В памяти промелькнуло многорукое чудовище и шипящие кобры, извивающиеся из плеч, как уродливые наросты.

— Господин, — пролепетала девушка вслед нагу, и он нехотя оглянулся, — могу ли я узнать, в чем будет заключаться моя новая работа?

— Завтра узнаешь, — пообещал он ей. — Но если тебя что-то не устраивает… — он ткнул указательным пальцем вверх. — В любой момент можешь вернуться туда.

— Все устраивает, — ответила Анджали обреченно и поклонилась. Когда она выпрямилась, нага уже не было, и только в окне мелькнуло злое лицо нагини Кунджари.

Покои змея были на удивление небольшими, и обставлены так просто, что можно было принять комнату за обиталище какого-нибудь низшего гандхарва — ни тебе золотых светильников, украшенных драгоценными камнями, и зеркал от пола до потолка… Только постель и круглый столик, на котором стоял медный светильник-чаша. Совсем не похоже на великолепие зеркальной мозаики в остальных комнатах дворца.

Оказавшись в спальне нага, Анджали осмотрелась исподлобья, прижимая к груди узел — свою постель, которую ей полагалось постелить на полу, в углу или на пороге — где разрешит хозяин.

— Слишком много чести такой замарашке, как ты, — ворчала Кунджари, устраивая ее. — Тебя и к печке подпускать нельзя, не то что к господину…

Анджали прождала нага несколько часов и даже успела поспать, блаженно провалившись в сон, где не было противней, сковородок, песка для чистки нужников и окриков Кунджари. Девушка проснулась, когда кто-то легонько ткнул ее в бок, призывая проснуться. Открыв глаза, он обнаружила что лежит, свернувшись клубочком, на мозаичном полу, а над ней стоит наг Танду и толкает ее пальцами босой ноги.

— Приготовь мне ладду. На топленом масле, с медом и гороховой мукой. Сможешь?

— Да, господин, — Анджали поспешно вскочила, с опаской косясь на змея. Что произойдет, когда он поест? Может, его потянет на любовные утехи? Ее бросило в пот при одной мысли, что многорукое чудовище со змеями на плечах решит позабавиться с ней…

— Что стоишь? — нахмурился Танду. — Неси жаровню, готовь. Я голоден.

Как готовятся ладду? Очень просто. На раскаленную сковороду кладется сливочное масло, растапливается и смешивается с медом. Потом туда всыпается гороховая мука, и тут не зевай — постоянно помешивай деревянной ложкой, и следи, чтобы не подгорело. Когда гороховая мука распарится и появится ореховый запах, сковорода снимается с углей, гороховому тесту дают немного остыть и скатывают в шарики, величиной с царский орех.1

Танду пожелал, чтобы Анджали готовила ладду у него на глазах. Жаровню поставили у самых дверей, чтобы не беспокоить нага дымом и жаром. Анджали вымыла руки и лицо, молитвенно сложила ладони, прося бога огня Агни о помощи, и поставила на уголья сковороду.

Наг вытянулся на ложе, отдыхая. Его обмахивали двумя веерами, и он снял даже набедренную повязку, спасаясь от жары. Он остался человеком, и Анджали понемногу успокоилась, потому что приятнее было смотреть на красивого мужчину, чем на многорукое чудовище.

Когда лакомство было готово, наг приказал, чтобы Анджали покормила его. Встав на колени перед постелью, девушка держала блюдо с ладду на ладони одной руки, а другой брала по одному шарику и клала в рот змею.

Он ел медленно, прикрыв глаза, а когда съел все, бросил, как похвалу:

— Готовишь ты лучше, чем чистишь нужники.

— Танцую я еще лучше, господин, — смиренно напомнила Анджали.

— А дерзишь — еще лучше, — сказал он недовольно и замолчал, показывая всем своим видом, что разговаривать не намерен.

Слуги-нагини сунули веер в руки Анджали и выскользнули из комнаты, бесшумно прикрыв двери.

Анджали несколько раз взмахнула веером, но молчать было выше ее сил.

— Скажите мне, господин, — спросила она тихонько, но наг тут же открыл глаза и недовольно посмотрел на нее. — Почему такие могучие и мудрые существа, как наги, уступили людям и покинули землю, спрятавшись в Бездне? Ведь вы владеете майей… Я видела ваше искусство — когда вы принимали человеческий облик, и звериный…

— Да, мы владеем тайнами майи, — признал наг, вытягиваясь на ложе, — но наши знания и умения — ничто, по сравнению с божественной благодатью. Наги не умеют молиться. Поэтому самый искусный волшебник рано или поздно проиграет человеку, наделенному божественной благодатью. Иногда я жалею, что я не человек, — последние слова он произнес тихо, и Анджали показалось, что они вырвались помимо его воли.

— Значит, против небожителей ваше колдовство бессильно? — спросила она невинно.

Танду рассмеялся:

— Ты полагаешь, чем выше вознеслось существо, тем оно ближе к божественной благодати? Ничуть. И в царстве Шакры многие находятся дальше от Прародителя, чем некоторые люди, живущие в грязи.

Анджали нахмурила лоб. Для нее люди всегда были второсортными существами. Как они могли быть ближе к Прародителю?

— Ваши слова мне не понятны, — призналась она, — я всего лишь женщина, желания мои суетны, ум мой мал и недалек.

— Это и видно, — проворчал змей.

— Но в том, что касается искусства танца, мне нет равных… — скромно произнесла Анджали, не забывая взмахивать веером. — Может, вы уже начнете учить меня?..

— Когда придет время, я сразу скажу тебе об этом, — отрезал наг и отвернулся к стене. — Ложись спать, твоя болтовня утомляет.

Анджали отползла к своей постели на четвереньках, чтобы не злить змея, и улеглась, свернувшись клубочком.

Вопреки ее опасениям, новое служение не было связано ни с унижениями, ни с покушениями на ее честь. Она готовила для нага сладости, умащала его благовониями после купания, обмахивала веером, когда он отдыхал — не слишком тяжелая, и не слишком неприятная работа. Все лучше, чем выслушивать вопли Кунджари и копаться в печной золе.

Израненные руки вскоре зажили, и теперь, танцуя вечерами, Анджали казалось, что танец дается слишком легко — по сравнению с тем, что пришлось пережить, это были не тренировки, а отдых.

Наг Танду большую часть времени отсутствовал, и Анджали бездельничала, исследуя многочисленные комнаты дворца, плескалась в бассейне или любовалась каменными лотосами на пруду.

В один из дней, во время такого любования она заметила, что цветы по ту сторону озера странно затрепетали — словно их колыхало подводным течением. Анджали лежала на полу животом, поставив подбородок на сложенные руки, и удивленно приподняла голову.

Вдруг вода прямо перед ней вспенилась, и из озера выметнулось золотисто-коричневое змееподобное чудовище — в хитросплетении рук и шипящих змей. Завизжав, Анджали вскочила и бросилась бежать, а вслед ей полетел язвительный смех. Только оказавшись под защитой зеркальных колонн, девушка остановилась, чтобы перевести дух, и несмело выглянула.

Конечно же, это был наг — он проплыл под водой до самого дворца и теперь выбрался на пристань, извиваясь всем телом и стряхивая с чешуек капли воды.

Это был какой-то незнакомый наг, не Танду. Анджали рассматривала его со страхом и любопытством, не зная — стоит ли бежать дальше, чтобы спрятаться в спальне, или следует проявить вежливость и спросить, что надо нежданному гостю.

Тем временем наг принял человеческий облик и склонил голову к плечу, разглядывая прячущуюся Анджали. Он был не так высок ростом, как Танду, но крепче и шире в плечах. Кожа его была смуглой и красноватой, как обожженная красная глина, а волосы были коричневыми, как скорлупа кокосового ореха. Он улыбался, но улыбка показалась Анджали зловещей, пусть и зубы нага были обычной, человеческой длины.