Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната - Страница 5

— Что это?! — воскликнула Анджали, позабыв об осторожности.

От ее резкого движения лодочка накренилась и зачерпнула воды.

— Сядь, безумная! — прикрикнул на танцовщицу наг. — Это мой дворец. Сиди смирно, не хочу утонуть на пороге дома.

Анджали смирно сложила руки на коленях, не в силах оторвать взгляд от великолепной постройки. Такого мастерства она не видела даже в городе царя Шакры.

— Кто кроме богов смог сотворить эту красоту? — спросила она с придыханием, пока лодка приближалась к сверкающему зданию.

— Боги тут ни при чем, — ответил наг. — Дворец построил мой друг. Он зодчий, и вовсе не бог.

— Он волшебник, — сказала Анджали просто.

Суровое лицо нага на мгновение смягчилось, но лодка уже причалила.

Путешественники выбрались на каменный берег и пошли по направлению ко дворцу. Их не встретили слуги, не было слышно ни разговоров, ни музыки, ни шума, какой бывает, когда рабы хлопочут по хозяйству. Дворец на воде казался пустым, а может, он и был пустым, и только ступив под сверкающие своды, Анджали поняла его тайну.

— Он из зеркал! — воскликнула она и закружилась, пытаясь увидеть все великолепие этого прекрасного дома.

Зеркала были повсюду — на стенах, потолке, колоннах. Свет больших стеклянных ламп заставлял искриться и играть зеркальную мозаику. Диковинные цветы, деревья, птицы, сложенные из крохотных кусочков — все это переливалось и разбрасывало искры света. Это казалось сказкой. Будто дворец — живое существо, которое дышит и колышется, переливаясь всеми цветами радуги.

Прохладные пальцы оплели запястье девушки.

— Теперь ты — моя ученица, — услышала Анджали голос нага Танду, и словно пробудилась от радужного сна.

Не отпуская ее руки, наг произнес:

— По обычаю, учитель надевает ученику красную нить, но ты не только моя ученица, ты — рабыня. Поэтому я надеваю тебе этот браслет и приказываю не покидать дворца без моего разрешения.

С этими словами он надел на запястье Анджали металлический браслет. Щелкнул невидимый замочек, и теперь на руке девушки красовалось широкое монолитное кольцо.

— Если задумаешь сбежать, — пояснил змей, — я сразу узнаю.

— Я не сбегу, господин, — тихо ответила Анджали, опасливо касаясь нового украшения. Оно сидело достаточно свободно, чтобы не натирать кожу, но слишком плотно, чтобы его можно было снять через кисть. — Я не сбегу, — повторила девушка твердо, — и готова исполнять вашу волю, как свою. Когда вам угодно будет начать обучение?

— Прямо сейчас, — Танду хлопнул в ладоши, и откуда-то из бокового коридора вышла пожилая нагини — полнотелая, с круглым и недовольным лицом. — Это Кунджари, она здесь главная над слугами. Она тебе все покажет. Для начала вычистишь отхожее место, а потом выгребешь золу из печей в кухне.

— Простите, господин? — Анджали показалось, что она ослышалась. — Что я должна сделать?

— Глухая, что ли? — заворчала Кунджари и деловито подоткнула край сари за пояс. — Господин приказал, чтобы ты отдраила нужник до блеска. Что такое нужник — тебе тоже объяснить? Иди за мной!

— Но… но мое обучение? — воскликнула Анджали в ужасе глядя на смуглое непроницаемое лицо змея.

— Считай, что оно уже началось, — ответил он.

Анджали не знала, что сказать. Она готовилась постигать немыслимые тайны, разучивать сложнейшие асаны и изнурять тело тренировками, а ей — танцовщице, получившей высокое звание дайвики — приказывают опуститься до уровня простой рабыни.

— Что такое? — наг смотрел на нее не мигая. — Или ты отказываешься выполнять мой приказ? Тогда ты только отняла у меня время пустыми клятвами. Можешь возвращаться на свою гору и не показываться…

— Я выполню всё, что прикажете, — произнесла Анджали сквозь зубы и поклонилась, сложив ладони, а потом обернулась к нагини Кунджари. — Я готова, матушка. Только я никогда не делала подобной работы, поэтому прошу вас подсказать мне… как чистят отхожие места и печи.

— Чему вы только обучены, неженки, — нагини махнула рукой, чтобы Анджали шла следом, и направилась по зеркальным коридорам. — Нужники драят песком, золу выгребают в ведра. Надо же, какая сложная работа!..

Так началось обучение.

Каждое утро Анджали вставала раньше всех в змеином дворце, вооружалась тряпками и скребками, зачерпывала в чашку песок и приступала к унизительной и грязной работе. К тому времени, как просыпались повара и их помощники, девушка должна была почистить печи, а потом появились еще поручения, и еще. Поручения, не имеющие никакого отношения к танцам, но которые Анджали выполняла беспрекословно.

Работа была тяжелой и незнакомой, и обучать ей новую служанку никто не собирался — слуги только шипели и норовили нажаловаться хозяину на неумеху. Особенно лютовала Кунджари. Каждый день она обрушивала на голову апсары шквал проклятий и насмешек, а когда поток ругани иссякал, могла и припугнуть — превращалась в нагини и бросалась, разевая клыкастую пасть, грозясь откусить голову.

Первые три раза Анджали пугалась, но потом привыкла, и только морщилась, стараясь не выказать слишком явного омерзения.

Нага Танду она видела каждый день. Он не заговаривал с ней, и даже, казалось, не замечал, но Анджали чувствовала, что он следит за каждым ее шагом. «Наверное, надеется, что я расплачусь и всё брошу, — думала она сердито, натирая до блеска зеркальную мозаику. — Напрасно надеется!».

Но прошел месяц, а упорство апсары не произвело на нага впечатления. В один из дней Анджали подкараулила его, когда он отправлялся то ли на очередной праздник, то ли во дворец Гириши, и уже садился в лодку, готовясь отплыть.

— Господин! — окликнула она.

Змей медленно повернул голову, и Анджали невольно поежилась под холодным взглядом.

— Господин, — она учтиво поклонилась ему, изображая покорность. — Я вашем доме уже давно, но занята только черной работой. Вы знаете, что мое искусство требует постоянной тренировки, иначе мышцы ослабнут и забудутся движения. Можно ли мне уделять время танцам? Чтобы когда вы начнете обучать меня, я не потеряла сноровки и ловкости движений.

— Ты забросила танцы на месяц? — спросил он. — Пустоголовое существо. Теперь мне придется ждать на два месяца дольше, чтобы ты вернула прежнюю силу. Тренируйся каждый день по два часа. Могла бы и не спрашивать меня о таком.

Он сел в лодку и взял весло, когда Анджали напомнила:

— Но господин, вы поручаете мне слишком много работы. Скажите, в какое время я могу танцевать, чтобы Кунджари не…

— А кто тебе сказал, что тебя освобождают от работы? — спросил он. — Есть ночь — танцуй ночью, — он оттолкнулся веслом, и лодка бесшумно заскользила по черным волнам, на которых лежали золотистые отблески.

Анджали смотрела ему вслед и едва сдерживалась, чтобы не закричать от злости.

Но выбора не было. Она и так забросила тренировки слишком надолго. С этих пор, закончив работу в кухне, после того, как все слуги ужинали и ложились спать, Анджали выходила на площадку перед входом, где было достаточно места и света, и повторяла по памяти все известные ей танцы. В зеркальной мозаике невозможно был увидеть свое отражение, и ей приходилось полагаться на память тела. В первые несколько дней у нее с непривычки разболелись мышцы, и она ходила сонная, зевая и потирая глаза, но потом тело вспомнило прежние гибкость и силу, и стало легче.

Пару раз она видела на балконе нага Танду — он наблюдал за ее танцем, но не выказывал ни одобрения, ни недовольства. Анджали догадывалась, что наг хочет, чтобы она нарушила договор и убралась в верхний мир, и заранее опасалась, что он придумает, когда увидит, что она поднаторела в уборке, и вычистить печь или постирать белье уже не является для нее чем-то трудным до отчаяния.

Прошла еще неделя, и еще, и однажды во время ночного танца Анджали едва не налетела на своего хозяина, который подошел к ней совсем неслышно и встал за спиной.

— Господин, — Анджали поклонилась, но наг смотрел хмуро.