Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната - Страница 4

— Только попробуй прикоснуться ко мне! — выпалила Анджали. — Я подам жалобу, что ты хочешь взять меня прежде мужа!

— Мужа?! — заорал Коилхарна, вытирая кровь, сочившуюся из расцарапанной щеки. — Грязную тварь ты называешь мужем?

— Как бы то ни было, я его выбрала, — ответила Анджали твердо. — И этой ночью я принадлежу ему, и никому другому.

Коилхарна несколько мгновений смотрел на нее, стискивая зубы так, что заиграли желваки, но потом обуздал себя и сказал:

— Хорошо, этой ночью — ему. Но завтра ты будешь моей, и никто мне не помещает.

Анджали захлопнула двери, задвинула засов и обернулась, глядя на пса.

Он скалил зубы, но это больше походило на насмешку, а не на угрозу.

— Я выдержала первое испытание? — спросила Анджали, привалившись спиной к двери.

Замирая сердцем, она ждала, что будет дальше. Вдруг пес — и правда всего лишь животное, и она ошиблась, став всеобщим посмешищем и потеряв мечту.

Но пес вдруг встряхнулся, очертания его тела стали нечеткими, превратились в черное пятно, пятно увеличилось и удлинилось, и вот уже на постели сидел наг, опираясь локтем о колено и поглядывая на апсару. Взгляд у него был насмешливый, и Анджали поняла, что не ошиблась — его и в самом деле забавляло все происходящее.

— Зачем нужно было прибегать к такому представлению? — спросила она сердито, но вздохнула с облегчением, что смогла разгадать его хитрость и на шаг продвинуться к заветной цели.

— Затем, что это было забавно, — улыбнулся он уголками губ. — Какие страсти из-за никчемной маленькой девчонки.

— Не такой уж никчемной, — с достоинством ответила Анджали. — Я стала дайвики еще до окончания школы. Я такая единственная.

— Ты единственная безумная, которая осмелилась спуститься в Паталу, чтобы посягнуть на тайны богов, — ответил наг.

Анджали быстро оглянулась на дверь — не услышал ли кто.

— Не надо говорить об этом громко, господин, — сказала она. — Не забывайте, что вы в одной лодке со мной. Было бы неразумно раскачивать ее, чтобы меня напугать. Слишком увлечетесь — и утонем оба.

— Ты изображаешь из себя вселенского мудреца? — сказал Танду, скользя по ней взглядом — от макушки до маленьких, крепких ступней. — У нас первая брачная ночь, и я жду покорности, а не нравоучений.

— Я вас поняла… — ответила Анджали внезапно севшим голосом и медленно распустила волосы, позволив им упасть на плечи и спину, до самых бедер. — Если господину угодно, он может развязать мой поясок, — она подошла к самому ложу, поднимая руки над головой, чтобы нагу удобнее было расстегнуть серебряную цепочку, охватывавшую тонкую девичью талию — с этого момента начиналось настоящее служение апсары.

Затаив дыхание Анджали следила, как наг медленно прочертил смуглыми пальцами по ее животу, прослеживая цепочку и отыскивая замочек. Потом он потянул серебряные звенья, и цепочка змейкой соскользнула на землю.

Блеск серебра показался девушке зловещим, и она невольно зажмурилась. Будет ли наг нежен с ней или пожелает быстро получить свое? Она лихорадочно припомнила, что полагалось делать апсаре, ублажая мужчину.

Распустить волосы…. Она распустила…

Потом поклониться… Не поклонилась…

Потом…

На уроках это было игрой — немного скучной, немного смешной, но сейчас была вовсе не игра. И было страшно.

Наг поднялся — скрипнули ремни кровати, и встал перед девушкой. Анджали вся горела, и поэтому вздрогнула, когда прохладная рука легла ей на плечо.

— Хорошо, что не закричала, — сдержанно произнес наг, но, судя по голосу, был недоволен. — Набрось на себя что-нибудь, чтобы не узнали по дороге.

Анджали тут же открыла глаза.

— По дороге, господин? — переспросила она быстро.

Танду стоял перед ней совершенно голый, высокий, широкоплечий, так что она сразу уперлась взглядом в его грудь, на которой красовался «Глаз Гириши».

— А ты забыла? — спросил он нарочито учтиво. — Пятьдесят лет в Патале, как моя рабыня. Второе условие.

— Но… брачная ночь… — пробормотала Анджали.

— Ты отказываешься? — он по-змеиному гибко наклонился, заглядывая ей в лицо.

Холодный немигающий взгляд, жесткий абрис губ… Анджали смотрела на него и думала, что окончательно обезумела, решив, что Трикутована заинтересует ее тело.

— Нет, не отказываюсь, — сказала она и сдернула с постели верхнее покрывало, а потом набросила его на голову и перекинула один конец через плечо. — Ведите, господин. Я готова следовать за вами, куда прикажете.

Он хмыкнул и потянулся, разминая мышцы.

— Я выйду первым, — сказал он, — потом выйдешь ты. Иди к площади, где стоят виманы. Моя — синяя, с черной полосой. Долго ждать не буду, так что не мешкай, — и прежде, чем девушка успела что-либо сказать, он отодвинул засов и вышел из свадебной хижины.

Больше всего Анджали боялась, что наг обманет ее. Поэтому весь путь до площади виман она преодолела бегом, и совсем задохнулась, когда оказалась в условленном месте.

Но Танду не обманул. Синяя вимана была здесь, и сам змей сидел в летающей колеснице, закутанный в ангаваштрам — накидку, закрывающую одно плечо, но оставляющую открытой грудь. Гандхарвы разбегались в стороны, потому что вимана уже закрутила крыльями. Анджали пригнулась, пряча лицо от ударов воздуха, и бросилась вперед, в открытую дверцу. Гандхарвы закричали, но едва девушка оказалась на мягком сиденье, дверца закрылась и крики стали не слышны.

Колесница дрогнула и поднялась. Анджали не удержалась, потому что не успела затянуть ремни, и повалилась на нага, который расположился рядом, блаженно откинувшись на подушки, подложенные под спину и затылок. Без особых нежностей змей подтолкнул девушку в плечо, возвращая на место, и даже не открыл глаза.

Стараясь не мешать ему, Анджали смотрела в окно. Огни Амравати становились все меньше и меньше, а потом исчезли в темноте. Виману плавно несло сквозь ночь, и вскоре Анджали задремала, утомленная страхами и волнениями сегодняшнего вечера. Она проснулась только когда вимана жестко опустилась на камни, лязгнув полозьями.

— Идем, — услышала девушка недовольный голос нага Танду. — Нам еще добираться до моего дома.

Он вышел из виманы первым, и направился по знакомой уже Анджали тропе, к горе Кайлас. Анджали не запаслась теплой одеждой, поэтому зябко куталась в покрывало и гадала, не превратится ли в льдышку, пока они доберутся до входа в подземный мир на своих двоих.

Но вместо того, чтобы идти по тропе, наг свернул к отвесной скале и положил ладонь на гладко стесанный камень. Повинуясь майе, скала открыла вход — черный, как самая черная ночь, и Анджали бесстрашно шагнула в бездну вслед за нагом. Здесь было тепло и тихо, холод и пронизывающий ветер не достигали этого места, как не достигал его и свет звезд.

Они долго шли запутанными переходами, спускаясь все ниже, пока не оказались у подземной реки, где ждала лодка, сплетенная из тростника.

Наг первым запрыгнул в нее — так легко, что лодка даже не покачнулась. Взяв весло, он подождал, пока Анджали переберется через борт и устроится на дощечке, заменявшей сиденье. Взмахнув веслом, наг направил лодку в грот. Своды там были такими низкими, что приходилось пригибать голову.

Некоторое время они плыли молча, но потом Анджали не выдержала:

— Вы забрали меня так внезапно, господин, — позвала она шепотом, — я не попрощалась с подругами и наставницей, и все мои вещи остались там… во дворце…

— Тебе придется обойтись без них, — ответил змей, продолжая грести.

Анджали подавила горестный вздох, представив, как перепугаются Хема и Сахаджанья, когда не обнаружат ее утром.

— Могу я спросить, где вы живете? — снова нарушила она тишину подземелья.

— Скоро увидишь, — последовал короткий ответ.

В это время лодка вывернула из-за поворота, и перед Анджали предстало самое удивительное зрелище, которое только можно было вообразить. Перед ней раскинулось огромное подземное озеро, посредине которого стоял дворец. Нет, он не стоял — он парил, словно бы скользил по водяной глади. Стены его переливались желтыми и красноватыми огнями, и их отблеск расцвечивал волны озера в золотистые тона.