Эгоист. Только с тобой - Смирнова Дарина - Страница 7

– Ну что ты так смотришь? На тебе хотя бы брюки и рубашка, а я… я даже не накрашена. А одежда? Я эту кофту за пятьсот рублей на распродаже купила, а ты хочешь, чтобы я пошла в ней в этот ресторан?

Маша

Как последняя дура согласилась с ним поехать, а ему сложно было выбрать место хоть немного попроще, а не везти меня в таком виде туда, где столики нужно бронировать за месяц. Если он сейчас скажет какую-нибудь банальщину про то, что я и так красивая, я его ударю, честное слово.

Максим тяжко вздыхает и выходит из машины. Силой меня вытаскивать собрался? С него станется… Однако в боковое зеркало вижу, как он обходит машину и идет не к моей двери, а к багажнику. Открывает его, заглядывает внутрь и, стоя рядом, снимает ветровку и начинает расстегивать свою рубашку. Стаскивает с плеч, бросает в багажник, а вместо нее натягивает какой-то свитер.

– Так нормально? – сухо роняет, только после этого открыв дверь с моей стороны.

– Что это? – уточняю растерянно, оглядывая мятую кремово-бежевую ткань с парой темных пятен в области груди.

– Рабочка. Вожу с собой на всякий случай. Если колесо мало ли поменять или еще что.

Мне хочется спросить у него, какого тогда лешего он даже в этом драном свитере выглядит как какой-нибудь греческий бог, но понимаю, что этот вопрос, скорее всего, мне нужно задавать не ему, а самой себе.

– Так мы идем или нет?

Максим

– И что, мы правда пойдем туда в таком виде?

– Маш, тебе не похер? Мы поесть приехали. В другой раз в шелка и меха разоденешься.

– Другого раза не будет, – отрезает мрачно, останавливаясь у двери, которую перед ней открывает услужливый хрен в костюме с бабочкой.

Да как сказать, не будет. После этого ты ж у меня в рот не возьмешь. Я бы нежно. Уложил головку на ее маленький розовый язычок и заставил принять все до последней капли. Да блять…

… надеюсь, дело не дойдет до разговоров, что она до свадьбы ни-ни. А то Богдан, придурок, один раз так чуть не женился. А потом застал Лерку – свою девственницу-невесту – скачущей на члене соседа по лестничной клетке.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – звенит в ответ ему Маша, и губы старика расползаются в искренней улыбке. Не такой, какая обычно приклеена к лицам обслуживающего персонала, а в настоящей. Обычной настоящей улыбке.

За стойкой на входе сегодня Люба. Молодая мамка троих детей. Я ее не трахал, нет. Как-то арендовала зал у нас в клубе для празднования тридцатилетнего юбилея. Случайно столкнулся с ней в кабинете банкетного менеджера, узнал и сделал хорошую скидку. С тех пор в их ресторане мне можно не бронировать столик заранее. Они всегда держат пару-тройку свободных на экстренный случай, просто кого попало за них не пускают.

– Максим Алексеевич, здравствуйте. Решили поужинать?

– Да, Люб. Найдется столик для нас?

Администратор выходит из-за стойки, останавливается перед входом в зал и обводит его задумчивым взглядом.

– Сейчас мы найдем, куда вас усадить.

Пока ждем, стоя чуть в стороне, вдруг чувствую, как мне в руку ложится маленькая горячая ладошка, переплетая свои пальчики с моими. Оборачиваюсь и вижу: Маша стоит, с любопытством оглядываясь вокруг, а на лице выражение какого-то непосредственного, ничем не прикрытого, прямо-таки детского восторга. А за руку меня, видимо, чисто машинально схватила. С непривычки обстановка тут способна поразить воображение, не спорю. Высоченный многоуровневый потолок, внутренний балкон со столиками на втором этаже, перила которого увиты зеленью, светлый паркет, стекло, хрусталь, живая музыка и основная их фишка – вмонтированные в стены огромные аквариумы с морской водой, в которой плавают рыбы всех цветов радуги. Помимо атмосферы уютной роскоши, у них тут еще кухня отменная, я поэтому ее сюда привез. Сказала же, что голодная.

Когда поднимаемся по широкой лестнице из толстого прозрачного стекла, Маша так и держит меня за руку, с жадным интересом разглядывая и впитывая обстановку. Вопрос своего собственного внешнего вида ее уже явно не беспокоит.

Люба провожает нас до свободного столика на балконе второго этажа, самого крайнего и отгороженного от остальных живыми деревьями (Маша наверняка знает их название – в наличии у нее синдрома отличницы почему-то не сомневаюсь), растущими в напольных горшках рядом с одним из аквариумов, желает приятного вечера и уходит.

Маша все еще крутит головой по сторонам, щупает листья растений и долго наблюдает за здоровенной черепахой, плавающей вдоль стеклянной стенки аквариума. Наконец с легкой улыбкой садится за стол. Ни тебе гордо расправленных плеч и прямой, как палка, спина, ни малейшей попытки сделать равнодушную мину, показательно демонстрирующую, что здесь ей самое место, никакого пафоса или томно опущенных ресниц и неспешного потирания ножки бокала вверх-вниз… – словом, вообще ничего из того, к чему я привык. Она сейчас как ребенок. Бесхитростный и непосредственный в своих эмоциях.

– Максим, а что из этого я могу заказать? – спрашивает после затянувшегося изучения меню.

– Заказывай что хочешь.

Маша окидывает меня каким-то задумчивым оценивающим взглядом и начинает перечислять… Сначала слушаю этот список с недоверием, а после пятого или шестого названия подряд уже готов заржать.

– Маш, а ты не лопнешь? – не выдерживаю после того, как официант, заставив стол тарелками, уходит. Это чудо попросила сразу все ей принести.

– Нет, – отвечает и на секунду не смутившись, – что не съем, то просто попробую. Когда я еще в таком ресторане смогу побывать…

– Тебе тут нравится?

– Здесь просто потрясающе, – отвечает легко и открыто, – я никогда в подобном месте не была.

– Кирилл твой тебя не водил?

Хмурится. Взгляд мгновенно тускнеет.

– Нет, Максим. Не водил. Он несколько недель копил даже на то, чтобы сводить меня в тот ресторан, в котором ты к нам присоединился.

– Сводит еще раз, – пожимаю плечами, – он теперь может себе позволить.

Мне бы, на самом деле, заткнуться и не акцентировать лишний раз внимание на случившемся, мы тут так-то не для этого. Сам не понимаю, чего меня так несет при воспоминании про этого ее Кирилла. Мудак он. Этот ее Кирилл. Я бы на его месте такому, как я, яйца оторвал и в глотку их засунул. И после того, как он те деньги взял, я потом нос ему сломал. Потом накинул еще немного за причиненные неудобства, а потом еще раз хорошенько всёк. Все-таки лучше бы она его насовсем послала. Пусть нормального какого-нибудь найдет.

– Ты действительно думаешь, что после случившегося я продолжу с ним хоть какое-то общение? – Маша какое-то время рассматривает проплывающих мимо оранжево-синих рыб и продолжает, глядя в тарелку и задумчиво возя в ней вилкой, – знаешь, даже хорошо, что все так вышло.

– Что именно?

– То, что все стало понятным до того, как я решила, что он чем-то отличается от остальных, – медленно выговаривает и без перехода как-то грустно добавляет: – Рыба вкусная. Хочешь попробовать?

– Маш, в моей тарелке такая же.

– Да? Правда вкусно? – и поднимает на меня тоскливый взгляд, – Максим. А что мне сделать, чтобы ты от меня отстал?

– А ты как будто не догадываешься.

Маша молчит. Долго смотрит мне в глаза, проходится взглядом ниже, задерживает его на руке, в которой держу вилку, медленно поднимает обратно, рассматривает губы, опять смотрит в глаза… так же молча опускает голову и цепляет вилкой кусочек в своей тарелке.

В тот момент, когда официант расставляет на столе десерты, Маша сидит, подперев щеку ладошкой, и осоловело смотрит в одну точку перед собой. Вяло ковыряет вилкой в высоком стакане с фруктами и сливками и снова зависает. По-моему, еще немного и она заснет лицом в стол.

– Маш. Поехали домой отвезу.

– Максим, а ничего, если я оставшиеся десерты с собой заберу? Они ведь еще целые. Это не очень стыдно?

– Забери.

Чудо в перьях.