Повелитель Стихий. Том 2 (СИ) - "Ленивая Панда" - Страница 8

Резонанс ударил практически сразу после того, как я нейтрализовал часовых. Ледяное дерево ожило мгновенно — ветви заходили ходуном, по стволу побежали голубые всполохи, стихия холода рванула наружу с энтузиазмом заключённого, разглядевшего дыру в заборе.

Только в этот раз я был готов.

Тогда, в толпе, я давил бунт грубо, двумя нитями поверх всего сопряжения разом. С тех пор у меня было времени, чтобы найти более экономный способ.

Третья нить помчалась к самому отклику, туда, где дрожал источник вспышки. Непонятная крохотная белая точка в глубине сопряжения, которую я раньше даже не заметил. Нить обвила именно её. Всполохи потускнели, дерево возмущённо заскрипело и осело, наружу перестало утекать даже дуновение.

А в клетке тем временем разгоралось ответное светопреставление. Худая фигура выпрямилась во весь рост, воздух возле прутьев зазвенел, и в темноте вспыхнули два ярко-голубых прожектора — глаза пленницы, заливающие помост мертвенным сиянием.

Красиво. И заметно с любой крыши в радиусе километра. Если на этих крышах дежурят, счёт уже пошёл на секунды.

Четвёртая нить, повинуясь мои мыслям, скользнула к клетке. Глифир сопротивлялся — змейка продиралась сквозь него, как сквозь загустевшую смолу, теряя силу с каждым сантиметром. Голова тут же заболела, ведь помимо этой нити приходилось контролировать ещё три.

Однако до предела было далеко. Всё, на что боль была способна — заставить меня слегка поморщиться, а уже через несколько секунд нить проскользнула внутрь.

Сопряжение принцессы, извергающее из себя прорву стихийной силы, воле искать было не надо. Нить тут же обвязалась вокруг него, прерывай резонанс.

В глазах вновь потемнело, и я чуть не упал с ног. Четыре нити в работе — это всё же не шутки.

— Ты!.. — громкий шёпот прервал секундную слабость.

Голос у пленницы оказался хриплым, надтреснутым, зато злости в нём хватило бы на десятерых.

— Тише, — попросил я, кивая на замерших часовых. — Ребята только-только уснули.

Эларийка подошла вплотную к прутьям, позволяя себя рассмотреть.

Вблизи голубоватая кожа отливала перламутром, светлые волосы с синим отливом свалялись в колтуны, скулы торчали так, что о них можно было порезаться. Но глаза показывали, что жизни в девушке ещё хватало на десятерых. Острый, пронизывающий взгляд осматривал меня так, словно товар на прилавках.

— Это был ты! Тогда, на площади! Я тебя запомнила, — она перешла на шёпот, и от шёпота почему-то веяло стужей.

Странно, глифир же должен блокировать все стихийные эманации? Да и воля вокруг сопряжения… Видимо, показалось.

— А сейчас… — взгляд девушки на секунду расфокусировался, словно она прислушивалась к чему-то внутри себя. — Как⁈ Это ты заглушил резонанс⁈ Почему он так быстро закончился!

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может и я. Талант у меня такой.

— Талант… — принцесса отшатнулась вглубь клетки, и злость в голосе сменилась ледяным презрением. — И что Гораций задумал на этот раз⁈ Прислал мне новую игрушку, чтобы я поверила и открылась тебе⁈ Даже не надейся! Тварь!

А переговоры, я смотрю, сходу нашли нужное русло. Я даже не представился, а уже и «тварь» и «игрушка».

— Интересные выводы, — усмехнулся я. — Вот только не слишком ли сложная схема? Устраивать ради тебя настолько масштабное представление. Думаю, наверху сидят далеко не глупые люди, и у них бы получилось найти подход к тебе попроще. Если бы, они конечно, это хотели.

Пленница молчала, продолжая резать меня взглядом на аккуратные ломтики. По глазам вижу, что логика в ней проснулась, но упрямство пока держало оборону.

— Тем более что я даже не сказал, чего хочу.

Неужиданно у меня за пазухой завозились. Центурион, наплевав на прямой приказ, высунул морду наружу и уставился на Эларийку.

Пленница застыла.

— Это… — выдохнула она, а взгляд стал совсем другой. Мягкий и нежный. Тонкая рука просунулась между прутьями, пальцы потянулись к белой морде. — Иди сюда, маленький…

Центурион прижал уши и зашипел. Коротко, зло, в полной боевой готовности.

Рука девушки замерла в воздухе.

— Без обид, — я почесал бойца за ухом, и шипение сменилось урчанием. — У Центуриона непростой характер. Говорил же тебе — хватит кидаться на каждого встречного. Мы вообще-то на дипломатической миссии.

И судя по лицу Эларийки, эта самая дипломатическая миссия трещала по швам. Она переводила взгляд с барса на меня и обратно, и презрение в её глазах уступало место оторопи.

— Это же королевский барс, — недоуменно произнесла она. — Королевский барс… Который шипит на меня. И урчит… у человека за пазухой.

— Он у меня недавно, — попытался оправдаться я. — Воспитание пока хромает.

— Недавно⁈ Ты хоть сам понимаешь, что несёшь⁈

Прутья решетки тихо звякнули под её пальцами, с такой силой принцесса в них вцепилась.

— Королевские барсы признают одних лишь Высших! Против моих сородичей они шерсть в жизни не поднимут, слышишь, в жизни! Ни одному человеку не удалось их приручить! А у тебя он… Недавно?!!!

— Даже суток не прошло, а первый раз познакомились мы меньше недели назад, — я виновато развёл руками.

Мои слова привели к интересной реакции. Эларийка отступила на полшага и принялась разглядывать меня заново, сверху вниз.

— Кто ты такой?.. Маскирующийся Высший? Чушь, я почувствовала бы ещё тогда, на площади… Хранитель? Но слишком молод ты для хранителя… Стихия жизни, конечно, могла бы поправить, но даже так, королевский барс не должен был так привязаться за короткий срок.

Опять это слово. Хранители. Объяснения Райс смутно всплыли в голове, но ничего не объяснили.

Слева уловил движение — часовой у лестницы начал крениться вперёд, петля прогнулась под обмякшим весом. Пришлось подтянуть каркас, и охраннику вернулась строевая выправка.

— Кто я такой, обсудим как-нибудь потом, — перестал я ходить вокруг да около. — Давай так — ты отвечаешь на мои вопросы, а я… Передам твоим весточку, что в этом месте томится пленённая принцесса. По рукам?

— Смешно… — уголок потрескавшихся губ дрогнул. — И с чего вдруг я должна тебе поверить?

— Выбора у тебя всё равно нет, — пожал я плечами. — А так я хотя бы подарю надежду. Тем более что ты даже не слышала, что за вопросы я хочу задать.

Эларийка задумалась. Тень омрачила её и без того тусклое лицо.

— Хорошо, — как я и ожидал, девушка согласилась. — Но во-первых, есть вопросы, на которые я не смогу ответить. А во-вторых, для начала назови мне своё имя.

— Реймонд, — не стал врать я. — Можно просто Рей.

Пока что никто не знает о том, что с принцессой кто-то успел поговорить, её и не будут спрашивать. А даже если и будут вопросы, то вряд ли она меня сдаст. Зерно надежды я в неё поселил, а это дело такое… Сложное. Даже если оно крайне мало, своими руками губить его ой как не хочется.

— Рей, — повторила девушка, пробуя слово на вкус и явно выискивая в нём второе дно. — Хорошо. Спрашивай, Рей.

— Тогда начнём с простого. Что такое резонанс и откуда он вообще берётся?

Сходу вывалил я главный вопрос. По факту это была единственная вещь, которую принцесса могла прояснить, поскольку объяснение Ариэллы не раскрывало ровным счётом ничего.

— Интересное у тебя простое… — усмехнулась она. — Боюсь даже подумать о том, что тогда сложное. И вообще — тебе и правда нужен ответ на этот вопрос? Раз уж ты смог заглушить резонанс как у меня, так и у себя.

Ничего не ответил, но к удивлению, это очень хорошо сработала.

— Проверяешь, значит, — сама себе надумала принцесса. — Тогда слушай. Мой народ хранит одну… вещь, — заговорила она наконец, тщательно подбирая слова. — Древнюю. Важнее неё в этом мире попросту ничего нет. Чужакам мы называем её Наследием.

Эларийка прервалась и смерила меня долгим взглядом, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Каждый Высший рождается с крупицей Наследия внутри. Вот здесь, — ладонь легла на солнечное сплетение. — Крупица срастается с нами ещё до рождения. Когда двое Высших встречаются, крупицы узнают друг друга. Тянутся. Это и есть резонанс. В обычной жизни его придавишь и не заметишь, но… — она обвела рукой прутья. — Здесь, под тоннами глифира, я не могу его контролировать.