Повелитель Стихий. Том 2 (СИ) - "Ленивая Панда" - Страница 7

Сомнительная, конечно, вечность — которая обычно кончается уже на третьем или четвертом кругу. Но я только что вернулся с пятой экспирации, что уже превышало средний результат.

— Рекрут Кастелло? — чужая нить воли, коснувшаяся сознания, вырвала меня из мыслей. Проверка, что я это действительно я.

Обернувшись, вытащил из сознания одну из нитей воли, отвечая на приветствие.

Ко мне, чеканя шаг, приближался высокий старик в офицерской форме. Спина прямая, как шпиль башни Кран’Эла, на воротнике серебром отливают звёзды.

— Поздравляю с завершением пятой экспирации, — сухо произнес он, и лишь в уголках глаз теплилось что-то живое. Или мне это показалось? — Пять миров. Для твоего срока службы — ошеломительный результат.

— Служу Легиону.

Слова выходят раньше мысли. Так было правильно. Так нас учили. Так выбито на подкорке сознания.

— Отдыхай, малец, — моя дряхлая физическая оболочка совсем не смущала офицера. — Пару месяцев, и уже новая экспирация. А там, может, с реципиентом повезет побольше, — старик бросил взгляд на Врата, в которые всё втягивались и втягивались колонны.

— Слава Легиону! — чей-то громогласный голос пролетел над головами. Вероятно, кто-то из старшего офицерского состава заходил во врата.

— Слава в веках!!!

Плац отвечает тысячей глоток разом. Беззвёздное небо вздрагивает, пелена Врат идёт рябью…

…и я открываю глаза.

Темнота. Тишина. Тело на мгновение замерло, не понимая, куда пропал запаха калёного металла, и где команда сдать носитель по описи. Но вместо этого меня встретило лишь мерно сопящее под боком белое недоразумение, зачисленное на довольствие, а за окном перемигивались фонари ночного Деймора.

Выдохнул. Деймор и свобода. А тело, между прочим, теперь моё личное, без срока и необходимости прощаться с ним через короткий срок.

Дослужился. Или, правильнее будет сказать, ушёл на пенсию. Самовольно.

Судя по чернильному небу и мёртвым окнам напротив, время перевалило далеко за полночь. Организм, выжатый ночью у источника, сейчас восстановился и набрал сил под завязку. Все четыре нити воли восстановились и свободно плавали в моем сознании.

Что ж. «Навестить принцессу» значилось в моём списке дел на завтра. А судя по пейзажу за окном, формально завтра уже наступило.

Сел на кровати и прислушался. Эмилия дышала глубоко и ровно, на тумбочке возле её подушки поблёскивала серебристая веточка с каплей янтаря. Ждала меня к ужину, да так и уснула.

Извини, сестрёнка, ужин переносится.

Ночь была идеальным временем для осуществления моих планов. Днём возле клетки толпилась тьма праздных зевак, охрана дергалась от каждого чиха, да и нагонят их в оцепление мама не горюй. К полуночи же всех зрителей разгоняли, чтобы не грузить караул лишний раз, и не поддерживать на ногах сменные полсотни человек, которые в случае приказа должны были оцепить площадь.

Оделся я быстро, обходя скрипучие половицы. Капли для глаз перекочевали во внутренний карман, пояс с ножами привычно обнял поясницу. На столе оставил записку: «Скоро буду. К завтраку вернусь». Подумал и приписал: «Честно».

С моей нынешней репутацией уточнение лишним точно не будет. У двери оглянулся. Эмилия спала, а вот Центурион сидел на моей кровати столбиком и смотрел на меня в упор.

— Спи давай, боец, — шепнул я. — Дом на тебе.

Морда склонилась набок. В голубых глазах читался прямой саботаж приказа.

Приоткрыл дверь, просочился в щель и уже потянул ручку на себя, когда белая молния прошмыгнула у меня между ног и гордо уселась на лестничной площадке.

Вот же ж… зараза хвостатая.

Мы смерили друг друга взглядами. Ещё вчера я зарёкся таскать королевского барса под нос Эларийке, чтобы не привлекать ещё большего внимания. Но, в целом, сейчас не видел в этом особой проблемы. Если Цент, конечно, будет вести себя тихо.

Тем более что заносить бойца обратно непременно означет возню, скрип двери, и как следствие разбуженную сестру и допрос по всей форме. С пристрастием. Оставлять Цента где-то тут — тоже идея не из лучших. Так что…

Тяжело вздохнул и распахнул воротник куртки.

— Ладно, уговорил. Запрыгивай. Только чур сидим тихо, морду без надобности не высовываем и в переговоры не лезем.

За пазухой довольно заурчало. Ошейник с обрывком поводка я затолкал зверю поглубже под шерсть. Гербу семьи Кронверк нечего болтаться на виду. Дисциплина в моём войске хромала на все четыре лапы, так что оставалась надежда хотя бы на маскировку.

Ночной Деймор встретил нас морозом и пустотой. До площади от нового дома было рукой подать, минуты две прогулочным шагом. Но пришлось потратить десять.

Я обогнул два патруля, сделал крюк вокруг перекрёстка, где днём приметил ловушку-артефакт, срабатывающую на стихию холода, и вынырнул к площади со стороны, противоположной резиденции Ариэллы. Готические шпили маленькой ведьмы чернели над крышами. Работать волей у неё под окнами было удовольствием сомнительным, и оставалось верить, что даже одержимые учёные по ночам спят. Желательно крепко и лицом от окна.

Как я и ожидал, площадь была пуста. И даже более того — чёрное зеркало брусчатки было освещено лишь основным светом, по краям. Дополнительные фонари, которые установили рядом с помостом и клеткой, сейчас были выключены. Глифировая клетка стояла в центре сгустком темноты.

Присел за углом крайнего дома и осмотрелся, работая пока только глазами.

Двое. Один часовой подпирал лестницу на помост, второй нарезал ленивые круги вдоль основания. На поясе первого тускло поблёскивал индикатор холода, простенькая дежурная модель. И на этом всё.

Остальная охрана растворилась в городе. Посты на въездах в квартал, редкие обходы по периметру, а многочисленные ловцы по мою душу, судя по всему, предпочитали ночами трясти трущобы, а не мёрзнуть на пустой площади.

Площадь, впрочем, только выглядела пустой. Сигнальный контур вокруг помоста собирали профессионалы, и брешей в нём не было от слова совсем. Обычный вор протиснулся бы в него разве что в мечтах.

Но именно что обычный. Без нитей Воли. Для меня же задачка предстояла проще простого.

Подойдя к невидимой для обывателя полосе стихийной силы, направил волю прямо на нёё. Слабенький артефакт ни оказал ни малейшего сопротивления, так что спустя пару секунд я уже смог изменить контур воплощения, создавая в нём небольшую брешь.

Небольшую, но достаточную, чтобы я в неё протиснулся. Готово.

Двинулся вдоль фасадов, перетекая от тени к тени, нырнул в мёртвый сектор, куда часовые не смотрели, и быстро понесся вперед. Конечно, в любой момент охранники могли случайно на меня посмотреть, но и мне нужно было всего ничего. Пятьдесять метров… Тридцать… Пятнадцать! Две нити мгновенно сорвались вперёд.

Первая обвила горло часового у лестницы и мягко пережала сосуды. Вторая в то же мгновение занялась его напарником. Ребята даже понять ничего не успели — колени подогнулись, глаза закатились, и оба поплыли в объятия целительного сна.

Упасть я им, разумеется, не позволил.

Прозрачные змейки расползлись по обмякшим телам, превращаясь в невидимый каркас. Спина прямая, плечи расправлены, подбородок чуть опущен, ноги на ширине плеч. Со стороны парочка смотрелась образцовыми часовыми, задумавшимися о вечном. Ну, почти — правый нёс службу с лёгким креном на левый бок, но для ночного освещения сойдёт. Индикатор холода на его поясе мигал ровным дежурным светом, однако я не обращал на это ни малейшего внимания. Стихии использовать я был не намерен.

Ещё две нити оставались свободны, да и в случае непредвиденных обстоятельств горе-часовых можно и оставить валяться на земле.

Что ж, время для аудиенции.

Моё внимание сосредоточилось на черной громаде клетки, а точнее на маленькой фигурке, калачиком сгорбившейся в одной из её углов. Несмотря на то, что операция прошла без сучка без задоринки, она закопошилась, и принялась вопросительно оглядываться по сторонам.

А затем я понял, почему.