Лишенная судьбы. Книга 1 - Кагава Джули - Страница 5

С трудом оправившись от изумления, я все-таки оторвала взгляд от этой уже почти непристойной роскоши и стала рассматривать другие части храма.

У дальней стены, за несколькими рядами гладких каменных скамеек, на которых лежали плюшевые красные подушечки, возвышалась громадная статуя Ткачихи Майдерисс – богини Судьбы.

Иногда Майдерисс изображают огромной паучихой, которая методично плетет Гобелен Мира своими длинными суставчатыми лапками. Убить паука считается дурной приметой, а если паук поселится у тебя дома, это знак, что Ткачиха тебя благословила. Бывает, что Майдерисс представляют прекрасной женщиной: склонившись над ткацким станком, она не сводит глаз с бесконечной работы, вечно бдящая и всевидящая.

Но временами художники и скульпторы позволяли себе некоторые творческие вольности. Храмовая статуя изображала богиню Судьбы Майдерисс на коленях возле алтаря. Ее руки были вытянуты вперед ладонями вверх, и с них свисало огромное полотнище. Золотые нити сверкали на свету.

Гобелен Мира.

Или, точнее, вариация на тему. Ясное дело, никому из смертных не под силу воссоздать настоящий Гобелен Мира. Говорили, что это полотнище самые искусные ковроделы Ковасса соткали из тончайшего крашеного шелка, привезенного из-за Прахова моря. Гобелен был украшен замысловатыми узорами, расшит золотыми, серебряными и бирюзовыми нитями. Он был сотворен, чтобы поражать, и справлялся со своей задачей на ура – однако навряд ли имел с настоящим Гобеленом Мира хоть что-то общее.

Глядя на огромную статую, я почувствовала, как внутри у меня все сжалось. Круг приказал мне украсть гобелен – но какое же оно огромное, это полотнище! Тут без помощника не обойтись. Да и в сумку мне его никак не запихнуть…

Но я не могу не выполнить задания, не могу ослушаться Круг и подвести Вана. Наверняка члены Круга знают размеры гобелена – и тем не менее послали меня за ним. Вряд ли бы они поручили мне заведомо невозможное. Я должна выполнить это задание в одиночку, но полотно такого размера одному не унести.

Ну тогда… может, их устроит кусочек?

Меня окатил ужас. Юркнув в сумрачный угол, за мраморную колонну с золотыми прожилками, я постаралась выровнять дыхание. «Это же не настоящий Гобелен Мира, – сказала я себе, прислоняясь к прохладному камню. – Ты не перережешь нити миллионов жизней. Это просто шелк и хлопок. Обычная тряпка».

В крупнейшем храме города. Где прямо на меня смотрят каменные глаза Ткачихи.

Сердце билось как сумасшедшее, меня даже замутило немного. В голове мелькнула мысль: может, помолиться Майдерисс, попросить у нее прощения? Но я не хотела привлекать к себе внимание. Если Судьба и так знает, на что я покушаюсь, никакие мои молитвы значения иметь не будут.

Я отмела все мысли о Судьбе, роке и возмездии. Нельзя об этом думать. Есть только здесь и сейчас, есть поручение, которое я должна выполнить. От этого зависит моя жизнь – и жизнь Вана. Интересно, что скажет Ван, когда я явлюсь к нему с фрагментом Гобелена Мира? Тут уж никто не посмеет усомниться в том, что я лучшая.

«Я воровка, – сказала я себе. – Учение гласит, что надо стремиться к совершенству в том деле, которое предназначила тебе Судьба. А раз Судьба определила меня в воровки, я стану самой виртуозной воровкой на свете – и ограблю саму Майдерисс!»

Высунувшись из-за колонны, я окинула храм взглядом. Как я и рассчитывала, во время Адова Часа он был пуст. Ни молящихся прихожан, которые пытаются выклянчить в следующей жизни воплощение получше, ни степенных жриц в белых одеяниях и капюшонах, которые предлагают утешение и наставление тем, кто своим местом в мире не удовлетворен. Чем меньше народу, тем проще. Хотя просто все равно не будет.

Гобелен Мира висел метрах в пяти от пола, не меньше – даже до кромки не дотянуться. Был только один способ добраться до полотнища – залезть на статую. На статую Майдерисс. Богини Судьбы.

Сегодня я совершаю одно святотатство за другим. Быть мне в следующей жизни жуком-пескороем…

Съежившись за очередной колонной, я оглядела статую, пытаясь сообразить, как на нее сподручнее взобраться. Это, пожалуй, не очень трудная задача, на ее каменном одеянии имелись складки и сборки, за которые можно было ухватиться. Мне доводилось покорять и гораздо более гладкие стены.

Напоследок я еще раз бросила взгляд по сторонам. Убедившись, что поблизости никого нет, я бросилась к статуе. Запрыгнула на ее одеяние и стремительно вскарабкалась наверх, цепляясь за каменные складки и изо всех сил стараясь не думать ни о чем, связанном с Судьбой. Добравшись до плеч Майдерисс, я осторожно подползла к полотнищу, которое богиня держала в руках.

Вблизи оно было еще красивее. Золотые и серебряные нити засверкали, чуть только я коснулась края. В перчатках я не могла осязать текстуру ткани, но меня поразило, насколько она невесомая. Сунув руку на пояс, я выхватила один из ножей и занесла его над мерцающим полотном.

И тут меня как будто что-то ужалило изнутри. Я замерла, почти коснувшись гобелена острием клинка, по телу пробежала дрожь, волосы на руках встали дыбом. Такое со мной бывало и раньше: я шла на дело и вдруг чувствовала, что стража где-то близко. Никогда не могла понять, как это работает, но инстинкту своему доверяла. И сейчас поняла: меня вот-вот застукают.

Прятаться было негде, и я, не успев подумать, нырнула под свисающий край Гобелена Мира. Распластавшись на запястье Майдерисс, я сквозь складки ткани окинула взглядом помещение.

Фигура в свободной белой тунике и капюшоне показалась в дверях храма и по центральному нефу двинулась к статуе. Стража не шелохнулась – по-моему, они даже не заметили, что в храм кто-то зашел. Неизвестный шагал по каменным плитам с грацией хищника – совершенно беззвучно. Сердце у меня заколотилось; боясь шелохнуться, я приникла к статуе в надежде слиться с камнем, как пустынный хамелеон. Если бы я промешкала рядом с гобеленом еще хотя бы миг, остаться незамеченной мне не удалось бы.

Подо мной раздался скрип открывающейся двери, и легкая поступь полетела навстречу вошедшему.

– Это ты, каджай? – раздался тихий, мягкий голос одной из жриц.

Медленно, словно скальная черепаха, переменив положение тела, я глянула вниз. Неизвестный остановился перед статуей. Росту он был высокого, но лица видно не было. На поясе у него висел изогнутый меч, медная рукоять поблескивала в приглушенном свете.

– Да, о Верховная жрица. – Голос у неизвестного был низкий и глубокий. – Прошу прощения, что потревожил во время… Адова Часа – так это зовется у твоего народа, верно?

– Верно. Но извиняться не стоит. Каджай оказал нам большую честь, удостоив своим посещением.

Я не видела жрицу, но голос ее был напрочь лишен выражения, словно она произносила слова, в которые сама не особо-то верила. Ее шаги затихли у подножия статуи, но каменное колено Майдерисс мешало мне ее разглядеть. Неизвестный сделал шаг вперед, к жрице, но капюшона не снял – его лицо по-прежнему было скрыто тканью.

– Мы здесь одни? – спросил он. – Никто нас не подслушает?

– Все сестры спят или медитируют, – ответила Верховная жрица Ахсани, и я живо представила себе, как она взмахнула рукавом, указывая вглубь помещения. – Наше уединение никто не нарушит. Люди не рискуют выходить до завершения Адова Часа.

– Вот и славно. – Неизвестный поднял руку и откинул капюшон. Я в изумлении закусила губу.

Я никогда не бывала за пределами Ковасса. Вся моя жизнь прошла среди его известняковых стен; город был большой, и мне, как и большинству местных жителей, хватало его с лихвой. О том, что лежит за его пределами, даже не думалось. Тем более что все и так знали, что там. На юг до самого горизонта простиралась пустыня – каменистая, бесплодная и жгучая. На севере колыхалось великое Прахово море – бесконечная гладь волнующихся, вздымающихся песков, которые поглощали все, что весило больше свитка. Путешественники переправлялись через Прахово море на исполинских кораблях или на громоздких механических пескоходах, привозили экзотические товары и диковинные рассказы о далеких краях. О людях, которые странствуют по пустыне на гигантских жуках, для них эти чудовищные насекомые – что для нас ослы или быки. О племенах воинов-полукошек, у них острые когти и зубы, и глаза способны видеть в темноте.