Мистер и Мисс Магистр - Сиалана Анастасия - Страница 3

— Мои студенты здесь учатся выживать в бою, магистр Вейн, — жестко, чеканя слова, сказал он, нависая надо мной. — В наше время это крайне полезный практический навык. Гораздо полезнее теории.

— Замечательно. Просто восхитительно, — не отступая, парировала я, вскинув голову. — А мои студенты за этими окнами учатся потом по кускам собирать тех дураков, кому ваш хваленый навык махания мечом почему-то не помог. Думаю, у нас с вами в этом семестре будет очень, очень... Терапевтическое соседство.

Я стояла, задрав голову, смотрела прямо в его потемневшие глаза и ясно видела там отражение своей собственной, клокочущей злости. И чего-то еще. Чего-то тяжелого, оценивающего.

Он не просто пришел сюда, в мою академию, вальяжно преподавать. Он пришел сюда, чтобы физически занять это пространство. Подчинить его себе, вытесняя всё то тихое и привычное, к чему я так прикипела за эти годы.

Краем глаза я заметила, как на высоком балконе ректората на секунду мелькнула знакомая седая физиономия ректора. Старик смотрел на нашу перепалку сверху вниз и выглядел так довольно, будто он только что успешно, ради забавы, подсыпал лошадиную дозу слабительного в компот всей министерской комиссии по образованию и теперь с безопасного расстояния, потирая ручки, наслаждается произведенным взрывным эффектом.

Мое утро начиналось с глупого, болезненного ожога у студента.

Кажется, к сегодняшнему вечеру оно неотвратимо грозило закончиться полномасштабной, кровопролитной войной между двумя кафедрами. И, судя по тому, как именно Арден Мистер сейчас смотрел на меня — предельно внимательно, холодно-изучающе и совершенно, абсолютно не собираясь ни в чем извиняться или уступать, — пленных в этой нашей личной войне брать точно не будут. Насмерть.

— Увидимся на вечернем Ученом совете, Мелисса, — небрежно бросил он мне в спину, отворачиваясь к своим замершим студентам, когда я, гордо развернувшись, направилась обратно к дверям корпуса.

Мелисса. Без титула. Без звания. Просто по имени. Хлестко, снисходительно и звонко, как пощечина.

Я не обернулась на его оклик. Не дождется. Но в глубоком кармане моей мантии напряженные пальцы с такой нечеловеческой силой сжали стеклянный медицинский кристалл, что он жалобно, с хрустом звякнул, грозя треснуть.

О да, генерал. Мы с тобой еще обязательно увидимся на этом совете. И я очень, очень сильно постараюсь, чтобы этот самоуверенный «Мистер» раз и навсегда понял одну простую истину на своем теле: опытный полевой целитель — это далеко не только мягкие бинты, успокаивающие отвары и лечебные мази.

Целитель — это еще и очень точное, фундаментальное анатомическое знание того, куда именно, в какой нервный узел нужно ударить противника, чтобы ему стало максимально больно.

Глава 2. Официальное объявление войны

Когда ректор смотрит на тебя с таким лучезарным, отеческим лицом, хочется немедленно совершить одно из двух действий: либо молча положить на стол заявление об увольнении по собственному желанию, либо предварительно, с чисто научным интересом, выяснить, где именно в организме этого человека находится тот крошечный орган, который отвечает за его маниакальную любовь к административным интригам. И можно ли этот орган удалить хирургическим путем. Желательно без анестезии и ржавой десертной ложкой.

Утро, начавшееся с ожога и грохота на полигоне, стремительно набирало обороты, превращаясь в полноценный фарс.

Сначала нас, узким кругом заведующих кафедрами и старших магистров, экстренно согнали в закрытый зал заседаний Ученого совета. Я сидела за длинным дубовым столом, чувствуя, как по затылку ползет липкий, неприятный холодок чужого, оценивающего внимания. Коллеги вокруг нервно перешушукивались, гадая о причинах внезапного сбора.

Прямо напротив меня, сложив руки на груди, сидел Арден Мистер.

Он дышал новой, еще не до конца осознанной мной угрозой. Выглядел этот новоявленный генерал так, словно его вообще не касалась вся эта академическая суета. Он был неподвижен. Статуя. Монументальный памятник военной дисциплине и подавленному раздражению. Казалось, эта кабинетная театральщина его совершенно не трогает, только его тяжелый, как гиря, взгляд периодически скользил по присутствующим, прогибая их под себя. Этот взгляд на секунду задержался на мне, и я почти физически, кожей почувствовала, как он меня профессионально просканировал на наличие уязвимостей, а затем снова равнодушно вернулся к председательскому креслу.

Какой собранный. Какой до тошноты, раздражающе безупречный. Подозреваю, что даже если прямо сейчас на его голову с потолка рухнет тяжелая хрустальная люстра, он сначала спокойно, по-уставному отойдет ровно на один шаг в сторону, стряхнет пыль с обшлага рукава, а уже потом посмотрит на виновного завхоза с презрительным выражением: «И это всё, на что способен ваш диверсионный отряд?».

Во главе стола сиял наш дорогой глава академии. Старик-ректор выглядел так довольно, будто он прямо сейчас стал свидетелем не назревающего крупного профессионального мордобоя между двумя факультетами, а очень удачного, редкого брачного танца двух агрессивных, территориальных хищников в зоопарке.

Ненавижу стариков с хорошим чувством юмора. Особенно, когда ты попадаешь в прицельную дальность поражения этого чувства, и оно направлено точно в твою сторону.

— Дорогие коллеги! Мы с вами торжественно вступаем в новую эпоху перемен, — пафосно начал ректор, и я мысленно добавила: «Обычно за такие исторические фразы в приличных мирах бьют тяжелым канделябром по голове».

Эпоха перемен, это проклятие.

— Суровая, реальная практика! Вот чего десятилетиями не хватает нашим уютным стенам, — продолжил старик, обводя взглядом притихший зал. — Как вы знаете, наша академия уникальна своим балансом: у нас есть элитный военный корпус и сильное гражданское отделение, к которому исторически приписаны все наши глубокоуважаемые хирурги. В этом году для преподавания базовой боевой подготовки военным мы пригласили магистра Мистера. Но генерал проявил похвальную инициативу и подал заявку на открытие совершенно нового факультатива «Тактика выживания в полевых условиях».

Он плавным жестом указал на Ардена, а затем перевел взгляд на меня. По залу заседаний тут же прошел электрический разряд любопытства. Коллеги вытянули шеи.

— И в то же самое время, — голос ректора зазвучал еще более елейно, — наша блистательная магистр Вейн, ведущий хирург, подала встречную заявку на открытие своего спецкурса — «Высшее полевое целительство». Две великолепные, жизненно важные дисциплины. Но...

Ректор сделал театральную паузу, смакуя её так неприлично долго, что я на полном серьезе захотела проверить свои карманы: не завалялся ли у меня там, чисто случайно, какой-нибудь быстродействующий парализующий порошок для ректора.

— Но учебный план, к сожалению, не резиновый, — развел руками старик. — Как и наш бюджет, урезанный министерством. В следующем году мы сможем позволить себе полноценно финансировать и включить в обязательную программу только один из этих двух факультативов в качестве основного предмета. Поэтому руководство ректората приняло соломоново решение: мы проведем годовой эксперимент.

Я сжала кулаки под столом так сильно, что ногти больно впились в ладони.

— Весь этот учебный год магистр Вейн и магистр Мистер будут официально соревноваться друг с другом, — бодро, с огоньком продолжал вещать старый змей. — Критерии оценки: скорость набора групп, процент удержания студентов на курсе, итоговая успеваемость и практические показатели выживаемости на полигонах. Чей курс в итоге окажется объективно эффективнее и популярнее к финалу весны, тот и войдет в основную сетку расписания на постоянной основе. Победитель получает всё: полное государственное финансирование, расширенный штат лаборантов и приоритет в составлении расписания. Проигравший... Ну, проигравший, увы, остается просто добровольным, неоплачиваемым факультативом на задворках учебного процесса. Если вообще останется. Вопросы есть?