Гражданская АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 30

Ну да Нижнее Поволжье все же речным транспортом продуктами обеспечивалось: у Казани лаже лодки — и те часто вверх по реке проплыть не могли, но от впадения в Волгу Камы уже и пароды с баржами вполне себе неплохо плавали. Так что зерно со складов откуда-нибудь из-под Одессы или из-под Петербурга везли по железной дороге в Казать, оттуда по срочно прокинутой узкоколейке доставляли к Каме… в общем, пока что все выглядело терпимо. И мне оставалось лишь думать о том, а какого черта в моей «прошлом рождении» все было не слава богу?

И к определенным выводам я пришел, но только после того, как все тщательно посчитал. И вывод у меня получился простым и даже очевидным, но я на нем даже свое внимание заострять не стал: ведь в моем ином рождении и ситуация оказалась совершенно иной. И запас продовольствия у страны какой-то имелся, и правительство организовало «помощь голодающим» совсем иначе. И вот при этой «организации» возникла забавная ситуация: можно было за гроши буквально проделать очень много такого, что практически гарантировало неповторение голода в случае повторения таких же «неблагоприятных климатических условий». Ну да, миллионы мужиков с лопатами могли очень много всякого полезного в плане мелиорации сделать, а ведь я мог — пользуясь, так сказать, «послезнанием» — намекнуть руководству страны «что делать надо». Шанс того, что мои предложения хотя бы выслушают, был не особо большим, но не воспользоваться им было бы даже не глупостью, а просто предательством своей страны.

Но в России сейчас сформировалось то самое «полицейское государство», которым меня в первом рождении так старались запугать некоторые личности. Причем это было не «поэтической метафорой», а суровой правдой жизни: почти все министры были выходцами из МВД. И даже совершенно земледельческий министр Риттих долго проработал одним из руководителей полиции. И поэтому я решил и к нему «дорожку протоптать», используя уже свои знакомства в МВД, так что, раз уж у меня не вышло встретиться с господином, которого мне рекомендовал Василий Михайлович, в направился в гости к Андрею Сергеевичу Сокольскому: он ко мне относился… в целом положительно. И полковник мои ожидания оправдал: он очень внимательно меня выслушал, а затем буквально огорошил меня заявлением, что я, по его мнению, вообще «дурью маюсь». Но тут же мысль свою развил:

— Мне, Федор Андреевич, Василий Михайлович неоднократно говорил, что иной раз очень трудно понять, почему вы делаете то или иное. Но неужели вы всерьез думаете, что без протекции в министерстве земледелия не выслушают человека, благодаря предложениям которого Владимирская губерния обеспечила самые высокие урожаи в России? Если бы вы сами попросили об аудиенции, то сейчас, думаю, не со мной говори бы, а с Александром Александровичем, а скорее даже с комиссией по землеустройству при министерстве. Или вы думаете, что в правительстве работают люди, богам подобные, способные вообще все придумать? Да, там работают люди неглупые — благодаря, кстати, вами же придуманными методами подбора персонала, но они — именно как неглупые — никогда не откажутся выслушать дельные советы. Так что… я сейчас позвоню в канцелярию министра, раз уж вы… стесняетесь, и аудиенцию вам устрою. Вам когда удобно будет свои предложения в министерство передать?

Согласование времени заняло еще час, и мы с полковником успели обсудить несколько довольно интересных вопросов. Точнее, он мне рассказал, как правительство все же проблему решает: работу «на местах» как раз на МВД и возложили. И главной проблемой было то, что «прокормить» нужно было более трех миллионов мужиков, причем с семьями (а всего народу под угрозой голода оказалось больше двадцати миллионов человек). Но просто придумать полезные занятия такому количеству людей было невозможно, главным образом потому, что перевезти к местам, где рабочие (и совершенно неквалифицированные) руки требовались, при огромном напряжении всех сил и средств получалось не более полумиллиона человек. А «мои идеи» как раз и заключались в том, чтобы народ работал по месту жительства.

Но «в лоб» то, что я предложил, в министерстве земледелия реализовывать просто отказались, причем исключительно по «политическим» причинам: расходы на предлагаемую мною мелиорацию несколько даже превышали нынешнюю «рыночную стоимость» земли, а за казенный счет «облагодетельствовать мужиков» в министерстве сочли абсолютной глупостью. И не потому, что в правительстве просто не хотели крестьянам помогать — и полковник мне популярно объяснил, в чем тут дело. И я с ним согласился, так что в министерстве уже излагал «модифицированную версию» того, что я придумал. Хотя на самом-то деле то, что я предлагал, придумал не я, я просто вспомнил, что в первом своем рождении успел прочитать о послевоенной программе «преобразования природы».

Ну а министерстве земледелия к моим предложением действительно отнеслись с огромным вниманием, но не потому. что я это предложил, а по той причине, что их еще до меня (причем задолго до моего «иного рождения») уде начали воплощать, но по ряду причин (в том числе и из-за разногласий между министерством земледелия и, сколь ни странно, министерства путей сообщения: там какие-то дрязги начались относительно «полос отчуждения» дорог. А сейчас об этом уже вспомнили, просто потому, что в Самарской губернии Генковские полосы на расстоянии до десятка верст от них добавили полям по паре центнеров с гектара урожая. Но там просто вспомнили, глубоко вздохнули и, покачав горестно головами, решили о них снова забыть, а я пришел с объяснением, куда в ближайшие лет десять, а то и двадцать можно никому уже не нужных мужиков пристроить. Потому что вопрос «а куда мужиков на работу пристроить» уже был исключительно острым, а в дальнейшем еще сильнее должен был заостриться. Просто потому, что проводить мелиорацию (из-за очень высоких на нее расходов) в правительстве решили только на «казенных» землях, а еще на землях «товариществ», которые сами товарищества передадут под казенное управление. Но, как показала практика, при использовании тракторов и прочей сельхозтехники нужда в мужиках резко сократится — а я просто предлагал их направить на лесопосадки. Там техника (ну, нынешняя, а что-то более продвинутое было просто некому разрабатывать) серьезно помочь точно не могла, а если такие полосы руками сажать, то мужиков еще и не хватит…

И излагал я «свои» предложения как раз «комиссии по землеустройству» — это в министерстве была создана небольшая группа, состоящая из различных специалистов, в обязанности которой входило как раз и рассмотрение «инициатив с мест» — и вот после общения с членами этой комиссии я относительно потенциального голода в стране успокоился окончательно. Ситуация, конечно, была паршивой, но в стране, оказывается, на зимний стойловый период был создан запас зерна размером чуть больше девяти миллионов тонн — немного, но если это зерно только «голодающим» выдать, то они смогут сожрать еды вдвое больше, чем совершенно неголодающие граждане страны. А еще всерьез рассматривалась опция о приобретении хлеба за границей (чему ни малейших препятствий, собственно, и не было). И даже деньги на такой крайний случай в казне были зарезервированы, а так как в «полицейском государстве» деньги большей частью своровать было просто невозможно…

Так что домой я из Москвы вернулся в настроении уже радужном: власти «работали над проблемой», еще и церковь очень активно все еще не голодающим крестьянам помогала. Да и вообще ситуация с зерном, как мне объяснили на комиссии, была даже немного лучше, чем в одиннадцатом году — так что я про «голод в Поволжье» предпочел забыть и занялся учебой. А вот это было уже по-настоящему трудно: у этих экономистов сколько преподавателе, столько и экономических теорий, одна другой противоречащих. И, похоже, мы с Валей разные теории усваивали: дома постоянные споры шли о том, «какая теория вернее». И радовало лишь то, что и я, и она сошлись в одном (в смысле, «науки экономики» сошлись): нужно как-то перенимать «передовой опыт Парагвая». Причем перенимать его следовало очень быстро, просто потому, что «враг не дремлет», а «англичанка гадит».