Гражданская АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 28

Но еще в деятельности братьев Салтыковых важным было то, что они на самом деле считали, что работающие у них специалисты могли по ряду вопросов иметь «собственное мнение», и на проверку этих «мнений» они могли выделить довольно большие средства. Но у большинства других промышленников в случае, если такие исследования давали положительный финансовый результат, то всю выгоду получал как раз тот, кто за исследования платил — а братьям, так как им чаще всего было просто неинтересно то, что придумывали их сотрудники (и соратники) «на стороне», просто передавали им новые заведения в полное распоряжение, имея при этом в виду (но не налагая обязательств перед разработчиками новых проектов), что те не только вернут потраченное, но и сколько-то со своих доходов выделят для следующих «инициативников». Ну, если они сами будут своим «новым делом» управлять — и поэтому, допустим, весь доход с лапшичных и пончиковых шел компании Салтыковых, ведь я там ничего вообще не делал — а с блинных и пельменных я денежки себе забирал… частично. То есть забирал столько, сколько мне на другие «проекты» нужно было, а «остатки» все равно в компанию отравлял, в качестве «возврата инвестиций» и «отчислений на новые проекты других инженеров». Зная при этом (как и вообще все специалисты компании), что если очень потребуется, то из общего фонда я смогу получить куда как больше, чем сам в него внес…

Смогу получить, если «проект» изначально не будет рассматриваться специалистами компании, как «заведомо провальный» — как, например, проект по «радиофикации страны». Потому что окупаемость его была пока что сомнительной, однако, так как специалистов именно по радио в компании было немного (то есть пока что там в этой области только Коля Малыгин с тремя приятелями что-то делал), то «заведомо провальным» его просто никто и посчитать не мог. А раз уж и военные очень сильно заинтересовались возможностью приобретения тез же радиоламп у «отечественного производителя», то инвестиция точно выглядела не безнадежной…

Однако в лбом случае все это было «инвестициями в будущее», хотя и не самое отдаленное, а вот текущая ситуация… мне она казалась совсем уж печальной, но уже в середине августа, когда во Владимирской губернии в основном закончилась уборка зерновых, она мне показалась вообще ужасной. Средний урожай в нашей губернии получился в пределах шести с половиной центнеров с гектара, такой же удалось собрать в двух уездах Ярославной и одном Рязанской губерний, а на остальной их части, а так же в Костромской и Нижегородской губерниях урожай оказался меньше пяти центнеров. В Тамбовской средний урожай получился в районе пяти центнеров, самую малость до «психологической границы» не дотягивая, в Самарской — четыре, в Саратовской — чуть больше трех, а в Астраханской — тут вообще урожай можно было не считать: в пересчете на ранее распаханные поля урожай получился в районе пяти пудов с десятины…

И, что было самым обидным, как раз «суровую природу» в этом винить было невозможно. В югу от Нижегородской губернии крестьяне свои поля, побитые морозом, вообще не пересевали, так что там что-то собрали в местах, где самые стойкие растения все же сумели не вымерзнуть. А там, где крестьяне все же с силами собрались и что-то все же посеяли, что-то и выросло. Немного, но мужикам хотя бы зерно для собственного прокорма удалось собрать — вот только таких «удачливых» оказалось крайне мало. Просто потому, что хотя у большинства тамошних крестьян даже семена для пересева все же имелись, они предпочли это зерно летом сожрать, а мысль летом обеспечить себе пропитание с огородов им даже в голову не пришла. Ведь чтобы с огорода что-то сорвать, нужно на огороде работать, поливать огород нужно, за растениями ухаживать — а зерно-то — вон оно, в амбаре просто так лежит…

Но у меня тоску не это вызвало, а то, что мои надежды на то, что «если здесь неурожай, то хлеб будет можно из других мест привезти», разбились в прах: в Оренбургской губернии с урожаем тоже была полная задница из-за засухи, а в Сибири наоборот все поля просто затопило и там тоже хлеба собрать не получилось почти нисколько. И единственное, с чем могла сейчас Сибирь помочь, так это с сеном, там его довольно много накосили. Но вот получится ли его сохранить, было совершенно непонятно: дожди там так и не переставали лить и сено просто высушить было очень трудно. А мокрое-то оно просто все сгниет…

То есть с моей точки зрения в стране с продовольствием была полная жопа — но почему-то власти так не считали. И на лекциях — после того как я задал соответствующий вопрос — нам очень подробно объяснили, почему все же рыдать и рвать волоса на всех местах все же не стоит. Забавные вышли объяснения, но после них я слегка так подуспокоился и начал размышлять, почему «в моем изначальном рождении» все так плохо было. Ну, во-первых, не было революции и большевики под управлением товарищей Ленина и Троцкого крестьян до нитки не обирали: продразверстка, хотя и в альтернативном моем перерождении сохранялась аж до двадцатого года, разверстывалась все же в местах, где имелся реальный избыток зерна. Вдобавок, крестьянам за забираемое зерно все же платили настоящими деньгами, так что мужики в любом случае не оставались голыми и босыми. Не в смысле, что без одежды и обуви не оставались, а могли хотя бы сельхозинструменты в порядке содержать и даже кое-что новое прикупить. Во-вторых, когда эту продразверстку в двадцатом отменили, мужики — имея в виду денег побольше в следующем году заработать — поля свои все же обрабатывали и урожаи не самые плохие собрать успели, так что много где у них и собственные «резервы прокорма» появились. Ну а в третьих, как только стало ясно, что урожая не будет, казна полностью прекратила экспорт любых продуктов, и в «закромах Родины» определенный запас того же хлеба сохранился. Немного, но достаточно, чтобы народ все же с голодухи не помирал — ну. если этот народ сам помирать не захочет: как я понял, нынешнее правительство в принципе не собиралось «всех кормить бесплатно». В стране работы невпроворот, так что хочешь жить — иди работать, а принцип «кто не работает, тот не ест» провозгласил еще апостол Павел в своем Втором послании к Фессалоникийцам. А если сам апостол так сказал, то кто мы такие, чтобы с ним спорить?

Что де касается работы, то тут засуха внезапно оказалась очень полезной: да, в губернии Владимирской едва собрали по шесть с половиной центнеров — однако товарищества собрали — и тоже в среднем — уже по семь с половиной, у нас единоличник «статистику подпортил». На поливных полях (которых вообще-то было очень мало) урожай оказался в районе десяти центнеров, чуть меньше — но самым наглядным примером стало поле, на котором весь сезон работала дождевальная машина: на ней удалось собрать почти по двадцать четыре центнера! Ну да, там и землю обильно торфом насытили, и удобрений по всем агрономическим нормам подсыпали, и трактора, которые дождевалку таскали, бензина сожрали по несколько десятков бочек — но результат-то все эти расходы полностью оправдал!

Даже в финансовом плане результат оказался «положительным»: на этом поле все же не рожь посеяли, а пшеницу, которая раза в полтора дороже ржи на рынке была. А я (на всякий случай) просто при подсчете расходов на этот урожай «исключил из расчета» затраты на внесение на поле по сто двадцать тонн того же торфа на гектар. Конечно, для себя я и правильный расчет все же сделал (исходя и того, что торф на поле еще пять лет минимум «проработает»), и понял, что и при таком пересчете затраты окупаются — но объяснять кому-то, что «торфяные» расходы нужно будет минимум на пять делить, я не собирался. А вот «не кому-то» я все рассказал все как есть, и Василий Михайлович меня же и высмеял:

— Эх Федор, Федор! Ты все еще считаешь, что вокруг тебя одни дураки ходят? Поверь наконец, что есть среди людей и такие, кто арифметику в школе учил не хуже тебя, и эти люди все же могут понять, что иногда вложить в дело много денег сразу означает возможность впоследствии очень долго получать хотя и поменьше, но постоянно. Или ты думаешь, что заводы промышленники строят, считая, что сразу же они себе все потраченные деньги и вернут? У тебя тут выходит, что затраты за пять лет окупятся, а при постройке заводов и фабрик чаще закладываются на то, что строительство за семь лет только окупится.