Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 4

- Ира, ты превращаешься в ревнивую дуру! Возьми себя в руки! – прошипела сама себе, но пальцы не слушались, они упорно давили на кнопку вызова.

И вот, он ответил!

- Да, Ириш? – голос запыхавшийся, сбивчивый.

- Ты чего не берёшь? – спросила я.

- Грузим коробки, я на улице. Телефон в кармане не слышно, да и некогда, Ир и поздно уже. Ты чего? Случилось что? как сын?

- Сын спит, ничего не случилось, просто я…соскучилась. Переживаю.

- Ну чего ты, родная? Давай, спи, не отвлекай меня, я же не просто так здесь. – Выдохнул он миролюбиво, и я даже обрадовалась, что вроде бы все, как всегда, а потом…

Потом услышала его дыхание. И шорох. И женский вздох.

Я вдавила телефон в ухо до боли, затаилась, прислушиваясь.

- Артем?

- Да, Ир? Ну чего еще?

Я прислушалась. На заднем плане голоса, и вдруг смех. Женский. Громкий, звонкий, какой-то приторный.

Точно! Не показалось!

У меня внутри всё оборвалось.

- Артём, - повторила я. – Кто там смеется?

- Телек, - отозвался он тотчас.

- Телек? Откуда у вас там телевизор? Ты же на улице, погрузка. Артем!

- Ира, блин, что за чушь на ночь глядя? Мозг мне не рви!

- У тебя кто-то есть?

- Что? – он будто не понял. Опешил даже, а потом засмеялся. Громко и нервно.

- Женщина. Я слышу ее смех. Это точно не телек. Ты врешь мне?

- Ира, прекрати! – его голос стал жёстким. – Ты чего выдумываешь? Какой смех? Это девки из местной столовой мимо шли, у нас тут пункт питания рядом. Я на службе, чёрт возьми!

- А почему ты запыханный?

- Потому что ящики таскаю, мать твою! – он уже почти кричал. – Ты что, ревнуешь? Пятнадцать лет живём и вдруг ревнуешь? Кому ты звонила? Кто тебе на уши налил?

Я молчала. В горле стоял ком.

- Ир, - он выдохнул, чуть спокойнее. – Ну что за глупости? Я тебя люблю, ты меня знаешь. Устал да, задолбался – да! Сна нет, весь на нервах, но чтобы бабы... Ты с ума сошла?

- Извини, - прошептала я. – Просто страшно.

- Всё нормально, - сказал он, но в голосе уже не было тепла. – Всем страшно, все устали и это нормально, Ира. Ты иди отдыхай. Скоро вернусь, обнимемся. Всё будет хорошо. Не выдумывай там, а то по сладкой попке получишь, поняла меня?

Он игриво хохотнул, и я выдохнула. Надо же, он снова говорит как раньше, ласково. Теме же шуточками, как много лет назад.

- Ладно. Люблю тебя, жду. Храни вас Бог. Напишешь!

- Доброй ночи, Ирусь. Спи.

И отключился.

Я опустила телефон. Смех на фоне. Девки из столовой мимо шли. Может быть, а может быть, нет.

Я не знала, чему верить.

Глава 7

Я зашла в комнату сына, поцеловала, поправила ему одеяло.

Он долго ворочался, но заснул, а я села на кухне, налила себе чай и уставилась в стену, а потом набрала номер Светланы. Подруга старая, из училища, единственная, кому я доверяла.

- Алло? Ир, ты чего в такое время?

- Свет, у меня беда. – И я выложила всё. Про Маринку, про рыжую бабу мне неизвестную, про смех в телефоне. И про командировку, что предлагают на работе.

Светка слушала молча, а потом сказала:

- Ир, я тебя знаю двадцать лет. Если не поедешь сойдёшь с ума. Езжай.

- А Миша?

- Свекровь присмотрит. Ты же не на год уезжаешь, а на десять дней. Если окажется, что Маринка наврала, ты вернёшься спокойная, а если правда... лучше узнать сейчас.

- Я боюсь, - призналась я. – Боюсь увидеть.

- А ты представь, что будет, если не увидишь. И проживёшь ещё десять лет с человеком, который тебя обманывает. Как тогда? И потом, ты никогда не была трусихой и мямлей. Где твоя храбрость? Гордость? Бери и едь! И думать нечего!

Я молчала.

- Ир, ты сильная. Ты всегда была сильной. Только себя не обманывай.

Мы попрощались. Я легла, но не спала. В голове крутилось: ехать, не ехать, ехать, не ехать.

Под утро я выдохнула и приняла решение: еду.

Потом пыталась уснуть, но куда уж там! В голове крутились картинки: Марина с её перекошенным ртом, рассыпанная гречка, коробка с тушёнкой в багажнике Волги. И голос ядовитый, шипящий:

- С ним она ночует.

Я закрывала глаза и видела их. Артёма и ту, как они смеются, обнимаются, как он целует её страстно, как не целовал меня уже бог знает сколько.

Сон не шел, и я взяла в руки планшет, загрузила карту. Приграничные районы. Посёлки с названиями, похожими на санатории: Весёлое, Красное. Там сейчас Артём, там часть, куда он командирован, там дислокация. Там же и Мирное, куда меня отправляют, там он и ошивается, если верить Маринке. Но мне, но про него он ни разу не говорил.

И где-то там та рыжая любовница? Или кто она для него? А ведь я её уже ненавижу…

Я приблизила спутниковый снимок.

Мирное. Пыльные улицы, огороды, жестяные крыши. Одна школа, один магазин, автобусная остановка.

Где ты ночуешь, Артём?

В блиндаже в соседнем лесу? Или в этом поселке? В ее доме, на ее кровати? В постели с ней?

Я усмехнулась горько, пролистала карту дальше. Несколько объявлений о продаже домов. Цены смешные: сто тысяч, двести. Кому нужна недвижимость в приграничье? Только тем, кто там служит, или тем, кто как она.

Под утро я провалилась в тревожную дремоту.

Снилось что-то про поезд, который мчится под откос, и я не могу его остановить. Это моя жизнь туда несется что ли? Да бред же…

Проснулась от звонка будильника в шесть утра.

Еле как поднялась, заставила себя сделать зарядку, через силу, через не хочу. Растяжка, планка, приседания. Я всегда следила за собой. В тридцать пять выглядела максимум на двадцать восемь. Густые волосы, стройная фигура, вечная диета без сахара и мучного. И ради чего это всё? Господи, ради чего?!

Хотя нет, не надо так Ира!

Для кого? Для себя. И для него, чтобы, когда вернётся, видел не распустилась. Да он всегда таких любил: тощих, стройных, только вот уже похоже не меня.

На завтрак я порезала авокадо, смазала хлеб тонким слоем масла, добавила помидоры черри. Миша уплетал кашу с котлетой, мой метод воспитания: сын должен есть мясо, чтобы расти сильным, как отец.

- Мам, а папа скоро приедет? – вдруг спросил Миша, жуя.

Сердце кольнуло.

- Не знаю, сынок. Говорит, месяц.

- А почему он редко звонит?

- Связи нет, - я улыбнулась, как можно спокойнее. – Ты же знаешь, там приграничье.

На работе, в канцелярии воинской части, всё шло своим чередом. Бумаги, рапорты, печати. Коллеги обсуждали очередную отправку гуманитарки. Я слушала вполуха.

После обеда подошла к начальнице, Вере Степановне. Женщина пожилая, с добрыми, но цепкими глазами.

- Вер Степанна, - сказала я как можно непринуждённее. – Я согласна. Записывайте меня волонтёром.

- Вот и славно, - обрадовалась начальница. – Завтра в восемь утра сбор на вокзале. Документы я подготовлю.

- Спасибо.

- Не передумаешь же? Ты только с мужем посоветуйся, он же как раз там постоянно. А то вдруг ругаться будет?

Я скрежетнула зубами, выдавила:

- Не будет, он уже знает и ждет меня, только никому пока не говорите, ладно? Что я поеду?

- Не скажу, зачем мне это? – Вера Степановна как-то странно на меня посмотрела и сделала вид, что отвлекалась на телефон. Я усмехнулась себе под нос, выдохнула и сама поторопилась уйти. Она тоже знает? Или мне уже кажется?

Я вышла в коридор, прислонилась к стене.

Сомнений не осталось, я еду в Мирное. Инкогнито. Ни слова Артёму. Приеду, увижу своими глазами и, если Марина наврала, тихо уеду и буду смеяться над своей мнительностью. А если нет...

Я сжала челюсть так, что хрустнуло.

Тогда развод. Так унижать себя – не позволю.

Глава 8

Потом я набрала свекровь, Надежду Петровну. Главное соврать убедительно, чтобы она ни о чем не догадалась. Я смотрела на телефон, как на мину замедленного действия. Пальцы дрожали.