Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 16

Какие добрые глаза, невольно отметила я.

Какие красивые черты лица…

Я попробовала приподняться, но голова закружилась.

- Лежите, - он метнулся ко мне, придержал меня за плечо. – Отдыхать надо.

Я кивнула и перевела взгляд на Рамиллу.

- Она… жива?

- Жива. Скоро очнется. Там к ней муж приехал, просит отдельную палату. Совсем сдурел!

- Муж это..? – я почувствовала, как внутри в очередной раз всё оборвалось.

- Артем Свободин. - Дмитрий покачал головой. – Мы с ним знакомы немного, сложный конфликтный человек. А где я возьму палату? Тут на три помещения двадцать человек. И местные, и военные. Капризы разводит, а помочь я чем могу? Нашли мне тут санаторий тоже!

- Пусть везёт ее в обычную городскую больницу, - хмыкнула я, кривясь.

- Далеко она, а у нее тут дом рядом. Да к черту их! Если начальник, так все можно что ли? А меня пугать не надо, я не пуганый. Ждет вот внизу на разговор меня.

- Вы меня оформили?

- Нет. Только Рамиллу, ее все знают, а вы…У вас документов не было при себе, да запишем задним числом, не волнуйтесь, главное помощь оказали.

- И Артем не сказал?

Он нахмурился.

- Про Рамиллу сказал. Не пойму, простите…Сутки уже без сна, голова туго варит.

Я выдохнула, собралась с силами.

- А я Ирина Свободина. – Сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Вот Артёмушка и истерит... Боится, наверное, за свою дорогую любимую.

- Да ладно? – Дмитрий аж на табурет присел. Глаза его расширились, лицо вытянулось. – Вы и он? Супруги?

- Еще пока да. – Я горько усмехнулась. – Законные.

Он молчал несколько секунд. Потом покачал головой, присвистнул.

- Ничего себе поворот. А я-то думаю, чего он такой нервный. И она... - он кивнул на Рамиллу, - ...тоже, видимо, не просто так.

- Не просто, - ответила я. – Он мне изменял с ней и, по-видимому, уже очень давно.

Дмитрий сжал губы.

- Держитесь, - сказал он. – Такое не прощают, конечно.

- Я и не прощаю, - ответила я. - Я буду разводиться.

- Правильно. Я тоже развелся. Жена не смогла меня ждать, ей все надоело, и она нашла моложе. Врала мне, притворялась, а сама крутила за спиной, деньги тратила на него, возила его по курортам, а я тут…Донесли добрые люди. Развелся и жить стало легче. Знаете, эта ложь она как черный саван…Накрывает с головой и превращает в мертвого. Теперь вот я один, как в поле ветер.

Глава 26

- И я буду одна. Лучше одной, чем с кем попало, - усмехнулась я, выдохнула горько.

Внутри всё сжалось. Душа требовала истерик и слёз, требовала разбить что-нибудь, закричать, упасть на пол и выть. Но я держалась. Сцепила зубы, вцепилась ногтями в одеяло. Нутро горело неистовым пожарищем, там сгорала моя любовь, моя семья, моя надежда на этого подлеца.

Я обещала себе – ни слезинки! По этому ничтожеству ни единой слезы!

Я что, себя на помойке нашла? Моя лебединая песня – он? Нет же. Нет!

Наивно полагала, думала, да мечтала ещё вчера, что вырастим вместе сына, что дачу отстроим, что внуков вместе на руках подержим. А он всё это на стороне. С новой любовью, с рыжей разлучницей…

Господи, как же тошно!

- Вот и вся судьба, - выдохнул Дмитрий, и я поддакнула.

- А не судьба это все, значит, - я криво улыбнулась, чувствуя, как губы дрожат. – А так, урок жизни, кармический узел, отработка, не знаю. Короче говоря, опыт. Горький, чтобы быть умнее.

- Согласен.

Он вдруг посмотрел мне в глаза как выстрелом прошибая. Глаза у него красивые и пронзительный взгляд. Словно видит насквозь. Словно читает всё, что у меня внутри: и боль, и злость, и этот отчаянный страх остаться одной.

Против воли я смущённо отвернулась, поправила на груди покрывало, облизала вмиг пересохшие губы.

Мне кажется, или я покраснела?

Глупости, Ир, глупости. Не до этого сейчас.

- Нога завтра уже пройдёт. Там гематома, ушиб, мазь у меня чудодейственная, - сказал он. - Через часа два повязку сменю. Будете, Ирина, как новенькая. Верите мне?

- Ты, - поправила я.

- Что? – он замер.

- Давайте на «ты».

Дмитрий засмеялся тихо. Кивнул.

- Хорошо, Ира, будем на «ты».

Я же смотрела на него и чувствовала, как сердце сжимается от жалости. Такого сильного, красивого мужчину тоже предали. Он же настоящий мужчина, защитник, герой. Какой отважный и какая благородная у него профессия. Врач. Он же как ангел, спаситель для всех. Его предали и сейчас я вижу тепло в его глазах и тихую, застарелую боль.

- Мне вас жалко, - вырвалось у меня.

Он даже вздрогнул. Удивлённо поднял брови.

- И себя. Но так бывает.

Он усмехнулся.

- Спасибо. Давно меня никто не жалел.

С соседней койки застонали. Рамилла приходила в себя. Зашевелилась, застонала громче, и её стон был такой театральный, такой наигранный, будто она не боль чувствует, а хочет, чтобы её пожалели.

А с коридора уже слышались тяжёлые шаги. Я знала эту походку. Слишком хорошо знала. Тяжёлые ботинки, уверенная, хозяйская поступь.

Мой бывший. Её нынешний.

- Не хочу его видеть, - выдохнула я, сжав зубы. – Не могу.

Дмитрий кивнул и резко развернулся к дверям.

Я зажмурилась, отвернувшись к стенке.

- Как она? – пробасил Артем.

- Кто именно? – спросил Дмитрий.

В ответ тишина. Но он не думал над ответом, он скользил взглядом по мне. Я чувствовала это кожей, каждой клеточкой, всеми фибрами своей души.

- Обе в отключке? – ушел от ответа.

- Спят, - поправил Дмитрий. – Обезболивающее, капельницы. Выйдем на улицу?

- Выйдем.

С койки Рамиллы снова протяжный, жалобный, почти молящий стон.

И его шаги по палате.

- Детка, как ты?

Меня обдало ледяной волной. Следом жаром. Дышать стало нечем. В носу запах гари и его неизменный десятилетиями одеколон, который я дарила ему на годовщину.

Детка. Её он называет деткой...

- Я заберу тебя, - воркует Артём, как над ребёнком. Его стерва стонет в ответ то ли благодарно, то ли притворно.

- Нельзя, - голос врача твёрдый. – Выйдем. Пусть отдыхает.

Шорох. Видимо, Дмитрий взял его за локоть, повёл на выход.

Этот гад про меня ни словечка, ни вопроса.

Даже не спросил, жива ли я..

Я поморщилась. Тошнит. Как я могла жить с этим иудой и не видеть его сущности?

Окно в палате было открыто. Они вышли на крыльцо, и их голоса ветер заносил внутрь как на блюде официант.

- Что же вы не сказали, что здесь и ваша супруга? – спросил Дмитрий.

- Она сказала? – голос Артёма напряжённый.

- Люди добрые.

Артём хмыкнул, смачно сплюнул. Я услышала щелчок зажигалки, закурил. Знаю каждое его движение.

- Да сложно все, Дим. Ирка моя жена и я люблю ее. Правда.

- Можешь мне не объяснять, ни к чему, - сухо ответил Дмитрий.

- А я хочу! Чтобы ты меня как мужик понял. – Свободин затянулся, помолчал, - а Рамилла первая любовь моя, представляешь? Я ее помню мелкой, бегающей за мной, с косами и коленками разбитыми. И я ее уважаю, она сложную жизнь жила, ее пожалеть, да приласкать надо.

Усмешка. Это доктор. Мне кажется, он качает головой, смотря не на Свободина, а вдаль.

- И я виноват перед ней. Да и страсть у нас вспыхнула, понимаешь? Вот жгучая, когда мозг отключается, когда дым в штанах, когда как в юности сам не свой. Вот как…

- Не могу понять. – Голос Дмитрия. – Не было у меня такого…

- А у меня вот случилось. Вот Дим, и как мне бросить ее? И Иру бросать не имею права. Она семья моя. Но Ирка сама виновата!

- В чем же?

- А в том, что женщиной перестала быть!

У меня внутри всё оборвалось. Я замерла, не дыша.

- Прости, но сказать не могу, - голос Дмитрия стал жёстче, - Ирина очень красивая. И выглядит потрясающе. Видно, что ухаживает за собой. Она женщина… Она твоя женщина, Артем.

- Да, что есть, то есть. – Артем не спорит. – Но огня нет. Она не сочная. Она как овощ с конвейера у китайцев, одинаковый каждый день. А Рамилла с огорода из-под солнца. Разные они. Но обе дороги.