Лиззи: укротительница симулянтов и Германа Великолепного (СИ) - Придакова Ольга - Страница 7

Сигизмунд тяжело вздохнул, с явным сожалением отступая от жены. Уголки его губ нервно дёрнулись, и взгляд, брошенный на Марту, обещал этой любительнице беспардонных вторжений незабываемые дни и ночи на самых грязных конюшнях.

— Благодарю, Марта, — процедил он голосом, в котором лед соперничал со сталью. — Мы сейчас будем. Можете идти.

Однако Марта даже не подумала растворяться в воздухе. То ли от безнаказанности, то ли по слабоумию, но служанка продолжала торчать у порога грозным блюстителем нравов, и Лиза замерла перед кроватью, чувствуя, как в груди поднимается не просто злость, а девятый вал чистой, концентрированной ярости.

Ах ты ж корова бурая! Мало того, что слуги распоясались донельзя, когда нужны, — не дозовёшься, так эта хамка ещё и открыто дерзит хозяйке прямо в её спальне! Что ж, посмотрим, до каких пределов выросла её наглость!

— Раз уж моя горничная столь любезно напомнила, что вы, дорогой мой, живы и здоровы, придётся ВАМ отрабатывать своё выздоровление, — повернулась она к графу с ядовитой улыбкой. Быстро избавившись от простыни и представ перед ошеломлённой женщиной, в чём мать родила, Лиза подхватила с кровати платье. — Будьте добры, помогите надеть. И застегните, чтобы было не впопыхах.

Краем глаза увидела, как лицо Марты цветом стало похоже на печёную свёклу, и, в сердцах сплюнув, служанка ломанулась из спальни. У графа тоже челюсть болталась где-то в районе пола, а глаза приобрели маслянистый оттенок объевшегося сметаной кота. Пальцы мужчины слегка подрагивали, когда он помогал надеть злополучный наряд и пытался застегнуть крючки.

Неприличных поползновений больше не было, и Лиза мысленно усмехнулась: слабак! Земной мужик как бы отреагировал на такое предложение? Выгнал свидетелей, выбросил платье, женщину сграбастал бы в охапку со словами: “десерт сейчас — обед позже”, и устроил жене небо в алмазах!

А этот… графское воспитание, понимаешь ли! Замшелые манеры, правила приличия под носом у офигевшей горничной. Вместо того чтобы показать, кто тут хозяин положения, стоит, бледнеет и дрожащими пальцами пуговицы перебирает, как гимназист на свидании. Тоже мне, гроза замка.

Когда с крючками было покончено, Лиза холодно поблагодарила недосупруга, интонацией намекая, что пора бы и честь знать и убраться из спаленки жены. Граф дураком не был и намёк понял. Буркнув что-то невразумительное себе под нос, типа: “Жду, графиня, вас в столовой. Только умоюсь и переоденусь” — быстро ретировался.

Лиза вздохнула. В новом мире всего ничего, а обитатели замка нервы успели потрепать похлеще самого нудного и старого пациента санатория. Одно радует: тело молодое, красивое, сил много — справится. И с муженьком разберется, и со слугами.

Глава 9

Она шла в столовую, зорко поглядывая по сторонам и делая мысленные пометки: во-первых, собрать в холле всю челядь, какая есть в замке. Пересчитать количество горничных и устроить генеральную уборку хозяйского этажа. Противно глядеть на покрытые копотью стены и зашарпанные ковры. Благо, что освещение скудное. Кстати, почему плошки и факелы? Мир магический. Неужели не додумались до осветительных артефактов? Но это чуть позже. В первую очередь Марта! Очень уж нагло вела себя старшая горничная. Словно и не боится потерять место. С чего бы это? Ладно, если б была молода и хороша собой — можно было бы подумать о любовной связи между ней и графом, но эта квашня и Сигизмунд? Нееет, здесь что-то другое.

Придерживая край платья, Лиза осторожно спустилась по скрипучей лестнице и повернула в сторону бывшей комнаты для гостей, переделанной под малую столовую, вновь отметив, что в замке не хватает жесткой руки. Слуги обленились в край! Видите ли, им трудно носить супницу на второй этаж. Были бы блюда как блюда, а то похлебка да каша!Память вновь выдала картинку, от которой она, не выдержав, сплюнула: небезызвестная Марта отчитывала графиню.

«Барыня, так и рук не напасешься, трижды на день туда-сюда шнырять с подносами! Вон Его Светлость перебрался в гостевую — милое дело! И кухня рядом, и подавальщик цел!»

А старая хозяйка этого тела лишь виновато опускала лицо и соглашалась с мерзавкой!

А управляющий? Тот еще хмырь! Перед мысленным взором Лизы всплыло лощеное лицо с нависшими над подбородком щеками, мясистыми губами и поросячьими глазками под широкими блеклыми бровями. Господин Витморт. Его слащавая улыбка и снисходительно-покровительственный голос зазвучали в голове фантомной памятью прежней графини:

«Голубушка, цифры и счёт не предназначены для хорошенькой женской головки. Оставьте это мужчинам. Занимайтесь огородом, птицей, окружите заботой супруга.»

Лиза передёрнула плечами. Мужчина вызывал чувство брезгливости. Хотелось тут же тщательно вытереть руки салфеткой, словно к ней прикоснулась жаба. Однако встреча с этим субъектом необходима. Нужно обязательно стребовать с него все бухгалтерские книги за последний год. Господи, работы непочатый край! Отдохнула, называется, на Золотом песке Болгарии!

Лиза вздохнула, подходя к столовой. На миг замерла перед дверью и решительно толкнула створку.

Обед прошёл в гробовой тишине, разбавляемой лишь звоном серебряных приборов о старинный фарфор. Сигизмунд сидел напротив, подозрительно тихий, бледный и периодически бросал на жену задумчивые взгляды, в которых смешивались удивление и нешуточный интерес.

Блюда подавал молодой неуклюжий лакей, который с завидным постоянством ронял на пол то салфетку, то прибор, то спотыкался на ровном месте. Он явно не был готов к тому, что графиня смотрит на него не как на пустое место. Марты в зале не наблюдалось — главная горничная после утреннего перформанса в господских покоях наверняка отпаивала себя травами на хозяйственной половине. Да и с чего бы ей появляться в столовой? Не её поле деятельности. Но Лиза не забыла о хамке — до неё очередь обязательно дойдёт. План мести и наведения порядка созрел в её голове, пока она с аппетитом ела гусиный паштет, намазывая его на белый хлеб. Откладывать разборки в долгий ящик бывшая старшая медсестра не собиралась. Не в её характере.

Её слегка удивило некое разнообразие блюд на столе — в памяти прежней Лиззи лишь иногда проскальзывали мясные деликатесы — в основном преобладала постная похлёбка, каши и варёные яйца, но Лиза не стала акцентировать на этом внимания. Утренний стресс требовал снятия, а для этого ничто не подходило лучше хорошего плотного обеда.

Но вот тарелка опустела, салфетка аккуратно легла на фарфор, и Лиза выпрямилась, глядя на мужа: — Я хочу, чтобы ты составил мне компанию, Сигизмунд. Дело касается нашего замка, и откладывать его я не намерена.

Она поднялась из-за стола, одарив графа ледяной улыбкой — примерно так, судя по мелодрамам из прошлой жизни, аристократки изображают превосходство, когда берут ситуацию в свои руки.

Его Светлость с готовностью отложил прибор в сторону, промокнул губы, откинулся на спинку стула и приготовился слушать, с лёгким напряжением глядя на жену.

— На повестке дня у нас кадровая чистка, — продолжила она, направляясь к двери, нисколько не сомневаясь, что мужчина сразу же последует за ней. — Пора познакомиться поближе с теми, кто у нас тут кастрюли портит, рожи наедает и за чистотой не следит. Заодно узнаем, почему прислуга забыла, кто платит им жалованье и как следует разговаривать с хозяевами. Или ты желаешь вновь самоустраниться, прикинувшись больным? — Лиза приостановилась, повернувшись в пол-оборота к графу.

— Но, дорогая, я действительно болен! — тут же с жаром возразил он. — Приглашённый из столицы лекарь обнаружил у меня язву и прописал постельный режим со щадящей диетой.

— Лекарь твой, Сигизмунд, по-видимому, шарлатан, хоть и столичная штучка. На язвенника ты не очень похож. За обедом жаркое уплетал за милую душу, — усмехнулась она, собираясь продолжить движение.

— Что же мне, помирать с голоду? Жена что-то не торопится проявлять заботу. Наоборот, старается сжить со света какой-то терапией. Не подскажешь, дорогая, куда делась моя милая, нежная Лиззи? — огрызнулся мужчина.