Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ) - "Дракмир" - Страница 36

Иначе предсмертные слова моего учителя, в сердце давно стоящего выше родного отца, будут лишь ветром из губ умирающего старика.

Кулаки сжались до хруста костяшек. Я лучше погибну в бою с Пылающим Легионом и Плетью, чем допущу это. Я убью их всех!

Поняв, что снова теряю контроль над эмоциями, до боли ущипнул кожу на предплечье, вывернув.

Терпение! Трезвость ума! Не ломаться, не поддаваться!

Слишком много мыслей о мире, в который еще даже не знаю как вернуться. Сосредоточься на Междуземье.

Это борьба с самим собой, между кипящими желаниями и долгом, в которой всегда проиграю одну из сторон. Я уже выбрал, какую на время отринуть, но сердцу так легко не прикажешь.

Так хочу убивать! Становиться сильнее, убивать и повторять, чтобы вернуться и разорвать Архимонда на куски, чтобы намотать кишки Артаса Менетила на его шею и повесить на уцелевших шпилях Лордерона!

Я сделаю из трупов демонов и нежити гребанную гирлянду на руинах Даларана, от края до края!

Я готов рвать зубами собственную плоть, чтобы болью лишь на сотую долю подавить это огромное желание мести любой ценой!

Руна горит внутри, распаляя мои истинные желания до предела! Это… Стало сильнее?

С туманящей злобой приходят мысли, что кроются в самых темных уголках разума, нашептывая ранее немыслимые вещи.

Зачем мне кучка слабаков снаружи, зачем мне город, боящийся одного дракона?

Я могу убить их всех, впитать сущность их жизни и потенциала… Сколько это Рун, сколько это силы?

— Ты не можешь, — шепчу я едва слышно, кусая кулак до крови. — Ты не можешь. Ты не можешь…

Не выдержав этой пытки желанием, я озаряю шатер светом «Тайного Интеллекта». Рациональность добавленного разума помогает подавить безумие. Руна внутри успокаивается.

Мое желание мести любой ценой и так почти превратилось в одержимость, а непривычка ладить с Руной едва не превратили меня в чудовище, который я бы презирал.

Вдох, три секунды, выдох. Спокойствие, Бальтазар, ты не можешь быть таким истеричным и жалким, где твое достоинство мага Кирин-Тора?

Заново обдумав те ужасные мысли, я ощутил лишь отвращение, какое испытывал к темным магам.

Слизав кровь с кулака, я капнул новым, еще теплым зельем на раны от своих же зубов. С сильным зудом раны исцелились.

Хмурость кажется сама селится в бровях. Впервые в жизни я опустился до вредительства самому себе. Это было ужасно.

Руна, мое новое благословение и проклятье. Лестница к силе, но она не дарована так просто. Я должен, обязан научиться жить с этим… Усилителем моего Я.

Трудно, когда искра эмоций распаляется десятикратно в пожар, никогда не испытывал ничего подобного. Но я справлюсь.

Не имею права не справиться.

Я сосредоточился на настоящем. Чем больше утопаю в прошлом, горе и мести, тем сильнее они поглощают меня в ответ.

Руна стремится к силе, все что ведет мои мысли к этому усиливается. Неприятно.

Хватит. Я король своих эмоций, а не они правитель надо мной. Потерять контроль над собой, разумом — это позор высочайшей пробы для мага. Никогда не допущу этого.

Зелье, потом еда, сон и путь в Агилар.

Я привыкну, справлюсь, приспособлюсь. Всегда делал.

Тихо трещит костер, в котлах греется порция воды, солдаты бросают туда немного ягод и листьев, готовя простое лесное варево. Попить и согреться к вечеру самое оно.

Я сижу на бревне один, по левую руку на таком же бревне сидит Генрих, остальные солдаты молчаливо соглашаются разделять дистанцию и не мешать своему командиру и лорду. Они расположились кругами за еще двумя кострами побольше.

Проглотив последний кусок разваренного мяса, я отставил в сторону пустую деревянную тарелку. Без нормальных специй так себе, но я с детства привык не тратить еду впустую.

Общая трапеза сближает, это нечто самобытное, но важное для людей действо. Поэтому я поел с ними, а не обошелся прекрасным и вкусным волшебным хлебом в своем шатре.

Если я не хочу защищаться от внезапного ножа в спине, то лучше быть ближе к собственной свите и охране.

Пока я еще нуждаюсь в их услугах…

Холодает, на озеро опускается туман. Агилар вдалеке выглядит промозглым, мрачным и холодным городом, с редкими вспышками света. Издалека он выглядит макетом, игрушкой на стол аристократа.

Дома из камня, пристройки и пирсы из дерева. Темный и серый, цвета этого города, унылые, как туман, который его обволакивает ночью и по утрам.

У меня есть время разглядеть детали. Больше трети города отражается в спокойной глади озера, целый квартал вынесен на воду, стоит словно на воде и пирсах, добрая половина которых сиротливо пустует. Интересный рельеф скал для фундамента или архитектурное решение, следует еще выяснить, но выглядит необычно.

На приземистой башне горит одинокий костер маяка, отражаясь в воде и давая ориентир в тумане.

Возле пирсов покачиваются низкорослые рыбацкие лодки с грязными парусами или без них, похожие одна на другую, выглядят промокшей стайкой утиных птенцов, а не гордыми кораблями ремесла и труда.

Защитные стены города на суше разрушены временем, без всякого ухода. Подновленной выглядит только приземистая башня с маяком и огромным скорпионом на крыше, чья заряженная стрела всегда обращена к озеру. Молчаливое предупреждение дракону. Но надолго ли его хватит?

Издалека Агилар меня не впечатлил. Местные и Генрих уверяли, что там живет минимум сто тысяч человек, но глядя на ветхие дома и отсутствие света на окраинах можно смело срезать число на треть. Город большой, но пустой.

Озеро служило чуть ли не внутренним морем для Замогилья, а город был царем перевозок по озеру с Юга на Север, мостом торговли.

С Севера везли ткани, оружие, стекло и иные продукты процветающего Привратного Города, полного мастеров.

А с Юга, с владений дворян и Плачущего полуострова щедрым потоком двигались зерно, фрукты, дерево, железо и редкие травы. Дары природы Юга менялись на продукты производства Севера, обеспечивая добродетельный цикл богатства и процветания всего Замогилья.

И Агилар был сияющей звездой, местом, где встречались два потока.

Это было давно, до начала Войны Раскола.

Сейчас же, что представляет собой провинция, можно судить по когда-то богатейшему городу… Разруха, уныние, слабость и апатия. Все то, чего не допустил бы сильный лидер. Даже минимально компетентный бы не допустил.

— Генрих, — повернул я голову к воину. — Кто нынче правит Агиларом?

Рослый Генрих перестал ковыряться палочкой в зубах, сплюнул в костер с кратким звуком шипения углей. Следом бросил туда и палочку, отвечая:

— Был лорд Годфрам. Один из внуков Годрика, такой же хилый, слабый и бесполезный уродился, как и сам Сторукий. Но как-то его вызвали в Замок и с тех пор он не вернулся. Ни вестей, ни объяснений.

— Судя по твоей ухмылке, ты знаешь в чем дело.

— Хех, — кивает Генрих. — Почему, по-вашему, мы называем тех тварей Привитыми Отпрысками? Чьи они отпрыски?

Я ощутил неприятный позыв в горле от только что съеденной еды, поморщился. Насколько еще может пасть Годрик Сторукий?

— Как он такое со своей родней сделал?

— Годрик безумец, — просто выразился воин. — Полнейший. Кстати, если это шутка судьбы, тот кого вы прикончили на острове может быть самим Годфрамом.

— А я то думал, это просто люди с особой родословной, редкой для Прививки.

— А?

— Я вскрыл его труп, изучил каждый орган, соединение, кости и кровь, — сообщил я Генриху, что почему-то взбледнул. — Основное тело обладатель странной линии крови. Кажется, до определенного предела она способна сливаться с чем угодно. Эксперименты это Годрика, его наследие, Богини Марики или Годфри, первого Элден Лорда… Еще предстоит выяснить. Но теперь хотя бы понятно, почему этих элитных кадавров так мало.

Для меня не сюрприз наличие особой родословной или расовой способности. В Азероте это обычное дело для большинства рас и существ.