Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ) - "Дракмир" - Страница 26

Записав пару мыслей на потом, он кажется, даже забыл об этом, словно не был самим воплощением мясника-хирурга целый час.

Вот тебе и обычный ученый маг, молодой да мира не видавший… Инстинкты Альрика не обманули, всегда призывая к осторожности и вежливости. Готов поклясться на топоре великого Годфри, Бальтазар самый опасный волшебник, которого он видел в своей жизни.

Если бы эксперименты Годрика Сторукого своей мерзостью не затмили и не притупили его чувства к подобным вещам, Альрик мог бы и по-настоящему испугаться. Рациональность и никакого следа безумия в глазах Бальтазара успокоили. Его господин — не новый Годрик, просто дотошный ученый.

Так что, Альрик почти полностью уверен, что не увидит резню, когда прибудет в деревню на поиски Бальтазара. Тропа туда вела прямая, так что воин не беспокоился, что его господин заблудится.

И, честно говоря, с его силой это о нем надо беспокоиться, а не о волшебнике чужестранце.

Несколько часов как рассвело. По скалистой местности, по тропам, которые знают только местные, он прошел вдоль скалистых обрывов и спустился к берегам озера.

Вдалеке в ровной глади воды отражаются невысокие стены города Агилар. Альрик бывал там раньше.

Серый камень стен в дождливые дни сливается с цветом туч, простая дозорная башня одиноко возвышается над городом. Альрик знает, что за стенами прячутся приземистые двухэтажные дома из того же серого камня.

Над городом вьется серый дымок домашних очагов, показывая, что город все еще живет и даже процветает. Ему везло оставаться в стороне от самых масштабных битв Войны Раскола, хотя своей доли бед его жители тоже хлебнули.

Последние слухи, о которых он слышал, еще будучи в Замке Грозовой Завесы, на озере появился дракон, топящий рыбацкие лодки. Но вроде на сам город он еще не нападал. Новость такая старая, что может дракон давно улетел или его смогли убить.

Понабился бы целый день, чтобы обогнуть воду по берегу и дойти до Агилара.

К счастью, путь Альрика лежал не к нему.

Он шел и шел, пока не достиг долины с высокими бортами обрывистых скал. Именно тут он увидел людей, имена и лица которых думал, что давно потерял в памяти.

За деревянным частоколом почти неподвижно стоят двое часовых в доспехах и цветах Годрика. Хриплый голос, почти до потери громкости, окликает его:

— Стой! Кто идет?

Их лица бледны и стары, как вековые дубы, полные морщин, а руки почти не двигаются в суставах. Но они все равно достали мечи наголо и готовы сражаться с любым, кто приблизится. Хоть руки, держащие их, не так крепки как прежде, сами клинки блестят наточенной новизной, а лица стражников суровы.

— Игур, это ты? Это я, Альрик из Лейнделла! Помнишь меня?

— Офицер Альрик?

— Он сержант теперь, Игур, — поправил его второй солдат. — Давно уже.

— Да, точно, — немного заторможено кивает солдат. — Зачем вы здесь, сержант? И где ваш табард?

Альрик усмехнулся, скрывая колкость. Накидка там, где ей место, в грязи в какой-то забытой пещере.

— Это не важно. Я пришел поговорить с Генрихом. Он еще управляет этой шахтой, верно?

— Да… Да. Проходи.

Это было просто, кивнул себе Альрик, готовясь к настоящим трудностям.

Вход в шахту узок, так задумано для обороны, дальше широкий грот с подъемником. Тяжелые дубовые опоры еще кажутся крепкими на неискушенный в деле взгляд Альрика. Он встал в центр, силой наступив на нажимную пластину. Скрип механизма потревожил уши, подъемник дрогнул и поехал вниз.

Внутри шахты он сразу наткнулся на трех солдат, приглядывающих за рабами. Скрюченные и горбатые кристалийцы без устали дробят жесткую породу в стенах грота, наполняя воздух шумом, звоном кирок и грохотом камня.

Их истощенные тела — смесь черного камня и плоти, разновидность низших существ среди их народа, годные только для тяжелой работы.

Он представился солдатам, что взялись за оружие при его появлении.

— Это я — Альрик из Лейнделла. Я здесь для разговора с Генрихом.

Они помедлили, глядя на него белесыми, почти слепыми старыми глазами. А потом опустили оружие. Его признали, но никто не заговорил.

Солдаты снаружи хотя бы могли общаться, но с этими уже совсем плохи дела. Похоже, Годрик совсем бросил их на произвол судьбы, оставив без поставок Багровых Слез. И сделал это очень давно.

Кажется, даже шахта Кузнечного камня Сторукому уже не нужна, а используется как тюрьма для ссыльных.

Поджав губы и скрывая привычную печаль, Альрик кивнул им и пошел дальше. Рабы не обращали на него внимания, поглощенные вечным трудом. Он до сих пор не знает, считают ли они это работой или просто жизнью, а может, своей святой обязанностью? Потому что помимо сна никто не видел, чтобы кристалийцы делали что-либо иное.

С ними трудно общаться, а говорить по-человечески способны только лорды кристалийцев, высокие и худые гуманоиды из блестящего глинстоуна.

Эти Чернокаменные хотя бы понимают приказы и никогда не бунтуют, и то хорошо.

Он шел дальше, по памяти выбирая центральные проходы и стараясь не свернуть не в тот проход.

Хотя состояние у солдат плохое, Альрик отметил их бдительность даже в глубинах шахты. Подъемники под охраной, как ключевые области, рабы всегда под приглядом, хотя это не требуется. Тут должго быть три десятка солдат, но он не видел ни одного, кто слонялся бы без дела.

Узнаю старину Генриха, ностальгически вздохнул воин. Всегда строгая дисциплина и служба долгу, никакой слабины.

Годрик должен жалеть, что не смог завоевать полную преданность такого командира.

Наконец, Альрик дошел до грота, чьи стены отделаны деревом, а у стен стоят настоящие маленькие домики. Да, это немного неказисто, слишком жмутся друг к другу и пыльно, но это настоящая маленькая деревня под землей.

У дальней стены даже небольшое пространство для молитв, пять скамей перед статуей Королевы Марики в метр высотой. Желтые свечи из пчелиного воска освещают статую даже сейчас.

И там, немного в стороне, на деревянном стуле с высокой спинкой, словно на троне, расположился старый знакомый Альрика.

Генрих, такой же рослый и широкоплечий, как сам Альрик, держит при себе у ног одноручный молот с клевцом, по сути, боевую кирку, по правую руку и треугольный щит по левую.

Два солдата рядом служат ему стражей, ненужной, выглядящей помпезностью в склепе, которую никто не увидит… Но она все равно гордо существует.

Альрик немного нахмурился, даже от такой дряхлой фигуры на стуле ощущая слабое давление. Генрих поднял взгляд, на лишние мысли больше не остается времени.

— Давно не виделись, Генрих, старый друг, — тихо говоря, подходит Альрик. — Здравствуй.

Мужчина поднял голову, уставившись на него удивительно чистыми золотыми глазами на старческом лице. Замедленный, усталый, но в глазах еще сверкает живой ум, упрямый, как твердь земли, которую грызут кирками кристалийцы.

Хотя время взяло свое, Генрих держит себя в порядочном виде.

Седые волосы зачесаны назад, скрывая лысины. Белая борода, ломкая и редкая, подстрижена четкими прямоугольными линиями. Табард выцвел, но чист, без пятнышка, а кольчуга даже в трех шагах пахнет оружейным маслом, крепкая и без прорех.

Альрик заметил это на всех солдатах в шахте, идеальное состояние оружия и брони.

— Знакомое лицо. Альрик, — проскрипел, как дверная петля, старик. — Это ты?

— Верно.

— Молодо выглядишь, говнюк, — Генрих посмеялся, но сбился на кашель. — Кха-кха, где взял Багровых Слез? Не выдержал и стал лизать задницу Годрику? Если пришел ко мне с этим, то можешь проваливать! Сторукий может лишить меня головы, но не достоинства!

Два стража Генриха схватились за мечи, но без команды не обнажили. Инстинкты воина едва не заставили его самого в ответ вытащить оружие, но Альрик сдержался.

Стараясь выглядеть уверенно, он продолжил беседу.

— Говоришь как дезертир, Генрих, — усмехнулся Альрик. — А цвета мерзости еще носишь.