Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ) - "Дракмир" - Страница 12

Альрик стиснул кулак так сильно, что кожа перчатки заскрипела. Золотые глаза прищурились, скрывая за собой огромную обиду и злость.

— Он убирал непокорных руками Наемников Кайдена. А когда в мир вернулись Погасшие, ведомые Благодатью, убирать последние непокорные остатки былой армии стало ещё проще. В года, когда Погасшие могли собрать войско себе подобных, именно мы, воины Лейнделла и местные новички были теми, кто разбил их своей плотью и кровью, пока Годрик трусливо скрывался в защищённом замке. Признаю, было тяжко. Если бы из столицы не прислали помощь, Стража Древа Эрд, нам бы сулило поражение. Погасшие — потомки воинов Дальнего Похода… Они страшные противники, не боятся честных поражений и бьются до смерти. Будь там больше воскрешённых, видавших самого Годфри, нас бы и Страж Древа не спас. Храни Марика их гордыню и высокомерие, амбиции сильных Погасших не позволяют им работать друг с другом.

Леонард плюнул в угли, в костре зашипело. Арбалетчик презрительно добавил:

— Годрик, говорят, даже на стенах замка боялся показаться, трус. Великая Руна, Прививка, но в душе он жалок и слаб… Смешно, что он может раздавить меня пальцем, но я всё равно не боюсь.

— Да… — соглашается печальным кивком Альрик. — Не подумайте, что мы дезертируем из низменных побуждений. Просто Годрик действительно… Недостойный господин. Хотя кто мы, чтобы заикаться о достоинствах? Ха, мясо на стрелы баллист, вот мы кто. Сторожевые трупы, списанные заранее.

— Ты познал всю войну на своём опыте и выжил, — я постарался говорить честно и прямо. — Это дорогого стоит. Я вижу тебе цену.

— Да, — горько усмехнулся рослый воин. — Больше тысячи лет битв, видения разрухи былого величия и унижения от собственного господина. Какая славная жизнь у меня. Говорят, что Война Раскола кончилась, но все давно забыли, что такое жизнь без войн, насилия и горящих амбиций всех подряд. Я тоже забыл. Перестали сражаться только Полубоги. Все остальные? Мы забыли, что такое мир.

Эта краткая история заставила солдат замолкнуть, про себя переживая в памяти трудные годы. Я же держал лицо, не давая выразиться эмоциям.

Тысяча лет войны?! Там наверху ещё трава растёт?

Я с трудом не показал внутренний шок.

Позади в гроте потемнело. Остатки света с поверхности истекают тонкими полосками через щели породы потолка, погружая всё во мрак. Снаружи наступает ночь.

— Что ж, на этом пока закончим разговор, — спокойно сказал я. — Я достану палатку, поставьте её тут.

Спасибо учителю, в пурпурной сумке всё для путешествия собрано, в стороне от книг и реагентов лежит маленькая горка припасов, которой бы хватило на целый отряд.

Я молча подождал, пока солдаты установят небольшой фиолетовый шатёр в два с лишним метра высотой.

— Этот знак, — указывает Альрик на яркое золото глаза Кирин Тора на входном отрезе ткани. — Герб Дома?

— Это Знак Кирин-Тора, — я зажёг татуировку на руке, показав им. — Организация магов, к которой я принадлежу. Можешь считать это моим личным знаком. Я последний из нас.

Демоны побери, я чуть не поперхнулся от комка в горле посреди фразы. Что за размазня, соберись, Бальтазар!

Сильные не плачут. Они восстанавливают утраченное или куют новое. Одна из немногих фраз отца, которую я запомнил в малом возрасте. Так он мне говорил, когда я нюни распускал, порезавшись ножом, который вытянул из его же сапога. Нож я сломал, от избытка эмоций вспыхнув маной, в тот день впервые подтвердив свой талант мага.

И было стыдно перед отцом за это, вот и плакал… За нож, за порез, за то, что не воин, как он, а оказалось, маг.

Слишком много воспоминаний дома, почему мой разум так хочет мучить меня! Я силой прервал цепочку ассоциаций и воспоминаний, резко отвернувшись от сержанта и глядя на знак палатки.

— Я понимаю, — с неожиданным сочувствием кивает мне сержант. — Время лечит, мой лорд, надо лишь потерпеть.

Вот тебе и простой вояка, проницательности и мудрости ему не занимать. Любому, кто столько прожил, её должно не занимать. Но посмотри на эльфов… Не важно. Кель Талас повержен Плетью, Пылающий Легион вполне возможно добивает сейчас то, что осталось от когда-то светоча магии в мире.

Хотя Альрик наверняка понял меня неправильно, это касалось процесса и места, но не итога. Я не могу скрыть печаль потери так легко.

— Века проходят, горести не меняются, — вздохнул вдруг Леонард. — Я тоже молод, мой лорд, но успел всякого повидать. Заточите своё сердце, потерь в Междуземье слишком много и слишком часто, чтобы переживать.

Он получил шутливый подзатыльник от Альрика.

— Будешь лорда и мага жизни учить? Проживи, сколько я, чтобы хоть одну не тупую фразу выдавить.

— Простите, мой лорд, — смущённо улыбается арбалетчик.

— Ничего. Участие ценится, иначе мы не люди, а големы. Спасибо. Я отдохну, решим, куда отправимся на рассвете.

Сказав это, я зашёл в шатёр, закрыв за собой. Ткань магическая, внутри теплее, чем снаружи, нет неприятных запахов костра и палёной плоти убитого Погасшего.

Хотя я привычен, приятного мало. Первое, отчего блюёт ученик мага — с первого трупа, зажаренного огненным шаром. Второе — первый опыт вскрытия. Третье — запах неудачного зелья.

Я гордился тем, что не блевал со всех трёх. Железный желудок или хладнокровие, но меня трудно пронять.

Места в шатре достаточно, чтобы хватило на четверых, так что не собираюсь спать на земле. Спасибо учителю за последние милости.

Я достал из зачарованного мешка вполне приличную кровать на одного человека. Застелил тонким матрасом и бросил сверху белую шкуру саблезубого тигра Нордскола. Так и лёг, не раздеваясь, только сапоги скинул, бросив обувь у края кровати.

Сон не шёл сразу, слишком много мыслей в голове.

Так они не прокляты… Они и правда бессмертные.

Но всё же смертны. Их жизненная сила подобна смертному, но тело отказывается умирать от старости. И даже смогли восстановиться от волшебной еды. Какой странный феномен.

Я чувствую это, они обычные люди, мало чем отличающиеся от меня. Плоть и кровь, разум и эмоции, огоньки душ, чья сила стала выражением Рун.

Но что насчёт меня? Стал ли я, пережив крещение Мира, тоже бессмертным?

Стоило задуматься, привлечь внимание к Руне внутри, и я понял чётко и ясно — да. Чего-то фундаментального, что я никогда не замечал, потому что принимал за должное, внутри больше нет.

Право на Смерть отобрано…

Я чуть не вскочил от догадки. Вечная жизнь! Вот так просто?!

То, за что предатели и послушники Плети платили своей верностью и душами, чтобы обрести лишь после смерти, я получил даром. И даже Личом не стал.

Как странно. Но и волнующе. Хотя у этого могут быть недостатки, просто знание об увеличенном времени сбросило с меня тяжкий груз. Мои враги бессмертны, но я был обычным человеком.

Я с трудом верил, что смогу добиться большой силы и знаний за свой короткий срок. Архимаг? Эта сила практически предначертана мне талантом, я не сомневался, что достигну этого.

Но, как показала павшая родина, этого недостаточно!

Мы, гордившиеся своей силой, все ещё муравьи во враждебной Вселенной. Я муравей.

Я уже не воспринимал Плеть как настоящего врага. Ясно, что они всего лишь инструмент подготовки, инструмент облегчения вторжения демонов. Всего лишь пешка для игры ослабления Азерота.

Учитель Каледос был прав. Всегда был прав.

Пылающий Легион, легенды о бесконечности которого дошли ужасом из пеплов истории разрушенной Древней Империи Эльфов, показал лишь малую часть. А мы рухнули, как сырое печенье.

Когда-то Пылающий Легион отразили силой древнего Азерота, ценой разлома единого континента на три части, угасания Империи Эльфов и других катаклизмов, сотрясших мир. Записи, переданные нам эльфами, лишь частично передают тот ужас.

Но теперь Демоны вернулись в мой дом. И, возможно, уже полностью захватили Азерот.

Если бы я полагался на свою плоть и кости, как воин, желая стать силой, потрясающей армии демонов, то я мог забыть об этой идее.