Эльфийский маскарад (СИ) - Лисицин Евгений - Страница 32

— Тем, что можно объяснить участковому. — Я похлопал по рюкзаку и показал зачарованный фонарь.

Петрович хмыкнул:

— Правильно живёшь.

Я рассказал про наши вылазки. Стараемся уводить тварей от домов, чтобы утром люди не натыкались на следы и не начинали звонить в полицию. За полторы недели мы убили шесть тварей — четыре у гаражей, одну крупную в недострое за пустырём и ещё одну прошлой ночью.

Ни про Систему, ни про Покровы, ни про свои глаза я не сказал ни слова, как и про то, кто на самом деле сейчас сидел напротив него и поедал сало.

На словах про недострой он поставил кружку.

— Крупная — это какая?

— С машину, только с наростами по хребту. — Я развёл руки, показывая габарит.

— Знаю такую, — протянул он. — Один ходил?

— С Наей, — ответил я. — Без неё не справился бы.

— Дурак, — сказал Петрович без злости. — Ладно, живой — уже хорошо. Шесть за полторы недели — это не «зверьё шастает», кто-то их явно гонит.

— Мы тоже так думаем. — Я вспомнил разведчика: тот приходил смотреть, а не есть.

— Знаете кто? — Петрович подобрался, и стул под ним скрипнул.

— Нет. — Скрывать было нечего.

Он кивнул и потянулся за карамелькой. Ная всё это время сидела тихо, а тут заговорила:

— Благодарю тебя за хлеб, Петрович. И за заботу.

— А за сало? — тут же поинтересовался он.

— За сало особенно. — Ная улыбнулась и снова взялась за чай.

Петрович подвинул к ней дощечку.

— В общем, сосед, давай я с вами ходить буду, — предложил Петрович. — А то бегаю за вами, как дурак.

Я посмотрел на Наю. Она чуть кивнула.

— Ночью, утром — звони, не стесняйся, — добавил он. — Я недолго собираюсь.

Я вспомнил, как секач швырнул меня спиной о плиту. Пока я пытался вдохнуть, тварь уже разворачивалась для нового удара. Петрович тогда очень бы пригодился.

— Давай попробуем, — согласился я. — Место я выберу, прикину, как к ним подойти. Если что не так — скажешь. Только заранее, чтобы в драке друг другу не мешать.

— Это само собой, — кивнул Петрович.

— И Наю слушаем оба. Если скажет уходить — уходим. Она раньше нас чует, что дело плохо.

Петрович повернулся к ней.

— А за сколько ты их обычно замечаешь?

— По-разному. Если мелкие идут к нам, обычно чую за полчаса, иногда минут за сорок. Крупных слышно издалека, их замечаю раньше. Сколько их и откуда идут, почти всегда могу сказать. А вот что у них на уме…

— Это и не надо, — сказал он. — У них на уме всегда одно.

— И если сам заметишь тварь, тоже позвони, — добавил я. — Мы без тебя не пойдём, а ты без нас. Ладно?

— Договорились. — Петрович полез за старым кнопочным телефоном. — Диктуй номер. Только как тебя записать? У меня в книжке уже есть Саша из третьего подъезда, который мне должен две тысячи аж с лета. Надо, кстати, заглянуть к нему в гости…

Мы обменялись номерами. Я записал его «Петрович сосед», а он меня — «Саша твари», старательно проговаривая по слогам. Уточнять, как эта запись будет выглядеть, если телефон попадёт не в те руки, я не стал.

Петрович снова поставил чайник, но вторую кружку я так и не допил. Часы на плите показывали без четверти четыре, и я уже клевал носом.

— Иди спать, — сказал Петрович на пороге. — Тебе на работу, это у меня выходной.

— Спасибо за чай и за сало. — Я пожал ему руку.

— За чай не за что, а сала возьми с собой. — Он сунул мне в руку свёрток в газете. Я даже не заметил, когда он успел его собрать. — Слышь, сосед, а то, что ты ко мне сам подошёл, — это правильно. Я бы ещё неделю за вами таскался и рано или поздно попал кому-нибудь из вас под руку. Мне бы ничего, а ты потом объясняйся.

Спал я два с половиной часа. Ная на этот раз силой не делилась — покрышка охотой не считалась, а ночные разговоры тем более. Когда зазвонил будильник, я с трудом продрал глаза.

В пятницу я трижды перечитал одну строку в накладной и не понял из неё ни слова. Железная кожа защищала от холода, ударов и чужих зубов, а против недосыпа не помогала совсем. Голова была ватная. Два стакана кофе из автомата оставили во рту горелый привкус, и только.

Витёк оглядел меня и покачал головой:

— Ты всю ночь рубашку выбирал?

— Почти, — сознался я.

— Купил? — построжел Витёк.

— Куплю завтра утром, — пообещал я.

— В субботу утром в магазине одна паника и чужие размеры. — Витёк поморщился. — Проходили. Ладно, так и быть, приходи в клетке. Скажу Ленке, что у тебя такой стиль. Она поверит, много раз видела тебя раньше.

К Элине Викторовне я пошёл в половине одиннадцатого. На её столе лежала одна папка, остальное, как всегда, было убрано. Снежинка стояла на подоконнике. Элина, похоже, спешила.

— Тихонов? — Ручка замерла над листом.

— По поводу должности подошёл, — сказал я. — Согласен.

Она посмотрела на меня чуть дольше, чем требовалось, и я вспомнил Наин совет: не благодарить и не радоваться слишком старательно. Радоваться в то утро у меня и так не получилось бы при всём желании.

— Хорошо. — Элина открыла папку. — Тогда сразу о сроках. Приказ выйдет в конце декабря, официально в должность вступите с января. Но работать со мной начнёте уже в понедельник. Закупки передадите, а за декабрь освоитесь. Разницу в зарплате получите премией в начале января.

— Понял. — Я достал телефон и открыл заметки, чтобы ничего не упустить.

— Записывайте первое поручение. — Элина развернула ко мне лист и придержала его ладонью. — Во вторник, первого декабря, в шесть утра выезжаем в филиал. Ехать двести с лишним километров, часа три с половиной, если снегом не завалит. День работаем там, остаёмся ночевать. В среду до обеда закончим и поедем обратно.

Я посмотрел на лист. Филиал находился в райцентре на востоке края. Склад и четыре сотрудника, а с отчётностью вечно что-нибудь не так.

— Что нужно подготовить? — Я набрал в заметках дату поездки и перешёл на новую строку.

— Документы по последней инвентаризации. Сверьте остатки за три квартала, расхождения выпишите отдельно. — Она подвинула лист ближе ко мне. — Хочу заранее разобраться, а не слушать на месте объяснения кладовщика. И дорогу спланируйте. Маршрут, время выезда, где заправимся и пообедаем. Да, ещё гостиницу забронируйте.

— Хорошо. Какие номера брать? — Под списком я оставил место для расходов на поездку.

— Один стандартный двухместный. — Она перевернула лист.

— Один на двоих? — До меня дошло не сразу, сказывалась тяжёлая ночь.

— Обычно это и означает слово «двухместный», Тихонов. — Элина подняла глаза. — Компания оплачивает командировку, а не вашу потребность в личном пространстве. Берите номер с раздельными кроватями. Нам там только переночевать.

— Понял. — Я вернулся к записям.

— И завтрак включите, если он не дороже тысячи рублей с человека. — Она снова занялась своими бумагами. — К вечеру покажете смету.

— Ещё вопрос. — Я уже взялся за ручку двери. — Кому передавать закупки?

— Ивановой. — Элина отложила ручку. — С понедельника вводите её в курс дела, чтобы она перестала звонить вам по каждому счёту. Дадим ей две недели, Тихонов, дальше она справляется сама или мы ищем другую Иванову.

Уже в дверях я обернулся. Элина сидела, прикрыв глаза, и двумя пальцами давила на переносицу. Похоже, болела голова. Через секунду она снова выпрямилась и взяла ручку. Перед ней лежал следующий документ.

Я тихо закрыл за собой дверь и пошёл работать.

Смету я собрал за час, почти на автомате. Приличная гостиница в райцентре нашлась одна-единственная, «Кама». Три этажа, отзывы в духе «чисто, тепло, завтрак нормальный, кофе ужасный», шестьсот метров до филиала. Остальное было либо баней с комнатами, либо общежитием для дальнобойщиков, и предлагать такое Элине Викторовне я не рискнул бы и в шутку. В «Каме» нашёлся двухместный номер с двумя кроватями и одной тумбочкой.

Я нажал «забронировать» и минуту сидел, тупо глядя на экран.

Красивая она была, конечно, но дело даже не в этом. Я видел её настоящую. В офисе я приучился не пялиться на её острые уши и делать вид, что передо мной обычная платиновая блондинка в сером костюме. Среди людей притворяться у меня получалось нормально. Получится ли двое суток наедине? Особенно когда дойдёт до ванной…