Системный Кузнец XVIII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 24

Я посмотрел на свёрток с документами. Про Брока пришлось бы начинать издалека. Что он увёз Ядро с Иль-Ферро, Эйра знала. Но теперь это Ядро собирались вставлять в оправу для короля, а про короля и про то, зачем мы с Алексом на самом деле пришли в столицу, я ей ни разу не объяснил. Эту часть я держал при себе так долго, что теперь каждое объяснение цеплялось за следующее.

За окном светлело, ей скоро нужно было идти к мосту за Бертой, а мне хотелось воспользоваться этой спешкой и закончить разговор привычным обещанием на потом. Эйра стояла, ожидая ответа, и я понял, что она заметит именно это.

— Сегодня вечером, после Совета, — ответил я. — Расскажу, что он принёс и куда зовёт. Это отдельное дело, оно тянется ещё с острова. Я должен был раньше тебе объяснить, с этим спорить не стану.

Эйра некоторое время смотрела на меня, затем подошла за плащом. Я подал ей его с крючка у двери. Она приняла, но надевать сразу не стала, держа ткань на сгибе локтя.

— Тогда вечером, Кай. Даже если Совет нас до темноты продержит. — Она помолчала, разглаживая плащ на локте, и заговорила тише: — Ты не думай, я из тебя не тяну. У каждого есть то, что сразу не скажешь, у меня с Ильзой тоже так было. Просто мне надо знать, что ты мне доверяешь. Что я у тебя не из тех, кому рассказывают потом, когда всё уже решено.

Я дал слово. Она кивнула, и мы спустились вместе. По дороге Эйра коснулась моей руки возле лестничного поворота; это было короткое прикосновение, пока мы пропускали постояльца с мешком на плече. Внизу она сразу пошла к Марте за хлебом в дорогу, а я увидел за столом у стены Торна и Алекса. Торн пытался удержать кружку деревянной кистью. Здоровой рукой он поправлял её под пальцами, подбирая положение, при котором сосуд переставал клониться.

— Был у старика? — спросил он, подняв на меня глаза. — Алекс сказал, ты всю ночь внизу просидел, а под утро в Ряд подался. Мог бы и растолкать меня, я бы с тобой сходил.

— Был. Рассказал ему про служителя и про то, что собираюсь делать сегодня. Он обещаний не дал. Зато кое-что про подпись объяснил, сейчас передам вам обоим.

Торн перестал двигать кружку. Алекс ногой отодвинул лекарский короб, освобождая мне место на скамье. Я сел к ним, и Марта тут же поставила передо мной миску каши, велев есть, пока та горячая. Когда я потянулся за ложкой, кухарка посмотрела на мои сырые рукава.

— Опять по сырости ходил, — проворчала она. — Здоровые мужики, а поесть по-человечески никто успеть не может, всё дела у вас. Девка твоя хотя бы хлеб с собой взяла. Ты тоже возьми, когда доешь, у старшин тебя кормить никто не станет.

Эйра простилась с нами у стола. За Бертой она должна была зайти к западному сходу Кожевенного моста: там они договорились встретиться после вчерашней прогулки по Поясу. Ульф с Пыхом оставались за Валом и придут вместе с Бертой. Я хотел попросить Эйру проверить, поела ли та с утра, но Марта уже сама совала ей вторую лепёшку, так что осталось только поблагодарить.

Когда дверь за Эйрой закрылась, я передал Алексу и Торну рассказ Крепина. Когда я дошёл до того, что служитель сам велел старику услать его из двора и сам подсказал водокачку с несуществующей оправкой, Торн опустил кружку на стол. Деревянные пальцы соскользнули с её бока, он поправил протез левой рукой и долго смотрел на край блюда. Я договорил до конца, включая то, чего старик про засаду не знал.

— Значит, место ему тот подсказал, — произнёс Торн глухо. — С сумкой. Я у водокачки уже другого встретил, лица толком не запомнил, он меня за склад и направил. Сказал, Нино там. Надо будет этого вашего служителя ещё раз разглядеть.

— На Совете, скорее всего, будет, — ответил я. — Посмотри за ним. Кто к нему подходит, с кем он разговаривает. Если уйдёт, запомни когда. Одному за ним ходить сегодня не надо, с этим успеем разобраться.

Торн коротко кивнул, потянулся за хлебом и отломил. По лицу его трудно было понять, что он думает о Крепине. Спрашивать я пока не стал. Алекс тем временем подвинул ко мне кружку с отваром и сообщил, что приготовил записи о Виго. В них сохранились пометы о проводнике, сделанные ещё до той ночи у Избы. Если старшины начнут спрашивать, почему больной после остановки сердца снова мог разговаривать, он объяснит последовательность лечения.

— Про час смерти я скажу, — добавил он, глядя на свёрток между дощечками. — И про то, когда Виго диктовал. Только ты мне посреди ответа помогать не начинай. Ланцо этого и ждёт, чтобы показать, как мы друг другу слова подаём.

— Помогать не буду. Ты говоришь про сердце, я отвечаю за поданные требования. Если старшина возьмётся за ворота, тоже оставьте мне. Я их грел, мне объяснять. Берту пусть слушают по её бумаге, когда до двора дойдём.

Я развернул свёрток прямо на столе, отодвинув миску. Нужно было ещё раз посмотреть, где в выписке стоят приметы, чтобы потом не искать их под чужими взглядами. Алекс придержал край, пока я перелистывал передачу клейма. Почерк Аврелия был ровным и разборчивым, чернила возле печати чуть побледнели от сырости, однако каждое слово читалось.

Я задержал палец на записи об осмотре тела.

— Второго, кто подписал, зовут Эберт Тиль, — сказал я. — Мастер с нижнего прохода, ему Дом год назад двор выхлопотал. Если Ланцо его приведёт, спрошу, где он видел Виго и что проверял. Крепин слышал только общий перечень ожогов. Здесь записано точнее.

Алекс наклонился к листу и провёл ногтем ниже моего пальца.

— Спрашивай по одной примете, — посоветовал он. — Прочтёшь ему весь список сразу, он просто повторит за тобой, и выйдет, будто всё видел. И не говори ему, на какой руке палец. Спроси, на какой. Кто видел, тот скажет сразу, а кто не видел, станет угадывать.

Торн посмотрел на бумагу через стол, затем перевёл взгляд на меня.

— А если старик придёт, дашь ему самому сказать? — спросил он. — Он, когда волнуется, путаться начинает, я видел. Ты тогда не лезь, дай ему самому выговориться. А то ты любишь за людей договаривать.

Я пообещал молчать, пока Крепин говорит. Торн хмыкнул, и занялся ремнём на предплечье. Алекс спросил о возчике. Того я накануне разыскал у стоянки телег; мужчина сперва решил, что я пришёл спорить о цене ночной поездки, и успел напомнить про подъём к кладбищам, а когда понял, зачем нужен, согласился явиться. За потерянное утро я ему заплатил.

Кашу я доедал остывшей. Марта заметила это, тяжело вздохнула, но миску отнимать не стала. Пока мы собирались, она завернула мне хлеб и сунула узелок прямо поверх дощечек, так что пришлось перекладывать всё заново. Торн вышел первым, осторожно поставив больную ногу на порог. Алекс закинул ремень короба на плечо, а я задержался возле двери, проверяя за пазухой клеймо Виго. Тряпица лежала как надо, знак упирался в ладонь знакомым краем. Я поправил пояс и пошёл следом за ними.

* * *

Возле правой створки Дома Цехов по-прежнему стояли люди. Кто-то пытался подлезть пальцем под шляпку гвоздя, и сторож сердито отводил его руку колотушкой, объясняя, что к железу прикасаться запретили.

Слева пропускали в приёмную. Там уже было тесно от просителей, однако возле стола Сухарева мне уступили место, едва секретарь произнёс моё имя.

Он посмотрел на свёрток в моих руках и на мгновение отвёл глаза к раскрытой книге. Перо лежало поперёк песочницы. Сухарев взял его, подержал над строкой и спросил служебным голосом:

— Мастер Кай, дополнения к сегодняшнему обращению будут? Мне велено уточнить, сохраняются ли оба требования в прежнем виде. До открытия собрания я ещё могу внести вашу помету.

— Сохраняются оба, Тимофей. Сверка с погостной книгой и разбор первого свидетельства. Снимать ничего не прошу, так и запишите.

Кончики ушей у него порозовели. Сухарев опустил перо и сделал короткую запись, затем повернул книгу, чтобы я увидел её сам. Я прочёл, подтвердил и показал ему прежнюю отметку с номером подачи. Секретарь сверил её, вернул мне и чуть наклонился над столом.