Государь. Обратный отсчёт 4 (СИ) - "Greko" - Страница 22

Гамаки были убраны. Ночью их вешали между большими 36-фунтовыми пушками. Вот такая тут казарма — и дышать нечем, и в обнимку с орудиями, и в двух шагах от пороховых погребов.

Впрочем, каюты у офицеров были не намного веселее. Они тоже делили спальные места с закрепленными на талях пушками. Даже капитан и адмирал не избегали подобного соседства.

Несколько пушечных портов были открыты для проветривания. Возле них дышалось легче, и мы подошли к большому орудию с заткнутым пробкой дулом на тяжелом лафете с катками. Косые солнечные лучи подсвечивали желтое пятно на черном стволе — двуглавого орла.

Я впервые смог оценить «скорлупу» корабля, отделявшую моряков от смерти. Признаться, борт меня поразил — почти метровой толщиной. Не так уж, видимо, легко его пробить ядром. Теперь понятно, почему «лаймы» старались сблизиться на пистолетный выстрел во время морских сражений.

Сколько же весит весь корабль? И сколько дерева на него ушло? Какие-то запредельные цифры.

Подумать только, еще совсем недавно, когда мир сотрясались наполеоновские войны, эти дубовые вонючие корыта баснословной стоимости, нафаршированные людьми, порохом и чугуном, сходились в яростных схватках борт к борту и бились до конца. До полного уничтожения. Или до безоговорочной победы.

Вот и я хочу отправить несчастных на почти безнадежное дело. Сражаться с турком, укрывшимся за каменными стенами и стоящим на твердой земле.

Справятся? Должны справиться. Слишком многое поставлено на карту.

Грейг понял мое молчание по-своему.

— Если Ваше Величество озадаченно недостаточной длиной тридцатишестифунтовок, главного калибра «Императора Франца», то, увы, вы правы. Коротковаты. Питаю опасение, что при выстрелах не избежать возгорания борта. Нам нужно более длинное орудие. Работаю над ним. Скоро отправлю в Петербург запрос на его отливку.

— А что у тебя с брандскугелями? — вспомнил я свои коктейли Молотова. Примерный состав смеси помнил и готов был им поделиться с Грейгом, чтобы у русского флота появился хороший зажигательный снаряд.

Но он меня и тут удивил.

— С детства химией увлекаюсь. Еще в 21-м году придумал заряд. Он уже принят нами на вооружение.

Ну что за умница, этот Грейг! Везде успевает! Не из его ли смеси я «ручной брандскугель» приказал соорудить?

— Ночью думал, как тебя защитить от наветов, — признался я, не отводя взгляда от лениво плещущей за бортом воды. — Ты понимаешь, что увеличение ассигнований на Черноморский флот спровоцирует ужесточение борьбы за казенные подряды, а ты окажешься на острие критики? В итоге, она тебя похоронит.

Общение с Грейгом позволило окончательно все разложить по полочкам.

В Александрово время Черноморский флот держали в черном теле, и командующему приходилось крутиться как белке в колесе, чтобы сэкономить на чем угодно. Потом пришло время Николая, который хотел иметь сильный флот. Деньги полились рекой.

Где большие деньги, там всегда найдутся заинтересанты. Система торгов для получения подряда далеко не безупречна. Залоги? Ими можно пожертвовать, если прибыль покроет все расходы, включая взятки чиновникам. И закрутится маховик казнокрадства. А тут еще война, открывающая столько возможностей. Грейга с его желанием успеть везде и всюду на все не хватит. Он сам выроет себе яму.

— Понимаю, государь, что меня ждет, — вздохнул Алексей Самуилович. — Я вам больше того скажу. Коли потребно быстро нарастить мощь флота, придется помимо казенных верфей прибегнуть к помощи частного подрядчика. А это увеличение стоимости почти на треть.

— О каких деньгах идет речь?

— На постройку и вооружение 74-пушечного корабля требуется 1 миллион рублей, а 100-пушечный обойдется на 200 тысяч дороже, и это без такелажа и парусов.

Вот же дорогие игрушки! Содержание одного пехотного полка в мирный год обходилось казне примерно в 150–200 тысяч рублей ассигнациями, а тут миллион на не самый мощный корабль. И миллионы на эскадру.

— Мною придумана система правил и документов для упорядочения поставок и строительства кораблей с подряда. В том числе, способ заключения контрактов через подачу предложений подрядчиками в запечатанных конвертах, — без особой надежды в голосе сообщил Грейг.

— Толково. Но мало, — отрезал я. — Большие залоги. Честная конкуренция. Уголовная ответственность за срыв поставок в военное время. И нужен надзорный орган, обладающий правом карать в судебном порядке по упрощенной процедуре. Это от лихоимства не спасет, но многих удержит от открытого воровства.

Я по сути пытался навязать черноморцам систему, которую в будущем придумает Мольтке и кайзеровский Генеральный штаб. Ничего лучше, как строить отношения между вооруженными силами и бизнесом, мне было неизвестно.

Вице-адмирал зябко передернул плечами.

— У нас нет ничего подобного. Есть лишь косность и консерватизм чиновников, боящихся любой ответственности. Исписывать тонны бумаги по поводу каждой мелочи — вот и все, на что способны.

— Нет — значит, будет. Ночью накидал проект указа. И вот еще что придумал. Со мной приехал обер-вагенмейстер Соломка, дока в интендантских делах. Ему поручу отправиться с тобой в Николаев и произвести полную ревизию. В том числе и компетентности чернильных душ. Не испугаешься? Есть много вопросов к обер-интенданту Черноморского флота.

— Сухопутный полезет в морские дела? Да что он поймет⁈ — возмутился Грейг.

— Что-то да поймет. А что не поймет, у капитанов кораблей спросит. Они больше всех заинтересованы в нормальном снабжении.

— Зачем увеличивать залоги? — скорчил плаксивую мину вице-адмирал.

— Я понимаю, что у тебя есть свой круг подрядчиков, — Грейг вскинулся, но я остановил его возражения. — Не осуждаю. Это нормально. Всегда нужны под рукой пара-тройка проверенных поставщиков. И чтобы на торгах все прошло гладко, и чтобы не подвели и выполнили все точно в срок. Но система имеет изъяны. Знаешь такого Носова, севастопольского купца?

— Слышал.

— А про его махинации с дровами тоже слышал? Его подставные люди выходят на торги, берут контракт, срывают его, и купец поставляет дрова по цене в пять-шесть раз выше на комиссионерских началах. Прибыли хватает и потерю залога возместить, и умаслить кого нужно. Все в курсе, и ничего не делают. Соломка очень быстро все разузнал.

— Я разберусь, — помрачнел Грейг.

— Уж будь любезен.

— Кто-то из твоих греков в контр-адмиральских чинах причастен?

— Полагаю, не обошлось без Патаниоти. Я разберусь.

— Разбирайся. Но и беспристрастный ревизор тебе не помешает.

Грейг обреченно согласился.

— Не унывай, Алексей Самуилович. Тебе ревизия Соломки на пользу пойдет. Спрячешься за ее результатами как за щитом. Понимаешь, о чем я?

— Нет.

— Ну так потом поймешь, — усмехнулся я. — Пошли на воздух. Все, что хотел, увидел. Тяжела доля ваша, морская. Тут и на спокойной воде не сахар, а что творится в шторм, боюсь даже представить.

— Спасибо, государь, за понимание. А за нас, черноморцев, не беспокойтесь. Мы люди ко всему привычные. Стихией нас не напугать.

Как можно к такому привыкнуть? Я помотал головой и двинулся на выход.

— Что дальше, Ваше Величество? Посидим, чаю попьем в адмиральской каюте? — спросил мою спину вице-адмирал. — Я планы обороны Севастополя с собой прихватил.

— Интересно взглянуть.

— Не знаю, как вас благодарить, Ваше Величество!

— За что? — я развернулся на ход, чуть не зацепившись за очередной поперечный брус.

Грейг замялся.

Что же он такой робкий? Не сделал ли я ошибку, положившись на него в Босфорской операции? Нужно срочно вытягивать на Черное море Лазарева, лишив его возможности отличиться при Наварине?

— Мне показалось, что вы хотели без лишних ушей отчитать меня за дела сердешные, — наконец, выдавил из себя командующий.

— Отчитать? — притворно удивился я. — Ты о своей пассии в Николаеве?

— Да. Я понимаю, что не в моем положении заводить интрижку с женщиной низкого происхождения, но…