Моя запретная - Арро Агния - Страница 3

Заканчиваем. Я устало присаживаюсь на свою кровать и смотрю, как по морщинистой щеке ба стекает слеза.

— Знаю, — вздыхаю. — Мне тоже сложно.

Храп в гостиной стихает. Нехороший знак. Внутри все сжимается, готовясь к очередным проблемам. Только прятаться в комнате некогда. Нужно принести тазик с водой, полотенце.

Выглядываю из спальни. Отец повернулся набок. Вроде спит еще. Ладно. Мне надо набрать теплой воды, чтобы провести гигиенические процедуры и поменять бабуле памперс.

— Опять вонь на всю квартиру! — рявкает отец, когда я иду из комнаты с мусорным мешком. Голова тут же вжимается в плечи, и я молча отношу все в ведро в туалете. — Когда она уже сдохнет?

— Как ты без ее пенсии жить будешь? — вырывается у меня.

— Хоть какая-то польза, — хрипит отец. — Сигареты мне принеси.

— Сейчас.

Забираю с подоконника на кухне пачку и несу ему. Открывает, внутри одна сигарета и дешевая зажигалка. Он ею чиркает, а она не загорается.

— Сука! — Отец швыряет ее в меня, словно я виновата в поломке. — Спички принеси.

Подчиняюсь. Он закуривает прямо в комнате. От дыма тут же режет глаза и дышать становится труднее.

— Иди на балкон, пожалуйста, — тихо прошу отца.

— Тебя забыл спросить. За сигаретами сходи, — требует он, кинув на пол смятую пачку.

— Я не успею, и у меня нет денег, — вру. Деньги есть, немного и точно не для него.

— Значит, найди! Ты же работаешь, — жестко усмехается он.

— Тебе бы тоже не помешало устроиться, — зло выпаливаю я.

— А я тебя для чего рожал, растил, кормил? Теперь ты обязана об отце заботиться.

— Мама меня рожала…

— Заткнись! — орет он. — Умная дохрена стала. Давно мозги на место не ставили тебе? — Поднимается. Я делаю шаг назад. — Неблагодарная соплячка, — замахивается отец. Бабушка из соседней комнаты все отлично слышит и громко мычит, а я стою на месте, зная, что бежать некуда, да и он только больше разозлится.

«Промолчать надо было. Во Дворце промолчала, а сейчас чего? Осмелела, дура», — ругаю себя. Но как же он меня злит. Как же я его боюсь. И я устала. Я просто очень устала…

Вместо удара отец резко меня толкает. Ударяюсь рукой о косяк и зажмуриваюсь. Ничего, это даже не больно.

— Сигареты купи, — напоминает он и уходит в туалет. Матерится оттуда, а я собираюсь и бегу в ближайший магазин за самой дешевой пачкой, чтобы он только на бабушке не срывался, когда курить захочет.

Ненавижу его. Так нельзя думать о своих родителях, они дали мне жизнь. Бабушка учила. Но отца я ненавижу всем своим сердцем и, купив ему эти треклятые сигареты, практически кидаю их на кухонный стол. Забегаю к бабуле, чтобы поцеловать ее шершавую щеку.

— Я тебя люблю, — шепчу ей на ухо и убегаю на учебу, понимая, что снова опаздываю.

Злюсь на парня, опрокинувшего ведро. Он мне все расписание сломал своей тупой выходкой.

Почему мужчины такие?

Глава 3

Виктор

Я уже несколько часов бесцельно катаюсь по городу. Только поесть заехал и снова за руль. Из головы не выходит реакция той девчонки. Таких перепуганных глаз я, наверное, никогда не видел. А когда такой взгляд еще и на тебя направлен…

Хреново вышло с ведром и с ней, но я не хотел обидеть, а тем более напугать. Маленькая, хрупкая, кудряшки каштановые, смешные, из хвоста повыбивались. Даже не понял, как успел разглядеть это все. А может, приглючило?

Могло. Я еще слишком зол на отца и обстоятельства, чтобы обращать внимание на девушек. Родитель, кстати, уже раз десять звонил. На встречу с его человеком я так и не поехал. К черту. Этот вопрос я должен решить сам, и сделать это необходимо как можно быстрее. И так из-за переезда большой перерыв получился.

Я собираюсь вернуться на ринг этой весной, но не за счет отца. Сидеть на его крючке не так круто, как может кому-то показаться со стороны. Мы с матерью неизбежно зависим от него в некоторых других вещах. Бокс я собираюсь оставить только себе, и раз он все равно будет частью общей политической игры, то хотя бы правила в ней я смогу устанавливать сам.

Больше ни о чем не могу сейчас думать. Девчонка, ведро, заляпанные штаны, отец, незнакомый город, чужая страна — все уходит на задний план. Мои мысли вертятся только вокруг поставленной цели и поисков ее быстрого и эффективного достижения.

Домой приезжаю только к вечеру. У меня по расписанию тренировка в зале.

На мое счастье, квартира пуста, и я быстро пересобираю рюкзак, беру полотенце, набираю воды в бутылку и отправляюсь к соседней многоэтажке, где половину первого этажа занимает современный фитнес-центр.

— Привет, — здороваюсь с администратором, прикладывая карточку. На экране ее монитора появляется моя фотография, и, машинально кивнув, иду дальше, в раздевалку.

В тренажерном зале уже знакомые лица. Сюда я пришел сразу, как мы приехали и башка после перелета перестала гудеть. Умеренные физические нагрузки помогают снять отеки и другие неприятные последствия путешествий по небу. С тех пор я здесь каждый вечер, поэтому невольно запоминаю тех, кто ходит так же часто.

Работаю суперсетом, чередуя тренировки на разные группы мышц и отдыхая не между подходами, а между серией подходов. Так времени теряется меньше, а тренировка выходит продуктивнее.

Сегодня у меня спина и ноги. Они для боксера важны не меньше, чем руки, ведь мы все время находимся в движении, принимаем удары. Важны и скорость, и устойчивость, и координация.

Вода в бутылке заканчивается. Иду к кулеру, набираю еще и вижу пропущенный вызов на экране мобильного. В этот раз от матери. Перезвоню позже, пока занят.

Делаю глоток прохладной воды и иду к следующему тренажеру, чтобы завершить сет и перейти к беговой дорожке. Тут у меня сорок минут пробежки не на скорость, а на выносливость, со средним подъемом полотна и утяжелителями на ногах.

Заканчиваю. Вытираю лицо от пота и допиваю воду. Затем принимаю душ и нехотя возвращаюсь домой. Переступаю через порог, слышу посторонний смех и…

— Где ты был? — шепчет появившаяся мама. Красивая, как и всегда, глаз не отвести, но крайне недовольная.

— Извини, я про них забыл.

— И в кого ты такой? — смеется она. — Ладно, иди наверх, приводи себя в порядок. Рубашку и брюки тебе уже приготовили.

— Мам, какая рубашка? — со стоном закатываю глаза.

— Белая, Виктор. Красивая, стильная, дорогая. И цветы не забудь, — наказывает она.

— Я не покупал.

— Кто бы сомневался. Все в комнате, просто забери и спустись к гостям. Лера тебя очень ждет.

К рубашкам я отношусь нормально, когда это уместно, а сейчас меня просто в очередной раз пытаются продать, завернув в красивую обертку. Семье выгоден этот союз. Когда-то, до нового назначения отца, до нашего переезда в Германию, он дружил с отцом Леры. Ее саму я не помню, маленький был, как и про дружбу семей знаю лишь из коротких рассказов. Для меня все эти люди чужие.

Откровенно говоря, я считаю, что и для моих родителей тоже, потому что много лет мы жили в разных странах и ничего общего у нас не было. А теперь есть — желание заключить политический и бизнес-брак детей, чтобы увереннее чувствовать себя на местном рынке.

Лера красивая, умная и вроде даже что-то ко мне испытывает, но это должно быть взаимно, а моей единственной любовью всегда был спорт.

В Баварии времени на отношения тоже не было. Я жил от турнира до чемпионата, а между ними тренировки, так что девушек выбирал легких, готовых на секс без обязательств. Никаких претензий, упреков, истерик. Это было просто. А теперь у меня рубашка, цветы, купленные для моей девушки моей матерью. Похоже на страшный сон, но, наверное, спорт научил меня брать на себя ответственность, и приходится переодеться, постараться изобразить не слишком зверскую улыбку и выйти к гостям.

Отец буквально расчленяет меня взглядом, но держит лицо. Иногда я думаю, что он родился сразу политиком.

— Добрый вечер, — здороваюсь со всеми. — Привет, — протягиваю Лере цветы.