Грач. Том 1. В дыму Восточной Пруссии (СИ) - "Amazerak" - Страница 19

Грач расположился на железной площадке под резервуаром с водой. Скинув шинельную скатку и ранец, чтобы ничего не мешалось и не отвлекало, наблюдал за окрестностями через узкое окно, напоминающее бойницу. Стекло выбил прикладом, винтовку положил на подоконник, но как ни пытался пристроить её по-всякому, было не слишком удобно.

Прошли последние разрозненные группы русских солдат, проехали санитарные линейки с красными крестами, и воцарилась зловещая пустота, наполненная далёким артиллерийским уханьем. Косые столбы дыма на горизонте и давящий гул предвещали неизбежное.

Грач обычно выполнял поставленную перед ним задачу бесстрастно, почти механически, но сейчас сердце колотилось неприлично сильно, словно у новобранца, впервые вступающего в бой. Он грешил на новое тело и слишком необычные обстоятельства и надеялся, что это не помешает.

Позиция могла оказаться не слишком долговечной. Как только вражеские гаубицы откроют огонь, укрываться здесь станет невозможно. Более того, именно по водонапорным башням и часовням артиллерия, вероятно, отработает в первую очередь. Поэтому Грач заранее продумал маршруты отступления. Он обладал неплохой памятью и полагал, что не заблудится в переплетении узких, одинаковых улиц. Помимо основного, кратчайшего пути, распланировал и два запасных, поскольку понятия не имел, как будут разворачиваться события, и где хлипкая оборона прорвётся в первую очередь. Хотел обустроить резервные позиции, но времени работало против него.

Ожидание продлилось недолго. Далеко-далеко над обсаженной деревьями дорогой появилось едва заметное пыльное облачко, выдававшее приближение большого скопления пехоты. Очень скоро походная колонна стала видна невооружённым взглядом. Разбившись на мелкие подразделения, она разбредалась от дороги в разные стороны и разворачивались цепями лицом к городу, не прекращая марша.

Обороняющиеся дали первые залпы — дружные, громогласные. Звонко затарабанили редкие пулемёты. А противник приближался, и стройные залпы сменились частой винтовочной трескотнёй, орущей с обоих сторон. Город и прилегающие поля потонули в шуме завязавшегося боя.

Бой разворачивался почти так же, как и вчера, но на этот раз роли поменялись: в атаку шагали немцы стройными цепями, а русские солдаты залегли в канавках, какие только успели наковырять за час с лишним подготовки, и пытались остановить надвигающуюся лавину.

Было досадно, что нет оптического прицела, даже самого простого четырёхкратного. С ним Грач смог бы работать на куда больших дистанциях, а сейчас приходилось ждать, пока противник почти упрётся в окопы, и до боли напрягать глаза, таращась на крошечные точки в попытках определить приоритетные цели — офицеров и унтеров, которых по всем правилам войны полагалось выбивать первыми.

Далеко за горизонтом бахнуло артиллерийское орудие, за ней другое и третье. Батареи подключились к общей суматохе. Расплескалась фонтанчиками земля у границы жилой застройки. Шальной снаряд разорвался на бугре справа, встряхнув кроны старых клёнов. Шрапнель побежала по воздуху белыми барашками, которые тут же улетали, подхваченные ветром, и рассеивались над полем. Дым растекался над просторами, ухудшая и без того неудовлетворительную видимость. И сквозь эту сизую пелену по золотистым нивам неумолимо пёрли рваные линии вражеской пехоты.

На этот раз Грач смотрел на разворачивающиеся события чуть сверху, и ему было хорошо видно, что происходит на поле боя. Открывавшаяся перед ним картина сражения завораживала. Большие массы людей двигались в едином порыве, исполняя приказ, шли волнами, не обращая внимания на жужжащие пули.

Немецкие солдаты залегли в высокую рожь и дальше двинулись перебежками, чередуя рывки с частой пальбой. С такого расстояния люди виделись тёмными точками на золотистом фоне, бесстрастно плывущими через поле. На башне за линией фронта не чувствовались страх, ярость и чудовищное напряжение, охватывающие каждую из этих крошечных фигурок, не ощущалась яркая близость смерти, носившаяся по просторам и наугад выдирающая людей из строя. Зато было видно, сколь много сил противник бросил на штурм. Серые точки рассыпались по полю от края до края.

Зрение у Грача в прошлой жизни было лучше, чем у большинства его коллег. То ли снова влияли некие «потаённые ресурсы организма», то ли причина крылась в банальной физиологии. В новом теле, к великой своей радости, ухудшения он не обнаружил, однако даже феноменальное зрение не позволяло разглядеть мелкие предметы в километре от себя. Приходилось перестраивать свою работу с поправкой на вынужденные неудобства и отсутствие необходимого оборудования.

Грач начал работать, когда человеческие фигуры стали видны достаточно отчётливо. Они были всё ещё слишком мелкими для стрельбы с открытого прицела, но промедление могло обернуться провалом: враг окажется так близко, что постройки скроют его, и тогда — не достанешь. Среди мышастой толпы не получалось распознать офицеров. Не представлялось возможным и скорректировать прицел на ветер — только брать упреждение наугад. Тем не менее, из пяти пуль две нашли свою цель.

Германцы подобрались к городу, и под пулемётным огнём залегли в траве, готовясь к решающему броску. Уничтожать их стало ещё труднее, поскольку Грач не видел результата своей стрельбы и не понимал, надо ли брать левее или правее. Солдаты противника — и живые, и мёртвые — одинаково неподвижно лежали в золоте колосящейся нивы, сбивая снайпера с толку.

В тылу прогрохотали пушки, над полями и дорогой вспыхнули белые облачка и медленно поплыли по ветру. Они снова и снова рассыпались по воздуху, но никак не могли угодить в самую гущу вражеского строя. Не помешало бы их скорректировать, но раций в эту эпоху ещё не изобрели. Возможно, уже использовались полевые телефоны, но Грач их ещё не видел — только вестовых, коим приходилось носиться под пулями, чтобы доставить донесение или приказ.

Вражеских пулемётчиков Грач заметил достаточно быстро. Они поставили свою маленькую чёрную машинку в промежутке между двумя наступающими подразделениями примерно напротив четвёртой роты. Пулемёт долбил и долбил, а Грач пытался поразить расчёт. Но расстояние более километра создавало проблемы. Орудие не затыкалось. Вне зоны видимости работали и другие пулемёты: железные колотушки не смолкали ни на минуту.

Завязалась сильная перестрелка возле красного здания, но что там происходит, человеку с водонапорной башни было не разглядеть. Залёгшие цепи вскочили и, горланя «ура» на свой манер, самоотверженно попёрли в атаку сплошной людской волной, оставив после себя убитых и раненых.

Различив человека с пистолетом среди массы пехотинцев с винтовками, Грач прицелился и сразил наповал. Позади цепи двигались ещё два вояки, напоминающие офицеров. Один за другим оба завалились в траву, так и не дойдя до заветной цели.

А потом германские отряды подошли совсем близко, и крыши крайних домов вместе с деревьями скрыли неприятеля от безжалостного взгляда снайпера. Тогда Грач перенёс огонь на следующую цепь, надвигающуюся вслед за первой. Опустошил третью и четвёртую обойму и даже не совсем напрасно. Попадания определённо были, хотя на таком расстоянии не всегда получалось понять, убит противник или ранен, и чья заслуга в том, что залёгший вражеский пехотинец так и не поднялся из травы: снайпера или одного из рядовых стрелков в окопе.

Грач затолкал в магазин следующую обойму и продолжил охоту. Он стрелял почти безостановочно, войдя, что называется, в колею. Никто не мешал ему, не тревожил ответным огнём. Спокойно сидя в окне, он бил по германцам, словно по движущимся мишеням в тире. Нахлынул азарт: больше, надо больше… Вначале Грач взялся считать поражённые цели, но быстро сбился. Менее чем за час он уложил десятка три парней в островерхих касках, поставив, вероятно, личный рекорд. Но одиночная стрельба не могла остановить наступление. Цепи редели, но продолжали упрямо шагать на позиции поредевшего русского батальона.

Немецкие пулемётчики стали перемещаться вслед за убежавшими вперёд цепями, чтобы поддерживать наступление. Это стало их роковой ошибкой. Плотная группа из шести человек, подобравшись ближе к городу, являлась отличной мишенью даже без оптического прицела. Этой возможностью Грач не мог не воспользоваться. Очередные пять патронов были помещены в магазин, и началась работа по пулемётчикам. Один сразу упал, другие тоже повалились, считая, что во ржи спрячутся от пуль. Больше никто из них не поднялся. Двух обойм хватило за глаза.