Как The Beatles уничтожили рок-н-ролл. Альтернативная история американской популярной музыки - Уолд Элайджа - Страница 25

Так совпало, что первое подтвержденное появление слова «джаз» фиксируется тоже в Лос-Анджелесе. Los Angeles Times 12 апреля 1912 г. процитировала питчера команды Portland Beavers, который назвал свой особенный бросок «джазовым мячом» (Jazz ball), потому что «он вихляет, и ты просто ничего с ним не можешь сделать»[261]. В следующий раз слово «джаз» также было упомянуто в контексте бейсбола, в колонке о команде San Francisco Seals, которая вернулась из тренировочного лагеря в 1913 г., «полная старого доброго джаза». На этот раз репортер расшифровал понятие: «Что такое „джаз“? Ну, это нечто вроде „старой доброй жизни“, нечто вроде „страсти“ (gin-i-ker) или „бодрости“ (pep), иначе называемой „энтузиазмом“. Щепотка „джаза“ — и вы уже чувствуете, что способны горы свернуть». Он также намекнул на связь этого слова с музыкой, написав, что игроки «тренируются под рэгтайм и „джаз“», — и действительно, местный барабанщик Арт Хикман — который вскоре вновь появится на наших страницах — возглавлял группу, игравшую в тот год в спортивном лагере. Позже, однако, Хикман объяснял, что в данном случае речь шла не о его музыке, а о кипучих «джазовых водах» родников, которые текли в сторону бейсбольного поля, в связи с чем, когда пора было оживить игру, участники кричали «вперед, давай устроим джаз» (Сome on, let's jazz it up). «И, — заключал он, — именно поэтому оркестр, игравший оживленную музыку, стал известен как „джазовый оркестр“»[262].

Сложность определения сленговых понятий хорошо известна, и хотя этимология, данная Хикманом, согласуется с контекстом первого появления слова «джаз» в печати, у нее немало соперничающих теорий: Джон Филип Суза сообщал Полу Уайтмену, что оно пришло из мира водевиля, «когда в конце представления все актеры выходили на сцену, чтобы устроить пышный финал, который назывался „джазбо“» (jazzbo)[263]. Ферди Грофе — еще одна фигура, которая вскоре вновь появится здесь — сообщал, что слово это использовалось в кафе в Сан-Франциско, когда певец присоединялся к ансамблю, поющему припев, но «в припевах не было чего-то особенно цепляющего… так что это слово, судя по всему, не означало ничего специфически музыкального»[264]. Сидни Беше, как уже выше было указано, говорил, что, прежде чем получить музыкальное значение, слово это было просто сленговым названием полового акта, что, судя по всему, ныне является общепринятой точкой зрения. Также возможные корни его были найдены в арабском, французском, староанглийском, испанском, гэльском и нескольких африканских языках[265].

Так или иначе, к 1915 г. слово это достигло Чикаго и стало означать некоторую форму музыки. Новоорлеанский тромбонист Том Браун, который с квинтетом парней из своего города отправился на север в мае того года, утверждал, что чикагцы пытались оскорбить их, называя джазменами и подразумевая под этим, что те играют низкопробный мусор, — и они апроприировали данный термин в качестве знака отличия. Берт Келли, исполнитель на банджо, который играл с Хикманом в Сан-Франциско, утверждал, что он привез это слово с собой на восток годом раньше и был первым, кто употребил его в названии своего коллектива. (Самый ранний репортаж о нем именует группу Келли Frisco Ragtime Four, однако названия групп в тот период сменялись постоянно). Так или иначе, 11 июля 1915 г. Chicago Tribune напечатала статью под названием «Блюз это джаз, а джаз это блюз». Это был довольно нелепый текст, большую часть которого занимали попытки доказать, что джаз/блюз может превратить любого, самого неуклюжего и усталого члена сообщества в пламенного танцора фокстрота, но в самом конце его появлялись попытки музыковедения:

Два музыканта, на которых ссылалась статья, были белыми, так же, как и Браун с Келли; на одном из двух рисунков, иллюстрирующих текст, демонстрировалась белая пара, поднимающаяся со своих мест для танца, а на другой был изображен карикатурный черный музыкант, выдувающий «вуууу» и «ууууу» из своего саксофона. Таким образом, тот факт, что ни один черный джазовый коллектив не упоминался до сей поры в газетных статьях, наглядно иллюстрирует как модель описания джаза в прессе, так и схемы эволюции этой музыки.

Проблемы были не только с этимологией. Корнетист Рэй Лопес, приехавший из Нового Орлеана вместе с группой Брауна (которую тот называл «пятью рэгтаймовыми болванами»), вспоминал, что многие слушатели не знали, как относиться к стилю, в котором работала группа. Эксцентричный танцор по имени Джон Фриско слышал их в Новом Орлеане и договорился о работе для них в Lamb's Café в северной части Чикаго-Луп[267], однако Смайли Корбетт, менеджер клуба, был обеспокоен тем, что они явились без единого листа нот: «Он хотел услышать, как мы играем, — рассказывал Лопес. — Мы показали ему Memphis Blues. Мы полностью выложились, мы сыграли его всеми возможными способами. Мы исполнили все трюки, которые сносили с ног публику в родном городе… Корбетт побелел как призрак. Он заревел: «Это что за шум? Вы что, парни, напились или спятили?» Хорошо, тогда мы сыграли новинку — Livery Stable Blues. Кассирша скорчила рожу и зажала уши»[268].

Несмотря на подобные реакции, в кафе набивалось достаточно чикагцев, чтобы новый коллектив стал знаменитым; за выступлениями в Lamb's последовал четырехмесячный набег на Нью-Йорк и, наконец, в 1916 г. парни вернулись в Новый Орлеан. К тому времени некоторые новоорлеанские коллективы отправились по их стопам на север; среди них была и группа, которая вскоре превратилась в ODJB и породила национальный джазовый бум своей версией Livery Stable Blues.

Насколько всеохватным был тот бум? Даже Томас Эдисон, который однажды пошутил, что лучше всего джаз звучит, если его проиграть задом наперед, оказался захвачен им[269]. В марте 1917 г., менее чем месяц после выхода первой записи ODJB, Edison Records пригласила в студию Артура Филдса, который исполнил песню Everybody Loves a “Jass” Band; на конверте пластинки была надпись «Любите ли вы „джасс“-группу? Едва ли, если вы не знаете, что это такое. Вы узнаете все, послушав данную песню. „Джасс“-группы это новость года во всех Lobster Palaces Бродвея»[270]. (Речь идет о сети дорогих нью-йоркских ресторанов, куда посетители заходили после визита в театр, знаменитых тем, что там выступали самые модные артисты кабаре.)

Филдс (урожденный Абрахам Финкелстайн) с начала столетия ездил в туры с водевильными и минстрел-шоу и по всем приметам не был певцом, который хоть как-то мог ассоциироваться с джазом. Однако песня, которую он исполнил, тематически была одной из типичных «новинок» того времени. Еще до того момента, когда ODJB сделались знаменитыми в Нью-Йорке, Коллинс и Харланд, дуэт, выступавший с начерненными лицами, записали That Funny Jas Band from Dixieland, а в 1917 г. хлынул поток песен с модными названиями, содержащими слово «джаз»: Jazzing Around, At The Jass Band Ball, New Orleans Jazz, Some Jazz Blues, Johnson's 'Jass' Blues, Keep Jazzin' It, Ras, Everybody's Jazzing It, а также такие странные вещи, как Lily of the Valley Jazz One-Step, Oriental Jazz и незабываемая пара номеров Cleopatra Had a Jazz Band и Alexander's Got a Jazz Band Now[271]. Что думал по поводу последнего названия Ирвинг Берлин, не сообщается, и в последние годы он часто выказывал свою неприязнь к джазу, но в то время он присоединился к общей тенденции с композицией Mr. Jazz Himself. Тогда же Уильям Хэнди впервые получил возможность записаться и, вместо того, чтобы исполнить Memphis Blues или St. Louis Blues, сделал запись That 'Jazz' Dance (The Jazz Dance Everybody Is Crazy 'Bout) и Livery Stable Blues. Тем же летом на закрытии шоу The Ziegfeld Midnight Frolic Марион Харрис, белая «королева блюза», спела When I Hear That Jazz Band Play[272].