Ненависть и свет между нами (СИ) - Вересень Мара - Страница 35

— Так и знала, что все застопорится здесь, — сказала вошедшая Киo, глядя на мое отражение в зеркале гардеробной, а я смотрела на отражение Киo и думала, как можно настроить дверь так, чтобы она впускала ее только, если я захочу.

Она жестом отослала служанок и принялась разглядывать платья.

— Это.

Стойка выдвинулась из ниши. На Киo сейчас был похожий наряд: юбка из темной полупрозрачной ткани и прикрывающие грудь ленты, свободно стекающие по спине. Края были словно присыпаны золотистой пылью. То, что она выбрала для меня, было цвета тумана. Красиво, но слишком откровенно, будто я мельда, которую хотят продать подороже. И я взяла другое. Прямое, без узоров, с длинной летящей накидкой. Алмазные брызги были похожи на тающий снег. Или росу в паутине.

— Как хочешь. В любом случае он будет знать, что я пыталась.

Я сделала вид, что выбираю туфли. Киo вышла.

Когда я вышла следом, застала ее разглядывающей мою спальню. Она не пересекла границу между комнатами, но и свой интерес не скрывала. Мне было бы все равно, не спрячь я свои сокровища, которые привезла из Общего дома, под подушкой до того, как пойти в душ. Это было глупо. Я собиралась найти им другое место после, но пришли служанки.

— Иногда нетленный Эф-Феррат делает новым светлячкам подарки, — ответила Киo на мой молчаливый вопрос.

— В спальне?

— Не обязательно. Он ведь нравится тебе. Нетленный Эф-Феррат. — Киo продолжала бросать взгляд на постель, и мне сделалось нервно, как перед приемом. — Мечтала о нем? — Она подошла ближе, смотрела прямо на меня. — Стоит мне произнести его имя, ты меняешься. Вспыхиваешь. Эф... Феррат...

Было очевидно, что она сделает так, как сделала, но я нервничала и не успела закрыться. А вызвавшая эту закономерную реакцию Киo отчего-то не слишком была довольна результатом.

— Ты зря отказалась от того платья, что я предложила, — сказала она, отворачиваясь. — Впрочем, сегодня он все равно выберет тебя.

Безразличная интонация ей удалась, а вот лицо она не удержала. В гостиной тоже были зеркала.

— Почему? — спросила я.

Плавный полуоборот. Безупречная осанка. Высокомерный взгляд, за которым смятение и… ревность?

— Эф-Феррату нравятся красивые вещи, — ответила Киo, — но для себя он выбирает особенные. А это твой первый вечер здесь. Сегодня ты в любом случае будешь выделяться.

Мне казалось, что я ее понимаю. Больше того, испытываю то же самое сейчас. Не потому, что нетленный выбирает ее, когда возвращается в свой Чертог. Потому что я не умелo держаться, как она, стоять с голой спиной и едва прикрытой грудью и не выглядеть при этом вульгарной.

Она тоже менялась, когда звучало его имя. И мне так же, как и ей, хотелось оскалиться улыбкой.

— Что особенного у тебя? Я знаю, что ты не хотела сюда и пряталась, и что тебя поставили перед столом на оборе связанную.

— Да. Я была глупой. Я хотела умереть. Но когда меня привели в его бокc, а он, улыбаясь сладко и страшно, спросил: «Свет или ненависть?», я сказала: «Возьми всё». И он взял. Ненависть, — она коснулась еще, чуть склоняя голову, где едва заметно мерцала печать, — свет, — рука стекла в ложбинку груди и чуть в сторону, замерев над сердцем, — и меня, — кисть опустилась, придавив основанием ладони внизу живота, белые изящные пальчики смяли ткань платья, и по телу Киo прошла волна сладкой дрожи, а глаза затуманились поволокой желания. — Хотел меня сломать, а я…

— Он сломал.

— Я заново родилась.

— И убил.

— И продолжаю воскресать снова, когда он зовет меня к себе...

— Чтобы снова сломать и убить?

— Чтобы... — Лицо Кио озарилось догадкой. — Свет творения... Ты все еще невинна? — Она рассмеялась. — Тогда тебя ждет сюрприз. — Она улыбалась, и на сей раз ее улыбка не была притворной. — Он. Тебя. Не тронет. — По словам произнесла она. — Будет касаться тебя, дразнить, заставит изнывать от желания, пока ты не начнешь терять рассудок, а потом возьмет твой свет и все твои чувства, но не тебя. Идем. Солнце село.

Я посмотрела на свое отражение в темном окне. Мне казалось, что оно более правдиво, чем то, что в зеркале. Я была красива. Я чувствовала себя проигравшей. Та, что отражалась, была не я.

2

В полукруглой гостиной с большим панорамным окном сидели куклы в разных платьях.

Две, брюнетка и блондинка, играли в странную игру на круглой доске, сняв часть фишек, а оставшиеся старались бросить так, чтобы они прокатились по краю.

Одна, с длинной ажурной пепельной косой, слушала что-то, иногда прижимая ладонью надетую на ухо спираль с кристаллом, и чуть покачивалась в такт или кружилась. Летящее платье с широкими рукавами делало ее похожей на экзотический цветок, который перевернули чашечкой вниз.

Еще одна, темноволосая, сидела в кресле, очень ровно, неподвижно, будто застыла. Только ресницы иногда вздрагивали и мелкие золотые чешуйки колье на груди — так сильно билось. Она смотрела на вход.

В комнате было достаточно места, чтобы никто друг другу не мешал.

Когда мы вошли, Киo сразу же отвела меня к низкому дивану перед окном и, чуть придавив плечо, заставила сесть. Кивнула посмотревшим на нас девушкам, прошла к стеклянной витрине у одной из стен, взяла два высоких узких стакана, что-то смешала, подставляя их под отростки аппарата, который я сначала приняла за скульптуру морского гада, и вернулась ко мне с напитками.

— Выпей это. Сейчас.

— Что это?

— Тве́йн. Сок, минеральный коктейль, стимулятор. Ты не обедала. И я из-за тебя тоже.

Кио отпила, потянув густой опалесцирующий малинового цвета напиток сквозь прозрачную трубочку. Уголок идеальных губ дернулся, выдавая раздражение.

Что не так? Необходимость находиться рядом нервирует или вкус у питья недостаточно хорош?

Вообще никакого вкуса. И тут же захотелось...

— Можно мне лимонной воды?

— Потом. Сначала...

— Не обязательно меня опекать, если тебе это неприятно.

— Это не мое желание, я говорила. Запомни, светлячок, всё, что велит нетленный, выполняется. С улыбкой и благодарностью, — мягко произнесла Кио.

— Мне ни к чему твои фальшивые улыбки и благодарность.

— При чем здесь ты? — Идеальная бровь чуть приподнялась, качнулись длинные сережки-нити с капельками на концах. — Улыбаться и благодарить я буду его.

— Почему ты не представила меня остальным?

— Я и не должна. Мне велели подготовить тебя, познакомить с правилами и привести сюда.

— Как он выбирает? — продолжала спрашивать я.

— Как вздумается. По настроению или по расписанию, или от скуки.

— Что за расписание?

— Когда нетленный Эф-Феррат не приходит после заката в общую комнату или не вызывает, одна из нас приходит сама. В свою очередь.

— Каждый день?

— Ты ведь каждый день ешь, — снисходительно ухмыльнулась Кио.

— Как это?

— Для каждой по-своему, светлячок, — Кио опустила ресницы и коснулась губами трубочки немного иначе, чем если бы просто собиралась допить.

— Мое имя Анелe.

— У тебя нет имени, пока нетленный тебя не представит. Пей. Если не хочешь, чтобы твой живот говорил громче, чем ты сама, когда он сюда войдет.

— Я хочу воды. С лимоном.

Я сделала это чересчур резко. Сказала, встала, подошла к витрине с напитками и уронила бокал в щель утилизатора рядом с ней. Все дело было в Кио. В том, что она сказала, когда мы еще были у меня, и как пила свой тве́йн. В ожидании, которое для меня худшее из наказаний. И немного от того, что мне вспомнилось, как Морион целовал меня в парке, когда я поняла, что не просто воды хочу, а именно с лимоном. Воздуха. Света и радуг. Но за окном было серо. День умер, а ночь еще не пришла.

На дозатор с сиропом я тоже резко надавила. Струя ударила в стенку стакана, где уже была вода с лимонным соком, янтарные капли брякнули. Я едва успела отшатнуться.

— Карамель здесь с характером, — сказала девушка, которая танцевала.

Я поняла, что все они наблюдали за мной и Кио. В основном за мной. Кроме той темноволосой, что неподвижно сидела в кресле, продолжала смотреть на дверь и вздрагивать ресницами. Не моргать. Вздрагивать, как дрожит, перещелкивая с деления на деление, тонкая стрелка на старинных механических часах, которые я видела в музее.