Ненависть и свет между нами (СИ) - Вересень Мара - Страница 27

…Было в этом что-то упоительное, следить вот так, тайком, смотреть на мир сквозь призму ее глаз и видеть его иначе. Ярче, светлее… лучше? Будто впервые… Свет заката, призрачный абрис Врат в Небо, который прежде являлся лишь на рассвете, иглы чертогов и свой, Закатный, к которому привык настолько, что перестал замечать, как вспыхивает летящий в черноту небес шпиль, когда придавленное тьмой светило последним бликом гаснет на горизонте.

Дороже света мне твоя любовь, Нужнее света. Живи…

— Виен’да’риен, — пропел Вид-Арен, — так я слышу. Но это лишь часть мелодии.

Он вложил камешек обратно в руку. Точно туда, откуда взял.

Я понимала… знала… была уверена, что Вид-Арен поместил в камешек только один эм-образ, с приема. Откуда взялись все прочие?

Я касалась руки нетленного.

Остальные — его? Но разве он мог видеть меня на смотровой площадке в тот вечер? Эф-Феррат… Эф-Феррат мог видеть.

— Подарок с подарком подарка, — произнес Поющий Тишиной.

Несуразица в словах вытряхнула меня обратно в реальность.

— А как же ваше воспоминание, нетленный? Вы ведь хотели его сохранить.

— Для тебя. Это для тебя. Как я и сказал, это лишь часть мелодии. Очень маленькая часть. Предпочту услышать всю целиком. Мы у Общего дома, выпускница Анеле, — сказал он, касаясь точек-активаторов на приборной панели, и окна мобиля сделались прозрачными. — Совсем скоро твоя жизнь снова изменится. Но пока у тебя еще есть немного мигов для себя — используй их.

Едва оказавшись в своей комнате, маленькой и скучной, привычной, я стянула с себя платье, избавилась от украшений на шее и вынула заколки из волос... Я не знала, куда положить камешек, я вообще не хотела никуда его класть, чтобы он снова не потерялся. Разве что в кулон браслета. Его тоже не наденешь, но и потерять будет сложнее.

Подарок с подарком подарка прекрасно поместился в кулон, а браслет я положила в верхний ящик комода к другим мелочам.

Затем душ. Три минуты. Долгожданное умиротворение? Как бы не так.

Первое, что я сделала, выйдя из ванной, — бросилась проверять ящик с сокровищем. Накрыла рукой, только тогда успокоилась.

Под ладонь угодила капля-сережка эм-фона и почти тут же завибрировала. Удивившись, я поместила каплю на мочку уха.

— Привет, искорка. Это Мор, — произнес голос, который я заставила себя забыть. — Морион Хо-Лайне. Помнишь меня? Мы как-то чудесно погуляли. Погуляем снова? Приходи завтра к полудню в общественный парк в Центре. К Радужным фонтанам. Я буду ждать.

8

Зачем я пришла?.. Это всё Вид-Арен с его напутствием. Словно он знал наперед, что случится звонок, которого быть не должно было просто потому что.

Наставник сказал, система не пропустит звонок Снизу на зарегистрированный в Небе эм-фон, тем более эм-фон ученицы Школы, но темный позвонил. Как?

Как его узнать, если я почти не помню лица, половина которого пряталась тогда под длинной челкой. Помню руки в рисунках, ощущение несоответствия и странный запах. Тяжесть куртки на плечах, беспокойный взгляд, колкий озноб, когда он отпустил силу. И голос шершавый. От него щекотно даже теперь.

“A ты везучая, будто тьмой поцелованная...”

“Эмфон есть? Дашь свой код?..”

“Светлячок... Красивая...”

Я обошла все три фонтана уже несколько раз. Вокруг и между.

Водяная взвесь, пронизанная разноцветными дугами, поднималась высоко. Звенели бьющие вверх струи, разбивающиеся о плоские, наклоненные под разными углами, прозрачные пластины. Белой, словно отлитой из снега и льда громадой высилась чуть в сторону за деревьями башня Хэлль. Отсвечивали бликами здания Неба, прятались макушками в облаках Чертоги, больше похожие на мираж, чем на реальность.

Выходное платье из легкой ткани начало промокать, волосы завиваться от влаги, а я всё гадала — зачем.

Зачем пришла, зачем нарядилась, зачем оставила эм-фон и перевела ученический браслет в режим сна, зачем оплатила мобиль пустыми мигами вместо того, чтобы вдвое дешевле добраться кабиной?.. Это всё Вид-Арен. И мое любопытство.

Из вытянутой овалом чаши фонтана на меня пучеглазились зеркальные рыбы. Я легонько коснулась воды, и несколько рыб тут же собрались веночком.

— Просто скажу ему спасибо за то, что помог, и уйду, — сказала я своему отражению в воде и рыбьих боках.

— И только? А как же прогулка?

Мое отражение в воде накрыла тень. Я шарахнулась в сторону. Не в ту. Отражения обманчивы, а вода ничуть не правдивее зеркал. И вышло, что не прочь — навстречу. Прямо в руки попала. Но он не стал удерживать, тут же отпустил. Отступил, выдерживая дистанцию вытянутой руки. Моей. Его длиннее.

— Мор. Морион Хо-Лайне. Это я.

Я не узнала бы его, пройдя в полушаге. Может, так и было. Лицо не пряталось под челкой. Волосы были аккуратно убраны. На лице не было щетины и странных полуживых рисунков тоже. В темных глазах, ясных, не подернутых пленкой усталости и не лихорадочно блестящих от энергетика, лучилось лукавое любопытство. Судя по складкам на одежде, он где-то сидел. Наблюдал, как я тут брожу и маюсь?

На нем был синий костюм: узкие брюки, туника. Светлый жакет без рукавов небрежно лежал на плечах.

Я растерялась совершенно. Прямо как тогда, Внизу, и немного иначе. Меня снова дезориентировало несоответствие. Его руки тоже были без рисунков, как шея и лицо. Чистая гладкая кожа. Зато теперь кисти выглядели правильно. Красивые. Мне опять захотелось потрогать до зуда в пальцах, такого же щекотного, как его голос.

— Не похож?

— Нет, — честно сказала я, а он рассмеялся и, схватив меня за руку, оттащил подальше от фонтанов.

— Промокла вся.

Жакет с его плеч перебрался на мои, и только тогда я поверила, что он — это он.

— Скажешь, как твое имя? — спрашивал преобразившийся темный словами и глазами.

Особенно глазами.

Как такое возможно, мне было не понять. Как не понять и то, почему он смог позвонить и каким образом умудрился попасть в Центр. Ведь на верхний уровень, за которым уже Небо, жителям Низа подниматься запрещено.

— Снова молчишь? Тогда я сам придумаю. Буду звать тебя… Ан-Хаэллé, Хранящая Свет. Звучит достаточно важно для звездной искры, свалившейся с Небес мне на голову?

Что меня удивило больше: то, что он был на волосок близок к истине, назвав меня, или то, что он сделал это с помощью арх-речи, которая использовалась для создания речевых матриц при работе с потоком сил?

— Нет…

— Не достаточно важно?

— Не нужно звать меня так. Мое имя Анеле и…

— И ты невозможно хорошенькая. А я почти угадал. Можешь говорить.

— Что говорить?

— Спасибо. Ты же собиралась.

— Я… Спасибо.

Мне сделалось горячо, кровь прилила к лицу от того, как он смотрел, будто целиком проглотить хотел. Но это было совсем не то, что взгляд Фа-Лода, от которого делалось липко и противно, от взгляда Мориона было щекотно и тепло. И он снова смеялся моим словам.

— Принимается. Здесь сыро. Идем?

— Как ты поднялся сюда и где твои… рисунки? — Я смотрела ему на руки.

— Немного мигов. На самом деле довольно прилично. Но я ни одного не жалею. Каждый из них стоил того, чтобы увидеть, как ты бродишь среди радуг, как смущаешься от моего взгляда и совершенно не понимаешь, о чем со мной говорить. Да, можешь уже взять меня под руку, тебе же хочется. Еще Внизу хотелось, но ты струсила. Возьми, я не кусаюсь. Хочешь чего-нибудь? Сок? Сладкий иней?

Я все же решилась. Взяла его под руку, и ничего не произошло. Обычная рука. Как моя, только больше, сильнее, увереннее. Рукав подвернулся, мои лежащие поверх пальцы касались запястья. Когда Мор двигался, под кожей перекатывалась венка, и мне снова делалось щекотно. Он терпеливо выждал, пока я освоюсь, улыбнулся мне в макушку, и мы пошли прочь от водяной пыли по светлой дорожке, совершенно ничем не отличаясь от других гуляющих здесь пар.

Напряжение, в котором я жила последние несколько лет, вдруг исчезло. Я так привыкла, что даже не ощущала, а теперь стало легко. Настолько, что я посмотрела Мориону в глаза и сказала, что хочу сладкий иней.