Ненависть и свет между нами (СИ) - Вересень Мара - Страница 21

Наставник знал, что самое худшее из наказаний для меня — его молчание и отчуждение.

— Такие эмоции — роскошь, — сказал он как-то.

Давно, в первый год, когда я, измученная подобным наказанием, расплакалась от того, что он заговорил. Назвал по имени, войдя в класс, где несколько дней во время наших занятий молчал на меня.

— Драгоценность, — собранная с моей щеки капля блестела алмазом на кончике серебрянного когтя. — Всегда хочется еще. Не стоит тратить себя по пустякам, Анеле.

— Анеле, — голос Эсси развил воспоминание, — почему не была на общих занятиях и на собрании после? Куда попадешь, знаешь?

— Наставник Эф-Ферат велел прийти к нему.

Вопросы были заданы одновременно. Я отвечала на первый, а вышло, что ответила на оба, и сестры поняли, они ведь тоже могут слушать и слышать. Они чувствуют мое смятение, только не знают причины.

— Собрание? — уточнила я.

— Выпуск. Скоро. Было так нервно. От тех, кто еще не получил распределение, — отвечали близняшки.

— Но тебе ведь не о чем беспокоиться, верно? — добавила Эсси, и я отчетливо прочла зависть в ее глазах. В глазах ее сестры тоже.

«Зависть — предвестница раздора, раздор — отец злобы, злоба — мать ненависти, а ненависть…»

Ненависть. Вот что это было. То чувство. Я сразу не поняла, потому что никогда толком не понимала, что это значит, и до сих пор, выходит, плохо понимаю. Внизу все буквально пропитано ею, как овощи острым сладким соусом. Сначала обжигает, а потом… привыкаешь. Вкусно.

Страшно.

А я везучая. Прогуляться по Низу и вернуться только с моральными терзаниями.

— Ты его близко видела? Нетленного Фа-Лода?

— Близко, — сказала я и вздрогнула, вспомнив жадное любопытство и глаза-звезды на узком лице в обрамлении черных волос.

— Обед? — все так же хором предложили девушки.

Я кивнула. Это было привычнее, чем думать о ненависти, Сумеречном Лисе и волоске, который запутался о клапан застежки. Тянуло. И я снова обернулась посмотреть на Чертов Света.

Я дошла с сестрами до обеденной залы, взяла свой обед и тут же ушла. Не стала слушать дальше их слова о предстоящем приеме перед выпуском. Они говорили для себя. Я была им не нужна.

Если обойти Общий дом, обогнуть Школу и пройти сквер наискось, выйдешь к краю платформы, на которой они расположены. Здесь много павильонов. Двух одинаковых не найти. Они похожи на ракушки или не похожи вообще ни на что, словно камень растили без всякого плана и схемы, и он принял ту форму, которую пожелал.

Все чертоги нетленных созданы так же. Их вырастили, вложив силу и кровь. И свет. Неимоверно много света. Волшебство. Чудо. В Навьгорде много чудес, и каждое оплачено чьим-то светом или кровью.

Я шла к смотровой площадке. На самом верху я еще ни разу не встретила ни одной души. Может, оттого, что даже в самый спокойный день там бывало ветрено.

Поле климатизатора, накрывающее платформу куполом, здесь слабею и не всегда сдерживало особенно сильные порывы. Ветер был настолько холодным, что мгновенно пронизывал насквозь до звенящей пустоты.

Поэтому, когда я оказалась наверху, села на фигурный выступ узкого конуса, внутри и вокруг которого вилась лестница. Без перил. По ней я поднималась.

Ступени разной ширины росли прямо из монолита конуса, то топорщась снаружи, то ныряя внутрь. Игла конуса со спиралью лестницы была обернута двумя полотнищами такого же белого ажурного камня.

Целиком конструкция напоминала бутон цветка, никак не желающего распускаться, но выстрелившего вверх иглу пестика с венчиком — смотровой площадкой в кружеве невысокой ограды по краю.

Обед был съеден, контейнер опущен в щель утилизатора. Для этого пришлось встать и подойти к полумесяцу одной из скамеек, рядом с которой он был установлен.

Я вышла из-под защиты конуса, и первый же порыв мгновенно лишил тепла. Так внезапно, что я чуть не упустила нить связи.

Вернулась туда, где сидела. Успокоилась. То, что наставник не заметит едва не случившийся обрыв, даже если будет занят, можно было и не надеяться.

Я огорчилась, что сегодня слишком невнимательна, легко отвлекаюсь. И тут же посмеялась над собой, настолько всё было просто.

Эф-Феррат подсказал решение еще до того, как озвучил наказание. Два потока. Могла бы и раньше сообразить. Специально наставник так сделал или нет, гадать бессмысленно. Любой его урок мог начаться за порогом Школы, а закончиться в классе с сигналом к началу урока.

Нетленному нравилось, когда у меня получалось уловить взаимосвязь его слов и действий, а мне нравилось, как он улыбается. Сначала тишина, неподвижность, но стоит сделать шаг — пронизывает холодом. И вдруг — солнечный блик. Луч, пробивший облако.

Я поймала свет лицом. Как улыбку наставника. И стало тепло.

Поэтому я прячусь здесь, вместо того чтобы обсуждать с сестрами будущий прием? Вероятно, так и есть.

А еще здесь просто красиво. Без всяких условий.

Прекрасное место, принадлежащее безумно красивым чудовищам со звездами в глазах и лишающим воли голосами.

Если сидеть у конуса, вид совсем не тот, поэтому я сложила пальцы определенным образом, чтобы часть тепла, что испускает мое тело, тут же возвращалась обратно. Я еще ни разу не пользовалась силой, разделив сознание на потоки. Но все получилось. Теперь, на какое-то время, холод был мне не страшен, и можно чувствовать живой, не просеянный фильтрами ветер. У него совершенно другой вкус.

Вот бы подняться еще выше, за купол климатизатора, за облачный слой над ним, и оттуда посмотреть, как садится солнце.

Оно уже садится. Куда делось время?

Свет светила больше не был белым. Я не могла придумать оттенку названия, а те, что я знала, не подходили. Как можно назвать что-то, что воспринимаешь не только глазами, а несколькими органами чувств одновременно, когда цвет–запах–вкус–ощущение настолько гармонично слиты, что невозможно вычленить что-то одно?

Навьгород прятался под облачным слоем. Хорошо были видны только платформа учебного комплекса, башня Хэлль, иглы Чертогов, окружающих ее, некоторые здания Неба, находящиеся уровнем ниже, и самые верхушки зданий Центра, и то когда пелена облаков раздавалась в стороны под порывами ветра.

У каждого чертога есть имя. Это не просто строение, где живет нетленный и те, кто обеспечивает ему комфорт. Это целый комплекс, самодостаточный. Там есть все, что нужно, и даже больше. Комнаты вечных на самом верху. Очень скоро мне предстоит узнать, как они выглядят изнутри.

Чертог Эф-Феррата — Закатный. Даже в ясный день он теряется на фоне других, в пасмурный же практически невидим, потому что выполнен из светло-серого камня. Лишь тень выделяет. А когда солнце садится, Чертог сияет бледно-золотым. Чем ниже светило, тем выше перемещается сияние, пока не вспыхивает звездой где-то над облаками, пробивая их тонкими струнами, гаснущими в сумерках.

Но сейчас я снова смотрела на башню Хэлль. Светочу на вершине отбрасывал лучистую тень в воздухе, а по обе стороны от башни узором изморози, подкрашенным садящимся солнцем, мерцали Врата Небес.

У меня перехватило дыхание.

Я несколько раз до этого специально поднималась сюда, чтобы посмотреть. Еще в темноте. Потому что ворота в Небо видны только на рассвете. Я так думала.

На самом деле никаких ворот нет. Это оптический эффект от кристалл льда в воздухе, тень от башни Хэлль и искры рассеянного в воздухе света, но, насколько я знала, все нетленные, которые покидали Навьгорд, всегда возвращаются обратно именно там и именно на рассвете.

Закат.

А значит, можно отпустить связь. Можно было сделать это и раньше. Не останься я на площадке так надолго, солнце для меня уже село бы. Но я осталась.

Руки замерзли, холод пробирал до костей, нить связи дрожала, однако я упрямо держала ее до тех пор, пока алела на горизонте нитяная полоска.

Вспыхнуло.

Последний блик.

Серебряный росчерк на фоне опускающейся тьмы ударил вверх и разбился о пелену облаков, расплескавшись гаснущими во мраке лентами.