Градусы гнева (СИ) - Северский Андрей - Страница 22

Человек передо мной попытался образумить молодёжь, заставить отпустить её, но против выступило значительное число других гастарбайтеров, захотевших развлечься, чуть было не началась массовая драка между двумя группами.

«Благоразумные» отступили, не препятствуя совершиться насилию. Поспособствовало и то, что Роксолана по детской наивности выложила всю информацию: что она тут только с мамой, снимают квартиру, от отца убежали — показалась совсем беззащитной жертвой, за которую некому заступиться.

Отвёл мужчину за угол, пригласив Виктора:

— Ну что, отец, тебе придётся назвать тех, кто насиловал. Учти, иначе покрошу всех, милосердием не страдаю. Считай, что спасаешь людей, не поддавшихся стадному чувству.

— Понял тебя, — тот начинает говорить имена, Виктор проверяет «искренность».

Отделили насильников, целых четырнадцать человек, бедная девочка, что вынесла перед смертью! Дорвались до «мяса», черти!

Выдох, иначе уже почти воочию представил, как на глазах друг у друга поочерёдно нарезаю их ломтями.

— Где тело Роксоланы? — спрашиваю у «приговорённых».

Ведь если они один раз позволили себе такое, то второй раз будет ещё проще, с меньшими опасениями и без каких-либо моральных терзаний. Бешеных собак надо уничтожать сразу, пока не разнесли опасную заразу.

— Не знаем, Ноксон с двумя друзьями прятал, — хмуро отвечает один.

— А где они?

— Ночью улетели домой.

— С чего вдруг? Разве стройка прекратила работу? — удивлён я.

— Им позвонил знакомый, сказал, что мамаша подала заявление в полицию, и лучше им уехать.

— Ага, утечка, — Виктор кивает моему взгляду, понимает без слов — группа «ищеек» займётся данным вопросом.

— А вы не уехали, так как посчитали, что скинете всю вину на них, зачем терять зарплату?

— А в чём мы виноваты? — спрашивает другой, явно не одарённый сверхразумом.

— Вы? Да почти ни в чём… — охреневаю его непосредственности. — Этих под охрану!

— Что думаешь делать дальше? — спрашивает куратор, по всей видимости принимающий у меня некий практический экзамен, как бы фантасмагорично это не звучало.

— Надо выяснить полные данные сбежавших; сообщить матери о случившемся; покарать насильников, находящихся здесь, а потом не знаю. У организации есть поисковые собаки, найти тело девочки?

— Наверное, нет, я не слышал. В крайнем случае привлечём полицию, заявление есть.

— Х-ххэ, — выдыхаю я.

— Что такое? — спрашивает Виктор.

— Понёс весть о горе.

— Хочешь сделать это сам?

— За дурачка меня не держи, эта девушка — «щит» явно предназначена в мою команду, иначе для чего посылать именно нас? И кстати, жду от «командования» мысли и предложения по нашему использованию, незнание надоедает.

— Я тебя понял, передам запрос.

Милена в микроавтобусе уже полностью пришла в себя и явно нервничает. Лишь мои слова о том, что могу отвезти её в некое УВД, заставляют не истерить.

— Ну что там? — она набрасывается на меня, как только выпускаю из машины.

Сейчас я ощущаю себя частью целого, винтиком огромной машины, для которой Милена представляет немалую ценность, а потому всё личное отходит на второй план, хочу хорошо выполнить задачу — шаг вперёд, заключаю в объятия, крепко прижимаю к себе:

— Милена, прости, Роксолана умерла ещё ВЧЕРА, — акцентирую внимание на этом, показывая, что Я своим решением подождать ни в чём не виноват. Знаю, мозг способен цепляться за такие мелочи, обиды в возможном общем будущем не нужны.

— Что⁈ НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! КАК?!! — она начинает биться в той самой истерике, но я не даю вырваться.

В приступе гнева она колошматит меня своими кулачками, совершенно не выбирая, куда ударить, и это, я вам скажу, больно.

Слава богам, боевой порыв быстро тухнет, она без сил почти виснет на мне.

— Док! — негромко говорю нашему эскулапу, у него уже всё наготове.

Несколько минут затишья, затем девушка спрашивает:

— Как это произошло?

— Гастарбайтеры из Средней Азии затащили на стройку, изнасиловали и убили.

— НЕТ!!! — снова крик отчаяния потерявшей дочь матери.

Пара минут слёз у меня на плече:

— Я хочу увидеть Роксолану.

— Мы пока не знаем, где она, тело спрятали. А те, кто это сделал, ночью улетели на родину.

— И что, они останутся безнаказанными? — в голосе Милены прорезался гнев.

— Если ты этого захочешь, мы обязательно всех достанем и накажем, веришь?

— Верю! — откликается она.

— Мне тяжело говорить, но сбежавшие — далеко не все, кто надругался над твоей дочерью. Здесь тоже остались…

— Где? Покажи их мне!

— Пошли.

— Что? Они все? — Милена неверяще уставилась на толпу виновников. — Вы твари!!! Она маленькая девочка семи лет, заканчивала первый класс…

Подхожу сзади, вкладываю в руку пистолет с глушителем, мягко направляю, помогая удерживать оружие. Ей остаётся только нажимать на спусковой крючок. Выстрел, выстрел, выстрел… пистолет встаёт на затворную задержку.

Милена с моей помощью убила не всех, но бойцы чуть-чуть «помогли», осталось сделать контрольные, но это точно не для девушки, вывожу на улицу из расстрельного подвала.

Она будто затоморжена после скоротечной расправы над насильниками малолетней дочери, но вскоре вроде оживает: «Спасибо!» — говорит она мне.

От Автора: уезжаю в короткий отпуск на четыре дня, возможно, следующая прода чуть задержится, звиняйте, пожалуйста!

— Что по поиску Роксоланы? — спрашиваю у Виктора Николаевича на следующий день.

— Пока ничего, собака не смогла определить место захоронения. Есть подозрение, что тело забетонировали в фундаменте нового корпуса, в тот день как раз его заливали. Похоже, придётся весьвскрывать. Правда, есть загвоздка с застройщиком. Как понимаете, владельцы — далеко не простые люди, дешёвыми понтами не возьмёшь. «Ковырять» фундамент высотки не позволят, большие убытки, потребуется решение суда.

— Напрячь связи?

— Привлекать лишнее внимание тоже не хочется, останется различимый след в виде причастных к этому людей, — Виктор типа извиняется, что в этом вопросе использовать тайную организацию не получится.

Как говорится: «Сомнительно, но окэй», — как не мать убитой понимаю, что светить «Белую стрелу» тут не стоит, а без неё реально остаётся только официальный путь, через суд, хотя именно там и возможно ускорить решение при наличии «своего» судьи.

Виктор Николаевич продолжает:

— Кроме того, даже если мы получим все необходимые бумаги, поиск займёт немало времени, ведь не знаем, где именно находится тело.

— Предлагаете вылететь на родину сбежавших, спросить у них лично? — спрашиваю у того.

— Это наиболее быстрый путь. Знай мы точное место, решение суда было бы не нужно, просто пара отбойных молотков, несколько часов работы и готово.

— Хорошо, я готов, но у меня нет загранпаспорта.

— Есть обходной вариант.

— А я могу поехать? — спрашивает Милена.

После вчерашнего она вцепилась в меня, словно в спасательный круг, а я этому совсемне препятствовал. Заселились в двухкомнатный номер отеля, и весь вечер выступал не очень разговорчивым утешителем.

И почему-то кажется, что кто-то просчитал мою реакцию: не смогу бросить одинокую девушку в беде, постараюсь «защитить» и утешить. Не сильно приятно ощущать себя подопытным кроликом в чужих психологических играх. А «организация», просто уверен, без малейших колебаний пойдёт на них ради своих пока не до конца понятных мне интересов.

Нет, секса у нас не было, так происходит разве только в американских фильмах. Мать, потерявшая дочь, не прыгнет в постель к мужчине в этот же день. Если, конечно, у неё всё в порядке с психикой, важное уточнение. Милене было достаточно того, что я нахожусь рядом… и молчу.