Комдив (СИ) - Башибузук Александр - Страница 3

Над таможенным терминалом стоял сплошной вой и плач.

В общем, реальность оказалась куда жестче, чем представлялось. Впрочем, все-таки по окончанию досмотра иммигрантов собрали в кучу и куда-то повели. Видимо в приют или куда еще.

Лешка успешно сдерживался, но сам с Дуней прошел таможню вполне благополучно и быстро. Либо им готовили коридор, либо сказалось то, что товарищ Раскольникова, закутанная в черные платки так, что только глаза просматривались, неплохо болтала по-турецки и вполне смахивала на мусульманку.

Доктору, сунувшемуся ее щупать, она так рыкнула на турецком, что тот отскочил, как от огня и даже начал кланяться, а Лексе одобрительно заявил:

— Кароший баба, правильный баба! Ай, маладец!

А дальше Лешка с Авдотьей Мефодьевной, собственно, переместились в сам Константинополь, а точнее, в его район Пера.

К Лексе с Дуней сразу ринулось несколько местных извозчиков, но на полпути они резко затормозили и сразу вернулись на свои места, отчаянно матерясь по-турецки, видимо сразу распознав, что клиенты бесперспективные.

Авдотья, свет, Мефодьевна, крутнула взглядом по сторонам, закинула на плечо узелок и целеустремленно поперла в хитросплетение переулков и улочек, словно родилась в Константинополе. Да так, что Лекса едва успевал за ней. С ногой стало гораздо лучше, но в дороге чертов нерв опять начал беспокоить.

К окружающей действительности Алексей отнесся равнодушно. В современном Стамбуле он никогда не бывал, так что сравнивать оказалось не чем. Сам город его ничем не удивил. Чем-то смахивает на среднеазиатские городишки, только масштабней и пышнее. Вокруг сплошной ор и гам, грязно и пыльно. Несмотря на начало марта, влажно и душно, смердит морем, тухлой рыбой, табаком, кофе и специями. Ничего особенного. Народ преимущественно восточный, но европейцев тоже хватает. А архитектура и достопримечательности… да и кобыла с ними, этими достопримечательностями.

Больше всего ему сейчас хотелось смыть с себя трюмную вонь и грязь, да принять горизонтальное положение. И желательно слопать чего-нить, все равно чего.

Дуня очень быстро завела его уж вовсе в какие-то дебри. Лекса подумал, что она заблудилась, но товарищ Раскольникова неожиданно остановилась возле непримечательной калитки, нырнула в палисадничек рядом, наклонилась под розовый куст, а потом эту самую калитку открыла и проникла в маленький дворик. Дальше поднялась по крутой лестнице, открыла потрескавшуюся от старости, но еще крепкую дверь и солидно сообщила баском на английском.

— Мы на месте, мой дорогой…

Лекса сообразил, что на этом личины семейной четы Трусовых себя уже изжили и пока переходить к следующим образам Мартина и Анны ван Дейк.

За дверью оказалась небольшая однокомнатная, но комфортабельная квартирка, с кухонкой, миниатюрной террасой и даже ватерклозетом с дровяным титаном. Еще горячим.

— Я в ванную, дорогой… — товарищ Раскольникова, ничтоже сумняшеся, мигом сбросила с себя одежду и продефилировала голяком мимо Лешки в туалетную комнату, по пути бросив. — Загляни в шкафы, там припасли для нас кое-какую одежду, остальное приобретем и закажем здесь…

Лекса слегка очешуел от такой раскованности, но смолчал. Честно говоря, Дуня выглядела очень впечатляюще. Вот просто очень. Глаза Лешки, даже при всей его верности жене, сами сфокусировались на мощных и округлых, идеально очерченных ягодицах напарницы.

— Тьфу ты, срамота… — ругнулся он, когда за Авдотьей закрылась дверь и потопал на кухоньку. Обнаружил там свежий хлеб и овечий сыр, соорудил себе импровизированный бутербродище, аппетитно куснул и занялся перлюстрацией квартирки.

В шкафах действительно нашлось немало разной одежды и обуви, как женской, так и мужской. И разного рода аксессуаров, от специальных ножниц для усов, до одеколона «Imperiale Guerlain», а дамских причиндалов и косметики обнаружился вовсе целый кофр. Какой-то неизвестный персонаж отнесся к обеспечению командировки Алексея очень серьезно. А вот оружия не отыскалось вовсе, что слегка опечалило Лешку. Без ствола он чувствовал себя голым, а собой ничего взять не представилось возможным.

С терраски открывался живописный вид на город, хорошо просматривался пролив. Лекса приземлился на плетеный стульчик и задумался. По своему обыкновению, он всегда тщательно изучал предполагаемый театр действий. В Константинополе войны не предполагалось, но правило есть правило. А вдруг?

Так вот, на март двадцать восьмого года, Турция уже давно покончила с султанатом и семимильными шагами перла в сторону светского государства. Оккупация страны Антантой тоже закончилась, войска вывели. Эвакуированные из Крыма в Галлиполи остатки белогвардейской армии Вооруженных Сил Юга России, тоже убрались в Сербию и Болгарию, вместе с самим генералом Врангелем. Турция стала республикой, а пост президента занял Гази Мустафа Кемаль-паша, он же в будущем Кемаль Ататюрк, вполне здравомыслящий мужик, упоротый националист и сторонник светского развития государства.

А с Советским Союзом Турция дружила. Настолько крепко, что на знаменитой площади Таксим планировали установить памятник, где в числе фигурантов присутствовали товарищи Аралов, Фрунзе и Ворошилов. Именно Советский Союз оказал Турции и ее армии просто гигантскую помощь оружием, средствами и военными инструкторами. И только благодаря большевикам, Турция стала независимым государством и смогла разобраться с Антантой и соседями.

В общем, дружба пока казалась нерушимой, но Кемаль, по восточной традиции, успевал заигрывать со всеми, а местных, то есть, турецких коммунистов, при первом удобном случае походя вырезал.

— Все, как всегда… — недовольно буркнул Лешка, вынырнув из мыслей. — И нахрена, спрашивается? Тонны золота в топку. Все равно ведь предаст, кобылий вышкребок. Хотя, некоторый геополитический профит Советский Союз получил. Ну да ладно, не моего ума дело.

Грызнул сыра с хлебом и опять задумался.

А вот Константинополь все так же оставался «песочницей» едва ли не для всех разведывательных служб мира. Родное ОГПУ, в свете дружеских отношений Турции и Советской России, понятное дело, чувствовала себя здесь очень уверенно, но помимо них, здесь так же вольготно резвились разведки Британии, Франции, Германии, Америки, Польши и прочие, вроде подпольных дашнаков и остатков все еще действующих белогвардейских спецслужб.

Дашнаки — члены армянской политической партии Армянская революционная федерация «Дашнакцутюн». Изначально главной целью партии было достижение автономии или независимости для армянского населения в Османской империи. Для этого партия использовала разные методы: от пропаганды и организации самообороны до саботажа и индивидуального террора против представителей османских властей и тех армян, кого считали предателями.

— Угу… — опять вслух прокомментировал Алексей. — Выбрали для нас очень удобное перевалочное место. Здесь, как на блюдечке, любой приезжий. Иногда мне кажется, что товарищи из ОГПУ мыслят как-то по-иному, мягко говоря, совершенно иррационально. Если конечно, в нашем анабазисе, нет каких-то скрытых моментов.

Мысль о том, что чекисты решили использовать комдива Турчина в темную, Лешке очень не понравилась. Но развить ее он не успел, потому что на террасу из квартиры донесся голос товарища Раскольниковой.

— Мартин, милый, помоги мне прополоскать волосы!

Лешка по инерции вернулся в комнату, но уже перед дверью ванной опомнился и громко буркнул.

— Сама справишься.

— Мартин! Чертов грубиян! — возмущенно завопила Авдотья. — Я твоя жена, забыл? Живо иди сюда и помоги мне прополоскать эти чертовы волосы! Говорила мне мама, что ты неотесанный невежа, но я ей не верила…

— Етить… — оторопел Лешка.

Товарищ Раскольникова играла очень убедительно. Лекса даже на мгновение почувствовал угрызение совести, как нерадивый муж.

Поколебался, но все-таки шагнул в ванную. К счастью, Дуня сидела в ванне по шею в пене.