Комдив (СИ) - Башибузук Александр - Страница 2

И началось…

Популярность комдива Турчина в Америках скакнула вверх, как дикая кобыла. Дошло до того, что начали появляться фанатские сообщества, а в Голливуде собрались снимать фильм о нем с Дугласом Фербенксом и Мери Пикфорд в главных ролях и даже обратились к советской стороне с официальным приглашением Турчина в качестве консультанта. И вообще, сам президент США публично заявил, что почтет за честь принять героя в Белом доме.

Собственно, эта самая неожиданная популярность, как раз, в довольно большой степени и послужила причиной отправки Лексы в Америки. Советская сторона посчитала, что на этом фоне ему будет легче покопаться в американском военно-промышленном комплексе. И вообще, чем черт не шутит, даже популяризировать Советский Союз. Изначально планировалось, что товарищ Турчин отправится за океан с женой, но очень быстро все поменялось. Ответственные товарищи решили, что заложник в стране не помешает, дабы народный герой и орденоносец не удумал чего крамольного. К примеру, предательски остаться в капиталистическом обществе.

«Чтоб вас кобыла копытом поцеловала… — опять вздохнул про себя Лешка. — Идиоты, как пить дать, малахольные…»

Решение о том, чтобы Гуля осталась дома он принял и понял, но свою популярность Лекса воспринимал с большим раздражением, как в Союзе и Китае, так и где-либо.

Артузов еще раз улыбнулся:

— Кстати, в Нью-Йорке одновременно с вами будет находится товарищ Есенин с выставкой своих китайских фотографий. Ваш дуэт в Китае оказался весьма полезным и плодотворным, так что мы не возражаем, если вы привлечете его для достижения своих целей…

Инструктаж проходил довольно долго и содержательно, а по его окончанию, когда Раскольникова уже вышла из кабинета, Алексей поинтересовался у Артузова о судьбе Брониславы. Он понимал, что не получит никаких конкретных ответов, но удержаться просто не смог.

— Артур Христианович, меня интересует…

— У нее все хорошо, — вежливо перебил чекист. — Можно даже сказать, отлично. Я вас понимаю, но, к сожалению, не могу дать более содержательный ответ. Я уже говорил, что ваша дочь работает строго на очень дальнюю перспективу во благо нашей страны. И никто не собирается привлекать ее к каким-либо рискованным акциям в вашем стиле. Вопреки тому, что вы думаете, наша работа любит тишину и спокойствие. Так что не беспокойтесь. Возможно, мы когда-нибудь сможем устроить вашу встречу, но ни о каких сроках пока речи не может идти. Вынужден напомнить, вы сами дали согласие на ее привлечение к работе.

Лекса тяжело посмотрел на Артузова. Чекист явно занервничал и поспешил закончить встречу:

— До вашего отъезда нам предстоит еще не раз встретиться, Алексей Алексеевич, а пока, вынужден откланяться. Увы, дела, дела…

Алексей молча кивнул и ушел в свой кабинет, где заварил себе крепкого чаю и задумался.

Сама поездка в Америку его особо не беспокоила. Он понимал, что американцы пока не могут похвастаться какими-либо особо передовыми образцами вооружения, к примеру, стрелкового или артиллерийского, закупать у них из готового банально пока нечего, но, тем не менее, наметил для себя конкретные цели, причем успешно согласовал их с инициаторами его поездки.

Его больше беспокоила необходимость сообщать жене о том, что у него появилась очередная «супруга». Путь даже только на дорогу. После событий в Китае, Гуля могла среагировать вовсе неожиданно. А еще, что-то смутно намекало, что после поездки могут начаться проблемы совсем другого рода. Недругов у него хватало. Особенно после подавления «троцкистского» путча.

Закончив с мыслями, он встал, одернул гимнастерку и буркнул себе под нос.

— Ну и ладно, авось пронесет…

Глава 1

К нежелающим жить в стране и принять новый порядок советская власть в двадцать восьмом году относилась еще вполне либерально. Не желаешь приобщиться в советскому светлому будущему? Нигде не успел биографию замазать? Скатертью дорога, вали на все четыре стороны. Правда, обдирали желающих иммигрировать, как липку, но все-таки людей выпускали.

Вот с такими новоявленными иммигрантами Лексе и Дуне пришлось провести больше трех суток. Народ собрался самый разный, хватало молодежи и пожилых людей, посудину немилосердно болтало, в трюме свирепо смердело парашей, блевотиной и тухлой водой, но настроение среди пассажиров царило самое восторженное. Люди радовались, как дети. Основной мотив восторгов прослеживался очень четко. Ну, наконец-то, сраные Советы позади, впереди свободный мир, теперь заживем.

— Я коллежский асессор! — убежденно вещал плешивый мужичок в пенсне с треснутым стеклом. — Потомственный чиновник! Ко мне до сраной революции обращались: ваше высокоблагородие! У меня ого-го какой опыт управления государством. Да меня на любую государственную должность с руками в любой стране оторвут!

— Сразу по прибытию, — отчаянно жестикулируя, сипел тощий, простуженный парень в студенческой тужурке и вязанном шарфе, — Французский Красный Крест выдает солидное пособие, а потом сразу Нансеновский паспорт! А турки обеспечивают достойным жильем и прокормом. Еще бы, мы для них господа-победители! Помнят, кто им при Шипке и Плевне зады надрал…

нансеновский паспорт — международный документ, который удостоверял личность держателя и впервые начал выдаваться Лигой Наций для беженцев без гражданства

— Работать! — некрасиво кривила рот миловидная дама лет сорока возрастом, в помятой шляпке с вуалеткой. — Они мне говорят — иди работай. Да у меня муж полковник! Он сейчас в Константинополе, к счастью. Вот найду его и все будет по-прежнему. Да-да, не сомневайтесь! Проклятые большевики отобрали у меня фамильные украшения. Но ничего, мне мой Петенька новые купит…

— Я еще вернусь, — бурчал себе под нос, похожий на купца бородач, — Фонарных столбов на всех хватит. Не прощу и детям завещаю. Выживу и завещаю. Чеснаковы нигде не пропадали. Хоть к папуасам, всяко лучше, чем в Совдепии…

В общем, все были уверены, что с момента пересечения советской границы, жизнь окончательно удалась.

Молодому парню, посмевшему утверждать, что самое трудное еще впереди, чуть коллективно не набили морду.

Лекса неудобства воспринимал привычно стоически, провел всю дорогу забившись в угол в трюме, а в общих разговорах не участвовал. В каком положении находятся российские беженцы в Турции, он прекрасно знал. Много читал об этом в своей прошлой жизни, да и Слащев в свое время делился воспоминаниями своего бытия в Константинополе. Но разубеждать кого-либо, просто не видел смысла. А людей ему было жалко. А еще он вспоминал своего шапочного знакомого из прошлой жизни, который с началом войны сразу рванул в Верхний Ларс. Тот тоже был уверен в том, что за рубежом сразу заживет, как белый господин. В итоге через полгода вернулся, когда понял, что никому нахрен не нужен и даже стал убежденным ультрапатриотом с уклоном в расизм.

Товарищ Раскольникова вела себя совершенно естественно, задружилась с пассажирами, вместе с ними охотно хаяла советскую власть, а попутно пыталась окружить своего «мужа» хоть каким-то подобием комфорта. Даже выбивала у команды пароходика кипяток.

На рейде Константинополя пришлось болтаться еще двое суток в карантине, а потом у подавляющего большинства иммигрантов начало наступать лютое прозрение.

Советская сторона хоть и обдирала, как липку, но минимум средств и имущества желающим покинуть страну все-таки оставляла. А турки…

А турки на таможне забирали себе все, что приглянулось, даже застиранные подштанники и панталоны, не говоря уже о деньгах. Чемоданы ломали, вещи рвали, а несогласных сразу пускали в дубье. Лоснящийся от жира доктор в красной феске, грубо лазил пальцами всем в рот, приказывал раздеваться до гола, не взирая на пол и беззастенчиво лапал женщин, особенно молодых.

Русскоязычный представитель Красного креста присутствующий на таможне, на требование пособия и пайки, только разводил руками, а когда вконец его достали, слал всех матом. За нансеновские паспорта предстояло платить и немалые деньги, вдобавок их давали только тем, кто мог надежно удостоверить свою личность царскими документами. А таковых оказалось очень мало.