Сухой закон 6 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 24

— О какой сумме идёт речь? — спросил я.

— Восемьсот тысяч долларов, — улыбнулся Дэннис.

Я закивал в такт своим мыслям. А в воображении уже рисовал себе картину, как Дэннис булькает пузырями, уходя ко дну Гудзона с цементными башмаками на ногах. Что-то эта «полуподпольная» жизнь делает меня всё жёстче и жёстче с каждым днём…

Я молча подтянул к себе свой и его экземпляры и макнул перьевую ручку в чернила.

— Эй-эй! Алекс, постой! — всполошился и подался вперёд Брауни.

Моя рука размашисто вывела цифру восемь, затем пять нулей, а в расшифровке дописала всё словами. Подпись.

То же самое я проделал со вторым экземпляром и толкнул листы в сторону Дэнниса:

— Подписывай.

Брат Блум схватил одну из копий и жадно пробежал по ней глазами. А вот во взгляде его поверенного я неожиданно прочитал удивление, смешанное с уважением.

— Значит… восемьсот тысяч… — забормотал Дэннис.

Его губы задрожали, будто хитрец что-то бормотал себе под нос. Никак, думает: как бы ещё чего с меня стрясти.

— Я думал, ты не…

— Не подпишу? — спокойно спросил я.

— Да… я просто… понимаешь, я обещал…

Я нахмурился и подался вперёд, облокотившись на стол:

— Что и кому ты обещал, Дэннис?

— Просто мне предложили шестьсот восемьдесят тысяч. Одна семья в Луисвилле. Они давно конкурировали с нами в разведении лошадей и решили, что…

— Я же говорил тебе, что это поместье нельзя продавать кому-то либо ещё! — ледяным тоном осёк я Дэна.

— Просто… задаток.

Мой юрист покачал головой и шумно выдохнул.

— Ты надеялся, что я откажусь от сделки? — нахмурился я.

— Да. Не думал, что у тебя будет столько свободных денег.

Свободных? Он совсем дурак, что ли?

— Кто эти люди?

Дэннис угрюмо молчал. Я всё понял и вежливо обратился к юристу и поверенному:

— Джентльмены, не могли бы вы оставить нас с мистером Брауни наедине. Ненадолго. Вас позовут.

Оба молча вышли из кабинета. Когда дверь плотно закрылась, я ослабил ворот рубахи и налил себе виски:

— Итак, Дэннис, мы говорили с тобой после похорон Блум, что её поместье должно стать конной школой для детей. Так она попросила в своём завещании, которое ты прекрасно видел. В конце концов, его составлял ваш семейный поверенный.

— Зачем тебе эта морока? — вдруг срывающимся голосом спросил Дэн, — У тебя радиозавод, нефть, ты… — он ненадолго запнулся, — Ты бутлегер, в конце концов, Алекс. Зачем тебе возиться со школой?

Я подпалил сигару, опять утонул спиной в кресле, держа стакан «Кингс Рэнсома» в одной руке, и запрокинул голову к потолку, выпустив струйку дыма. Передо мной сидел форменный придурок. Прости меня, Блум, что так говорю, но твой братец — действительно идиот.

— Похоже, тебе этого не понять, Дэннис. Если Блум так пожелала, значит, так и будет. Я дал слово, и я его сдержу.

— Кому? — удивился Брауни.

— Себе, Дэн, себе… — устало протянул я, — Сложнее всего держать слова, которые ты даёшь себе самому.

— Я уже получил задаток.

— А зачем тогда приехал ко мне?

— Чтобы ты…

— Отказался сам? — догадался я, — Боишься?

Дэннис поджал губы. Так и есть — он боится, что я натравлю на него мрачных людей, у которых под плащами в кобурах воронёная сталь. Я подумал и сообщил:

— Я сам разберусь с твоими покупателями. Они откажутся от сделки, а ты вернёшь им деньги.

— Но я…

— Ты уже их потратил? — изумился я, — И сколько же?

— Задаток в размере ста тысяч долларов.

Я скрипнул зубами. М-да, в тот день я впервые увидел Блум с Дэном на ипподроме «Акведук» в Нью-Йорке, когда я только-только начинал свой путь к вершине криминального олимпа «Большого Яблока» — Дэннис был заносчив, но не проявлял такой глупости. Воистину, деньги портят некоторых людей. Точнее нет, не портят… Это неверное утверждение. Деньги ПРОВЕРЯЮТ людей!

— Знаешь, Дэн, если бы ты не был её братом, я бы пристрелил тебя собственноручно… — честно признался я.

Мой визави молчал.

— Что это за люди? Что за семья? — спросил я.

— Бывшие партнёры Джованни Розетти…

Я шумно выдохнул. Вот он — «привет из прошлого». Когда-то Блум попросила у меня о помощи. Джованни Розетти — итало-американский гангстер местечкового разлива из Кентукки, положил глаз на конный завод Брауни. И предлагал им слить скачки, а в противном случае сжечь поместье, ежели брат и сестра не выполнят требования.

Тогда Дэнниса поймали на попытке отравить лошадь, он был вычеркнут из владельцев поместья и уехал в Голливуд, а Джованни Розетти со своим племянником Витторио «удивительным» образом были расстреляны в их ярко-жёлтом «Роллс-Ройсе».

Вот так постепенно и «странно» начинались мои отношения с Блум. А потом её жизнь забрал Пророк из Аунего…

Я спросил у Брауни-старшего:

— Эти люди — гангстеры?

— Нет, но имеют большой вес в Луисвилле на скачках.

— Букмекеры?

— В том числе… — кивнул мой собеседник.

— Понятно, значит, повязаны с тёмными делишками в Луисвилле. Слушай меня внимательно! Ты получишь деньги по этому договору, Дэннис, –я постучал пальцем по бумаге, — А затем вернёшь сто штук залога этим людям.

— Они не поймут…

— Это уже моя забота: убедить их, чтобы они все поняли. А хотя… знаешь, мы поступим так: ты получаешь восемьсот тысяч, выписываешь чек на предъявителя в сотню штук и передаёшь его мне. Мои люди вернут эти деньги без твоего участия.

— Но…

— Никаких «но», Дэннис! — рявкнул я, — После всего, что ты натворил в прошлом и продолжаешь сейчас, у меня к тебе нет ни капли доверия. Ты облажался, так что дай «больши́м дядям» хотя бы вытащить твой зад.

Брауни сник. А я процедил сквозь зубы:

— Не доводи меня до греха, Дэн… Кого ты больше боишься: этих букмекеров или меня?

Он испуганно поднял глаза:

— Конечно — конечно, Алекс! Я всё сделаю так, как ты сказал.

— И после этого я не хочу тебя видеть. Никогда! — добавил я.

— Я всё понял.

— Зови юристов! Хватит им прохлаждаться за дверью, — махнул я рукой, устало прикрывая глаза.

С уходом Дэнниса я решил заняться прессой в ожидании нового посетителя, тем более, Виктор Громов говорил, что в свежих газетах писали кое-что интересное…

Развернув «Нью-Йорк Таймс», я сразу понял, что он имел в виду. Большие буквы заголовка гласили:

«НЕУЖЕЛИ ШЕФ ПОЛИЦИИ УЙДЁТ В ОТСТАВКУ ДО ВЫБОРОВ?»

И тут же ниже была приведена цитата, призванная вызвать интерес читателей к статье:

«Нью-Йорк превратился в поле битвы. Полиция не справляется. Требуется кардинальная реформа и полное кадровое обновление», — заявил прокурор Пит Саленс на экстренной пресс-конференции вчера вечером'.

Я даже улыбнулся. Шериф Бронкса Джон Фэллон был прав насчёт своего покровителя — «Железный прокурор» громил своих оппонентов не по-детски, используя на всю катушку ресурс, который я подкинул ему, когда предложил разрулить ситуацию с забастовкой в доках. Итак…

«…Вчера в зале городской ратуши состоялась пресс-конференция, которую без преувеличения можно назвать самым громким политическим заявлением за последние месяцы. Прокурор Пит Саленс, чья репутация за последний год окрепла на громких делах, выступил с резкой критикой руководства полиции Нью-Йорка. Фактически он вынес приговор существующей системе…».

Да, выступать он мастак! Я попросил Олесю принести мне кофе и продолжил чтение, где приводилась речь прокурора.

«…Я вынужден констатировать, что наш город захлебнулся в крови. Война мафиозных группировок — итальянцев, китайцев, гарлемских банд — вышла за пределы подпольных притонов и уже идёт на улицах. Стреляют в ресторанах, на кладбищах, в порту. Гибель невинных людей стала обыденностью, и при этом полиция демонстрирует полную неспособность противостоять этому натиску», — заявил Саленс, стоя за трибуной…'

Что ж, по крайней мере мне удалось это сделать. Прокурор давил на полицию и власти, дабы те, в свою очередь, давили мафиозные группировки. Усиление кого-либо кроме моего охранного агентства «Соколов и Ко» мне было не нужно. Даже Гарлем и «тонги» из китайского квартала, хоть и являлись союзниками, но требовались мне в виде сговорчивых помощников, а не полноценных игроков за больши́м столом. Ведь когда у таких людей растут аппетиты — стремительно сокращается честность и желание соблюдать договорённости.