Сухой закон 6 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 23

Молотов и Волков прибывают на Силицию в местечко Сан-Никола Л’Арена на северном побережье острова, где есть русская община. Вместе с ними десяток бойцов, готовых совершать диверсии и срывать планы Джо Массерии по союзу с донами Сицилии.

Итак…

Поздний вечер. Подпольное казино на Мотт-стрит, Нью-Йорк.

Подвал был сырой и душный. Стены, выложенные когда-то красным кирпичом, теперь почернели от копоти и времени. Под потолком висела одна-единственная лампочка, забранная в жестяной абажур. Она качалась от сквозняка, и тени метались по углам, словно испуганные звери. Вокруг неё витал густой табачный дым, тянуло пролитым дешёвым виски.

За длинным столом, сколоченным из досок, сидели четверо и играли в покер. Перед игроками лежали револьверы, кучки фишек и смятых купюр.

— Чёрт бы побрал тебя, Хэкс, — процедил коренастый сицилиец с лицом, изрытым оспинами, и вечной сигарой в углу рта. Он смотрел на свои карты с такой ненавистью, будто они лично его предали, — Ты опять мухлюешь при раздаче. Я чувствую! Если твоя колода краплёная, то я лично вырежу на твоём лице пару ласковых…

— Ты, Винни, всегда «чувствуешь что-то», когда проигрываешь, — усмехнулся второй итальянец, грузный мужчина с сальными волосами и хитрыми глазами.

Он сидел напротив, вальяжно развалившись на стуле, небрежно бросив карты на стол:

— А когда выигрываешь — то молчишь. И по тебе сразу видно, что рука пришла хорошая!

— Заткнись, — огрызнулся Винни.

— Сам заткнись.

— Джентльмены, — подал голос третий, слишком молодой по сравнению с подельниками, по имени Паоло, — Может, не будем портить этот вечер и просто доиграем?

— Ясное дело, — кивнул глуховатый Тони, — Всё равно ещё долго торчать в этой дыре, пока нас не сменят. Меня уже достало сидеть в этой норе из-за русских! А сегодня, как назло, ни одного посетителя из-за открытия рядом нового кабаре. Все побежали тратить денежки на девок!

Винни снова посмотрел на карты. Потом на Хэкса. Тот небрежно тасовал колоду с бесстрастным лицом.

— Ладно, — сказал он, откладывая карты, — Поддерживаю ставку! Всё равно даже нет времени потратить деньги… Только и остаётся, что сидеть с вами, придурками и ждать, пока и нас возьмёт за зад полиция!

Молодой Паоло нахмурился:

— В каком смысле?

— В прямом, — ответил Винни, — Ты только неделю здесь, но уже должен был понять, что всех, кто работает на Джо Массерию, берут пачками. Вчера — трое. Сегодня — пятеро. Завтра, может, ещё десять пригребут. Полиция как с цепи сорвалась после того, как они взяли Анастазию в порту.

— А как было раньше? — спросил Паоло.

— Раньше полиция нас не трогала, — сказал толстяк с сальными волосами, — Раньше у нас были договорённости и с копами, и с судьями. Да со всеми! Мы платили, и они не совали нос ни в своё дело. И все были довольны.

— А теперь?

— А теперь все трясутся и причитают, будто они ничего не решают. С тех пор как пришёл этот урод…

— Кто?

Винни хмыкнул:

— Прокурор. Этот, как его? Пит Саленс, который «Железный». Он же всех подряд сажает. И наших, и китайцев, и гарлемцев.

— Но китайцев и негров меньше, — сказал Луиджи, — Я слышал: на прошлой неделе взяли двоих «тонгов» в китайском квартале, и троих парней из Гарлема. А наших — двадцать. Двадцать, Паоло! Ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Что полиция играет на руку Соколову, — сказал Винни, — Вот что! Копы не берут его людей и как-то странно обходят стороной его союзников. Хреновые деньки наступили для Маленькой Италии…

— Но босс что-то сделает, — сказал Паоло, — Он же не сидит сложа руки.

Винни кивнул:

— Босс в больнице. Но я слышал, что «Рокко» уехал на Сицилию. Думаю, что за подкреплением. И когда он вернётся, тогда мы и покажем русским! Покажем всем, что в этом городе мы — настоящая сила!

— Когда он вернётся? — спросил Паоло.

— Тихо! — вдруг сказал Хэкс.

Все замолчали и посмотрели на него.

— Что случилось?

— Тихо, — повторил «крупье» и поднял голову, посмотрев на потолок.

Все замерли и тоже прислушались.

Сверху был шум. Какой-то скрип, затем стук. И вдруг раздались два выстрела!

Все похватали револьверы, тут же занимая места за шкафами и целясь на дверь, что была выше по лестнице.

Шаги стихли. Прошло несколько секунду, и дверь быстро открылась.

По ступеням запрыгало что-то тёмное и маленькое.

— ГРАНАТА! — закричал Винни.

Она упала на пол и покатилась к ногам Паоло.

Молодой гангстер рванул в сторону, но прятаться было негде.

Взрыв!

Оглушительный треск и грохот полностью захватил всю комнату. Смертоносный цилиндр разорвался, шпигуя бандитов осколками. Лампочка лопнула, и свет погас: тьма накрыла всё вокруг.

Винни отбросило к стене, и он ударился спиной. Что-то хрустнуло. Тёплое потекло по лицу. Гангстер попытался встать, но не смог: ноги не слушались.

Рядом громко орал от боли Тони, будто его резали наживую.

Лестничный пролёт озарили вспышки из винтовки. Грохот БАРа заполонил всё пространство, а вместе с ним свинцовые осы вгрызлись в тела людей Массерии. Вскоре всё стихло, и наверху осторожно зажгли фонарик. Луч света вырвал из темноты лежащие тела гангстеров.

Фонарик погас, и на смену ему раздалось короткое и по-русски:

— Уходим!

Офис Соколова. Бронкс, Нью-Йорк.

Дэннис Брауни сидел передо мной с привычной вальяжностью. В его стакане золотисто поблёскивал дорогой виски. На нём был отличный костюм-тройка с галстуком-бабочкой, а модная шляпа покоилась на колене этого хлыща. Дэн вовсю корчил из себя денди из Голливуда, куда он уехал ещё до смерти сестры. Я внимательно читал пункты договора купли-продажи. Рядом с братом Блум расположился мой юрист. За спиной Брауни стоял его поверенный.

Я поднял глаза на юриста:

— По поводу наследования всё хорошо?

— Да, мистер Соколов, мистер Брауни полностью вступил в наследство и по прошествии месяца имеет право совершать сделки, которые связаны с поместьем и конным заводом.

— Хорошо, — кивнул я, пробегая глазами по строчкам соглашения.

Мой взор споткнулся о строчку с суммой. Она была не заполнена. Я отложил бумагу и нахмурился:

— Почему не напечатали деньгами по сделке?

— Мистер Брауни в последний момент сказал, что хочет обговорить с вами эту деталь… — извиняющимся тоном произнёс мой юрист.

Я перевёл взгляд на Дэнниса:

— О чём же? Мне кажется, Дэн, ты сам назвал мне цену. Шесть сотен тысяч долларов.

Брат покойной Блум пожал плечами и ответил:

— Понимаешь, Алекс, я решил начать съёмки одного интересного фильма. Проспонсировать молодого режиссёра, который подаёт надежды. Ты бы видел его пробные работы! Мне нужны деньги. Поэтому я позволил себе оценить наследие семье несколько выше…

Рыночная стоимость поместья вообще была на двести тысяч ниже первоначальной цены, что назвал этот хитрец на похоронах. И я не торговался — было бы некрасиво с моей стороны устраивать спор о деньгах по поводу того места, где выросла Блум. И теперь Дэн менял условия на ходу.

— И сниматься в этом фильме, конечно же, будет твоя певичка? — усмехнулся я.

— Не переходи границы приличия, Алекс, — шутливо погрозил пальцем Брауни, — У меня есть то, что нужно тебе, а у тебя деньги, которые нужны мне.

— Наследие семьи, говоришь? — переспросил я, сузив глаза, — А тебе не кажется, что такие вещи вообще не продаются? А если подобное и случается, то не так, как ты это делаешь…

Я мог раздавить его одним пальцем. Его машина могла перевернуться с моста, его могли найти в петле. В конце концов просто с пулей во лбу. Но передо мной по-прежнему сидел непутёвый брат Блум. Она бы этого не простила.

— Искусство требует жертв, Алекс! — развёл руками Дэннис.

Я откинулся в кресле и посмотрел на его поверенного. Тот изображал статую. Он явно оценивал ситуацию трезво и предпочитал не замечать того, что говорит наниматель.